Его называли самым упрямым беглецом из СССР. Чтобы покинуть Советский Союз, ему понадобилось 20 лет, 8 из которых он провел в психиатрических лечебницах. Осуществить желаемое удалось только с третьей попытки (хотя, на самом деле попыток было куда больше: три он попытался реализовать). И до последнего у него не было уверенности, что всё получится. Потому что ему предстояло совершить невозможное.
Я не верю в то, что какая-либо партия или организация сможет противостоять коммунизму. Они или беспомощны перед лицом мирового коммунизма, или же под его влиянием и его мощью видоизменяются сами и приспосабливаются под него, - писал Юрий Ветохин в предисловии к своей книге, ставшей бестселлером на Западе.
Мы продолжаем рассказывать о невероятных историях бегства из Советского Союза. К беглецам можно относиться по-разному: одни восхищаются их тягой к свободе и волей к достижению поставленной цели, другие называют предателями. Но одно остается непреложным: в своем желании покинуть родную страну эти люди победили, прежде всего, себя и превзошли человеческие возможности. Учёный океанолог Станислав Курилов, официантка круизного лайнера "Леонид Собинов" Лилиана Гасинская, спортсмен Петр Патрушев, штурман, инженер, а в последствии простой грузчик Юрий Ветохин - они даже не подозревали о существовании друг друга.
Но всех их объединяла уверенность, что ТАМ будет лучше, до последнего толкавшая их вперед. Заставившая совершить самый авантюрный и безумный поступок в жизни.
Юра Ветохин родился в Ленинграде 19 марта 1928 года. Отец работал агрономом, а мать, будучи женщиной образованной и к тому же верующей, дала сыну зачатки религиозного воспитания, привила любовь к русскому языку и культуре. Может, поэтому и вырос в конечном итоге из мальчишки ярый антисоветчик, видевший, как сносятся храмы и преследуются священники в стране, отвернувшейся от Веры, а признанные классики вдруг оказались пережитками прошлого (ненадолго, но было).
С 8 лет, стоило только научиться писать, Юра начал вести дневник. В один из дней отец, подметив у сына литературный талант, положил перед ним огромный гроссбух - толстую книгу с линованными страницами, посоветовав записывать туда все дела и мысли. И мальчик послушно согласился, пока не началась война.
За всю мою сознательную жизнь мои родители не купили себе ничего из одежды. Мать без конца чинила и штопала старую одежду, ставя одну заплату на другую. Все украшения, все золотые и серебряные вещи, доставшиеся матери в наследство, были давно снесены в ТОРГСИН и обменены на продукты питания. Единственным украшением у матери был шелковый платочек, который она нашла в лесу, когда ходила за грибами, - писал позже Юрий Ветохин в мемуарах. - Ни бабок, ни дедов своих я не знал. Они умерли до моего рождения. По словам отца, мой дед был незаурядной личностью. Он родился в Рязанской губернии в семье крестьянина. Будучи от природы наделен большим умом и организаторскими способностями, мой дед задумал сделать своих детей столичными жителями. Он приехал в Петербург, где завел свое дело — ресторан с национальной русской кухней, и стал преуспевающим горожанином. К концу жизни семья деда жила в собственном доме в Новой Деревне (район Петербурга), а все дети получили хорошее образование..
Рядом с домом деда по отцу стоял собственный дом деда по матери. Обе
семьи жили с достатком. Все кончилось, когда в результате большевистского путча в 1917 году было свергнуто законное правительство. Дома моих родителей и их имущество пропали. Труд интеллигентного человека и высокие моральные качества обесценились. Осталась только любовь...
В феврале 1942 года, когда город на Неве оказавшись в блокаде гитлеровцев, замерзал и умирал от голода, Юра лишился обоих родителей. Только благодаря дяде, вывезшему его по Дороге жизни, организованной по льду Ладожского озера, остался жив. Вернулся в родной город только после войны. После школы поступил в Ленинградское военно-морское училище, по окончании которого ему было присвоено офицерское звание. По распределению попал штурманом на один из кораблей Тихоокеанского флота, службу проходил во Владивостоке.
Но продлилось это недолго.
Дела семейные - часто непредсказуемые. Что уж творилось в семье молодого флотского офицера Юрия Ветохина - сегодня, пожалуй, не скажет никто. Но спустя пару лет совместной жизни, в 1954 году его супруга написала заявление в парторганизацию воинской части, обвинив мужа в антисоветизме. Через год они развелись, а на карьерных перспективах Ветохина был поставлен крест. Он уволился со службы в 1958 году.
Теперь, когда семья моя распалась и у меня больше нет необходимости лезть из кожи вон, чтобы прокормить ее, я могу вновь подумать о себе самом, - делился Ветохин мыслями в дневнике, - о своем назначении в жизни, установленном свыше, и сделать некоторые выводы...
Оказавшись вновь в Ленинграде, Юрий Ветохин устроился главным инженером вычислительного центра Инженерно-экономического института, начав готовить план побега, который целиком созрел к 1960-му году.
У руководства он был на хорошем счету, хотя часто выступал против тех или иных решений в институте, т.к. имел собственную точку зрения на творящиеся там процессы. Однако в его профессионализме сомневаться не приходилось, потому ставку главного инженера Ветохин прекрасно совмещал с чтением лекций здесь же.
Оба моих высоких звания были своего рода насмешкой, ибо должность главного инженера приносила мне всего 150 рублей в месяц, а каждый час лекций по применению компьютеров в экономике — два рубля, - сетовал беглец позже в своих воспоминаниях.
В июле 1963 года он окончательно определился с выбором направления побега. В голове созрел четкий план, результат реализации которого зависел от массы независящих от него факторов. Но отступать Юрий не собирался.
Вернувшись с работы, чтобы замести следы он утопил свои дневники, в которых содержались крамольные мысли, в ведре с кипятком. Тщательно упаковал единственную имевшуюся у него фотографию родителей, сделанную, когда ему исполнилось два года. С собой собрал минимум вещей - они ему едва ли могли пригодиться в будущем. Да и выходить из комнаты коммуналки с чемоданом - лишний раз привлечь внимание соседей.
Утром, сказав любопытствующим, что направляется на рыбалку, Ветохин отправился в аэропорт. Самолет в Адлер, на который у него был куплен билет на чужое имя, улетал в полдень.
Билет на самолет у меня был на имя Николаева и я никому не сказал о своем
отъезде. Завтра я уже буду считаться человеком, не вышедшим на работу
без уважительных причин, - вспоминал Юрий Ветохин.
В пути он боялся, что его кто-то может узнать, и тогда всё пойдет прахом. И "выдохнул" только когда оказался в Сочи, среди пальм, кипарисов и праздно шатающихся отдыхающих. Оттуда через несколько дней на теплоходе "Россия" добрался до Батуми, в пути завершив все приготовления к побегу.
Я прожил уже большую часть жизни и испытал все, кроме счастья, - признавался Юрий. - Мне было уже 35 лет, но я не имел ни семьи, ни дома, ни даже счастливых воспоминаний о них. Как это получилось? Почему? Проблема была субъективной. Я просто физически не мог принять лживую, людоедскую коммунистическую философию и коммунистическую систему, которая правила в моей стране, и в ответ система не принимала меня. В одиночестве есть одна положительная сторона: когда человек одинок, он волей-неволей начинает много думать о жизни. Порой эти размышления могут оказаться полезными. Мои размышления еще 3 года назад привели меня к решению бежать на Запад, чтобы там бороться против коммунизма открыто. Бежать я решил вплавь, предпочтительно спрыгнув с парохода подобно Мартину Идену, ибо мне, хорошему пловцу-марафонцу, унаследовавшему это искусство от своего отца, форсировать морскую границу было легче, чем сухопутную...
Долгих три года он посвятил приготовлениям к побегу, выбрав местом старта курортный город Батуми, от которого совсем недалеко было до турецкой границы. Ему, штурману, было не привыкать ориентироваться ночью по звездам, что вселяло уверенность в достижении результата.
Эта уверенность его и подвела.
Ночью 13 августа 1963 года бушевал четырех бальный шторм. Облака нависали низко над морем. Но беглеца это не остановило. В кромешной тьме он нырнул в набегавшую волну.
Прожектор включили через несколько секунд. Вся вода вокруг меня осветилась так, что я увидел даже мельчайшие взвешенные частички в набегающих одна на другую крутых волнах, - рассказывал Юрий Ветохин о своей первой попытке покинуть СССР. - Поднырнув глубже, чтобы трубка ушла под воду, я плыл изо всех сил. Я плыл под водой так долго, что, казалось, легкие мои больше не выдержат без воздуха. Когда уже не было больше сил сдерживать дыхание, луч прожектора, наконец, соскользнул с того места, где я плыл, и ушел куда-то в сторону. Я сразу подвсплыл под трубку и в мои легкие влился живительный морской воздух...
Ветер и волны затруднили его плавание. К тому же из-за сильного дождя переполнились горные реки, понеся многочисленный мусор, в т.ч. ветки и бревна, в море.
Меня окружала такая темень, как будто мне на голову накинули мешок. По-прежнему не было видно ни звезд, ни луны, ни маяков, ни мигалок. Даже вода не фосфоресцировала. А дождь хлестал, не переставая...
В борьбе со стихией уходили последние силы. Но Ветохин во что бы то ни стало вознамерился за ночь преодолеть расстояние до турецких территориальных вод, а дальше - будь что будет. В круговерти шторма он совершенно потерял ориентацию в пространстве и только утром понял, что не смог достичь границы. Через 20 часов плавания, в конец обессилев, беглец выбрался на берег, где и попал в цепкие руки пограничников.
Затем были несколько дней допросов, следственных экспериментов, когда компетентные органы пытались взять в толк, что делал этот человек, одетый в одни лишь плавки, на берегу. Поверить в то, что перед ними беглец, никто не мог. Подобного еще не случалось в советской практике. А Юрий Ветохин настаивал, что он всего лишь пловец-марафонец, совершавший многочасовой заплыв.
Кто знает, поверили ли ему сотрудники, проводившие дознание. Но врал "спортсмен" убедительно, а доказательств каких-либо противоправных действий с его стороны установить не удалось. Так что вскоре дело закрыли, а беглеца отпустили на все четыре стороны.
Он вновь вернулся домой в сентябре. Чтобы не всплывала странная история с его исчезновением с работы, уволился из института, устроившись ведущим инженером в Бюро механизации инженерного труда Ленинградского совнархоза.
Поражение нисколько не поколебало его планов. Наоборот, уверило, что он на правильном пути, надо только лучше готовиться.
Раздобыв лоцию, Ветохин составил карту ветров и течений Черного моря. Исходя из анализа карты, сделал вывод, что бежать лучше всего из района Керчи-Феодосии-Коктебеля, либо из района, примыкающего к реке Дунай, либо в районе Фороса.
В первом случае, среднее расстояние до Турции составит 350 километров и
преодолеть это расстояние будет помогать восточная ветвь течения, идущая с севера на юг, со средней скоростью 0,5 узла, - делился позже своими выводами Юрий Ветохин. - Иными словами, это течение донесет даже неуправляемую лодку до турецких берегов, за 15 дней... Во втором случае, среднее расстояние до Турции в два раза больше. Но и течение там тоже в два раза быстрее... В третьем случае, расчет делается на юго-западную ветвь течения, ответвляющуюся на Констанцу.
В конце концов он остановился на мысе Форос, выбрав устье Дуная в качестве резервного места старта.
Отправившись на отдых в Крым, Юрий Ветохин исследовал интересующие его места. Форос отпал сразу: обезлюдевший берег заняли пограничные вышки, среди которых невозможно было остаться незамеченным в ожидании хорошей погоды. Никаких возможностей для побега не нашлось и на Дунае - близость румынской границы заставляла советских пограничников бдительно нести службу. То, что складно выглядело на бумаге, безжалостно разбилось о реальность.
Несолоно хлебавши, он вынужден был вернуться в Ленинград, где узнал про путешествие из зимы в лето:
В начале февраля 1966 года я услышал по радио объявление, которое сообщало об имеющихся билетах на круиз, который должен был состояться в марте месяце. Круиз назывался «Путешествие из зимы в лето». Уже через три дня после начала путешествия туристы будут загорать и купаться в бассейнах с морской водой», — сказал диктор, и та идея, которую я еще недавно считал неосуществимой, вновь воскресла во мне и полностью овладела мной...
Теплоход "Русь" в ходе круиза, организованного тихоокеанским морским пароходством, отправляясь из Владивостока, шел до экватора мимо Японских и Филиппинских островов, не заходя в порты на чужой территории, а затем возвращался обратно. Туристам не требовалась выездная виза, а значит, и проблем с приобретением билетов не должно было возникнуть. Но и здесь вышла промашка. Во время плавания поначалу Ветохин не смог найти момент для побега, чтобы добраться до берега вплавь. А когда такая возможность представилась, он изрядно перебрал коньяка и не нашел сил, чтобы прыгнуть за борт.
Следующая идея казалась и вовсе авантюрной, лишенной малейшего шанса на успешную реализацию. Но беглец посчитал, что при должном стечении обстоятельств его может ожидать удача. Чтобы не обращать на себя лишнего внимания милиции и пограничников, придумал отплыть от берега с надувным матрацем, а лодку накачать уже вдали от берега.
Бежать решил из Крыма на надувной лодке под парусом, для чего в июле 1967 года приехал в Коктебель, вооружившись всем необходимым. Побережье к тому времени наводнили туристы-дикари, так что Юрий Ветохин со своим огромным рюкзаком ни у кого не вызывал подозрений. Местом старта наметил безлюдное место в районе Карадага, надул матрац, сложив на него все пожитки, раздевшись и привязав матрац веревкой к поясу, поплыл к заветному гроту, где собирался дождаться темноты.
А с наступлением ночи отправился в путь.
Плыть было тяжело. Я чувствовал себя лошадью, запряженной в тяжелую и неудобную повозку. Каждый мой рывок вперед натягивал буксирную веревку и дергал привязанный к ней рюкзак, с висящим глубоко в воде противовесом. Инерция толчка скоро гасла, не в силах заметно ускорить движение неудобного груза. Я продвигался вперед с черепашьей скоростью. Зажглись прожектора и начали прощупывать море. Прожекторов оказалось множество: в центре Коктебеля, где-то в поселке Орджоникидзе, в Крымском Приморье, где-то в районе Солнечной Долины. Были видны и более дальние щупальца прожекторов — из Феодосии. Однако, они не вызывали у меня большой тревоги. Я сообразил, что мой наполовину притопленный рюкзак нельзя увидеть с большого расстояния, а близко расположенных прожекторов и пограничных постов не было...
Он плыл к мечте, опасаясь пограничных катеров, неустанно сновавших вдоль береговой линии, боясь остановиться, чтобы посмотреть на часы, и тем самым сбить темп и дыхание.
Чем бы ни кончилось мое плавание, я знал: это были великие минуты в моей жизни, - вспоминал Юрий Ветохин. - Позади многие годы подготовки: физической, моральной, материальной… — и вот теперь я сдавал экзамен. На этом экзамене была не 5-ти балльная система, а только двухбалльная: «сдал» или «не сдал». Для лучшей сдачи экзамена нужно было, чтобы ночь длилась дольше, а мой усталый организм жаждал утра и солнца...
Когда наступил день, после 15 часов, проведенных в воде, находясь уже на приличном удалении от берега, беглец смог надуть лодку и, перебравшись в нее, позволил себе немного отдохнуть и поесть. Душа радовалась, что всё прошло гладко.
Позже Юрий Ветохин сетовал, что зря позволил себе расслабиться. Следовало брать весла в руки и, не жалея себя, грести в сторону турецкой границы. Но он этого не сделал и оказался застигнут врасплох подошедшим пограничным кораблем.
На вопрос, что он здесь делает, в сердцах ответил, понимая, что схвачен с поличным: "Плыву... Куда-нибудь подальше: в Турцию или Румынию"...
Дальнейшие без малого 10 лет стали для него настоящим испытанием. Получив обвинение по статьям 17 УК УССР («Преступления в состоянии психиатрического расстройства») и 75 УК УССР («Незаконное пересечение границы», предусматривавшей срок заключения до 3 лет), переквалифицированные позже на статьи 17 и 56 УК УССР («Измена родине» — от 10 до 15 лет лишения свободы или расстрел), и фактически означавшие бессрочное заключение в «спецпсихбольницу», Юрий Ветохин надолго забыл о мечтах покинуть СССР.
В оправдание собственных действий он заявил на следствии:
Крепостное право-то в России отменено еще в 1861 году! Но я с вами не боролся, не пытался свергнуть вас, я просто бежал от вас и при этом ничего не взял с собой из своих вещей. Все вам оставил. Забирайте! Я взял только свое Тело! Тело!
До вынесения приговора Юрий Ветохин содержался сначала в Харьковском, а затем в Херсонском следственном изоляторе. Судебно-психиатрическая экспертиза, проведенная в УССР, признала его здоровым, что не спасло его от лечения в спецбольнице, растянувшееся на годы. В декабре 1967 года его этапировали в Москву, сделав пометку на личном деле «склонен к побегу». Именно под таким названием впоследствии на Западе вышла ставшая бестселлером его книга.
Ветохин был освобожден от принудительного лечения только 15 сентября 1976 года, после того как написал заявление с признанием, что предпринял попытку побега из СССР находясь в состоянии психического расстройства, и заверил, что больше не собирается бежать.
Обманул. Отказываться от планов покинуть ставший ему ненавистным СССР Юрий Ветохин не собирался. Устроившись грузчиком в обычную столовую - больше никуда не брали, да и его это вполне устраивало (не хотелось привлекать к себе внимания) - он планировал дальнейшие действия, учтя допущенные ранее ошибки и откладывая каждый заработанный рубль, чтобы, денег хватило, когда они потребуются для побега.
За прошедшие с момента ареста годы он растерял физическую форму и, чтобы восстановить силы, записался в бассейн. День за днем, месяц за месяцем плавал до одурения, изматывая свой организм, доводя себя до полного изнеможения. Единственное, что держало его на плаву - фанатичная идея распрощаться с Советским Союзом навсегда.
Моя способность плавать, — признавался он себе, — это мой билет на Запад. Если я совершенно потерял эту способность и не смогу ее восстановить, то никакого иного способа уехать из СССР для меня не остается. Я должен во что бы то ни стало восстановить свою способность к длительным заплывам. Я должен снова плавать!..
Безжалостные тренировки едва не привели его к инфаркту. Но Ветохин остановился лишь ненадолго.
Он вновь рассматривал различные варианты побега. Хотел через Черное море попасть в Турцию, для чего снова отправился в Сочи. За огромные деньги купил билет на теплоход "Карелия", надеясь спрыгнуть за борт в подходящий момент, который так и не представился.
Только в октябре 1979 года, уже в который раз посещая Ленинградское бюро путешествий, Юрий Ветохин наткнулся на объявление:
Туристский маршрут «Из Зимы в Лето» проходит на теплоходе «Ильич» из города Владивостока вдоль Японских и Филиппинских островов до экватора и обратно. Заходов на острова и в порты теплоход «Ильич» не делает. До Владивостока туристы летят в составе группы на самолете. Во Владивостоке для туристов будут организованы экскурсии по городу. Дата вылета самолета из Ленинграда — 27 ноября, дата возвращения в Ленинград — 20 декабря 1979 года...
Ему сразу вспомнился круиз на лайнере "Русь", когда не удалось осуществить задуманное. И вот, спустя 16 с лишним лет, судьба дарила ему второй шанс. Это не могло быть случайностью. Только Провидение!
За чудом оставшуюся в кассе путевку он выложил все свои сбережения, включая мелочь, чем немало удивил кассиршу. Но это его волновало мало. Главное - он был в шаге от заветной цели.
9 декабря 1979 года Юрий Ветохин пошел на свой третий побег. Когда теплоход с говорящим именем "Ильич", готовясь к возвращению, дрейфовал в Молуккском море в 30 километрах от индонезийских островов, он, дождавшись наступления темноты, вылез через иллюминатор и, сильно оттолкнувшись, спрыгнул в воду с 8 метровой высоты.
Его прыжок не остался незамеченным. На корабле застопорили машины. Чтобы выиграть время, беглец откинул в сторону спасательный жилет:
Пусть операторы радиолокаторов примут мой жилет за меня самого, а я тем временем уплыву подальше, - рассчитал он, направившись к одному из островов, черным пятном маячившим в ночной мгле.
В этот раз удача оказалась на его стороне. Проплыв около 30 километров за 20 часов, он смог ступить на земную твердь запретного для большинства советских граждан берега.
После прохождения серии допросов с местными компетентными органами, встречи с представителем советского посольства, которому Ветохин откровенно заявил (теперь ему бояться было нечего), что "умышленно бежал с советского теплохода «Ильич» в Индонезию для того, чтобы в конечном счете получить убежище в Соединенных Штатах Америки", и улаживания юридических формальностей в Индонезии, он получил политическое убежище в США. С 1980 года жил в Сан-Диего, где работал над задуманной еще в СССР автобиографической книгой «Склонен к побегу».
В Штатах тогда существовала мода на всё советское. Так что мемуары, опубликованные на русском языке в 1983 году, были переведены на английский и выдержали несколько переизданий.
В 1989 году неправительственная организация Freedoms Foundation at Valley Forge наградила Юрия Ветохина медалью «За мужество».
В США и Канаде он активно занимался общественной деятельностью, с присущим ему ярым антисоветизмом читал лекции о своём побеге и нерадостной жизни в СССР. Высказывался в поддержку советских диссидентов. Охотно раздавал интервью, выступал на радио «Свобода».
Юрий Ветохин успел увидеть крушение ненавистной ему Страны Советов и прожил в США более 40 лет, скончавшись 6 марта 2022 года в городе Сан-Диего, не дожив тринадцати дней до своего 94-летия.
Уважаемые читатели, теперь Дзен дает возможность поблагодарить автора. Оставить благодарность и поддержать канал можно, нажав на кнопку "Поддержать" под статьей. Или перейдя по ССЫЛКЕ
Подписывайтесь на нас в Телеграм
Еще по теме:
Спасибо, что дочитали до конца.
__________________________________
Подписывайтесь на наш канал, чтобы не пропустить интересные материалы. Для этого достаточно нажать на кнопку.
Понравилась статья - с вас лайк))