Иностранных языков в нашей семье никто не знал. Родители — простые люди: папа водитель, мама медсестра. В школе, правда, английский был обязательным, но так себе — учительница больше грамматику зубрила, чем разговаривать учила.
А мне всегда нравились языки. Сама фильмы без перевода смотрела, книжки читала, в интернете с иностранцами переписывалась. Мечтала поехать за границу, увидеть мир.
Но денег на такие поездки в семье нет. Зато можно встретить мир в России — туристы же к нам ездят! Особенно по Транссибу. Я читала, что для европейцев это романтика — ехать через всю Россию на поезде.
Вот и встретила…
Клаус и Грета оказались учителями из Мюнхена. Каникулы решили провести экзотично — купили билеты Москва-Владивосток, изучают нашу страну изнутри.
— Russia very big! — восхищается Грета. — Sehr groß! We already travel two days, but still Russia!
— Yes, — киваю я, — very big country. From Moscow to Vladivostok seven days by train.
— Sieben Tage! Unglaublich!
Да, неправдоподобно большая страна. Особенно когда едешь поездом и смотришь, как за окном километры и километры одного и того же — лес, поля, деревеньки.
Для нас это обыденность, а для них — экзотика. Интересно посмотреть на свою страну их глазами.
Заказ еды превратился в целое приключение. Дядя Слава принёс меню только на русском, хотя в поездах дальнего следования обычно есть переводы. Видимо, решил не заморачиваться.
— Was ist котлеты? — спрашивает Клаус.
— Kotlety are… — думаю, как объяснить. — Minced meat, fried. Like… meatballs, but flat.
— Schnitzel?
— No, not schnitzel. Schnitzel is cutlet from whole meat. Kotlety — from minced meat.
Грета листает путеводитель:
— In book written “kotlety” — traditional Russian dish. We want try!
Дядя Слава нетерпеливо перебирает посуду. Ему явно надоели наши переводы.
— Тебе что, больше делать нечего? — буркнул он мне. — Сиди, ешь молча.
Хамство… Но что возразишь? Он здесь работает, а я просто пассажир.
— Я помогаю людям, — тихо отвечаю.
— Помогаешь… А кто тебя просил? Сами разберутся.
Клаус и Грета ничего не понимают, но чувствуют напряжение. Переглядываются, улыбаются неуверенно.
— Is problem? — спрашивает Клаус.
— No problem, — быстро говорю я. — He just… tired. Working long time.
Устал, понимаешь… А может, просто не любит иностранцев? Или считает, что они должны русский знать, раз в Россию приехали?
— So, — продолжаю переводить, — you want borscht, solyanka and kotlety?
— Ja! And beer, please. Russian beer.
Пиво… Тут точно проблем не будет. “Жигулёвское” или “Балтика” — что проще?
— Beer is пиво, — объясняю немцам. — Pi-vo.
— Pivo! — повторяют они и смеются. — Gut! We like beer!
Дядя Слава записывает заказ, хмурится. Видимо, думает: развели тут туристическое бюро.
Пока ждали еду, разговорились. Клаус и Грета оказались очень милыми людьми — рассказывали про Германию, интересовались Россией.
— Tell us about your city, — попросила Грета. — Samara — is big city?
— Yes, quite big. About one million people. On Volga river. Very beautiful.
— Volga! We know! Famous Russian river!
Да, знаменитая… Интересно, что они о ней знают? Наверное, из песен или фильмов.
— In Germany we study Russian literature, — продолжает Клаус. — Tolstoy, Dostoevsky, Chekhov. Very great writers.
— Oh, I study literature too! — обрадовалась я. — At university. Russian and world literature.
Мы увлеклись разговором. Они рассказывали, как читали “Войну и мир” на немецком, а я объясняла, какие ещё русские писатели популярны.
И тут к нашему столику подошёл мужчина лет пятидесяти — пассажир из соседнего купе. Видно было, что выпил.
— А вы тут что, международный клуб устроили? — сказал он громко. — Русские девочки иностранцам языки показывают?
Господи… Щёки загорелись от стыда. Клаус и Грета не поняли слов, но тон почувствовали.
— Мы просто разговариваем, — тихо ответила я.
— Разговариваете… — мужчина покачал головой. — По-ихнему балакаете. А по-русски разучились?
— Я русская. И говорю по-русски.
— Русская, говоришь? — он прищурился. — А кем работать собираешься? Переводчиком к буржуям?
Буржуи… Интересная терминология.
Клаус понял, что происходит что-то неприятное:
— Entschuldigung, is problem with us?
— No, — быстро сказала я, — no problem.
Но мужчина не унимался:
— Вот приехали, понимаешь… Нашу страну изучают. А что изучать? Бедность нашу? Разруху?
Опять политика… Всегда находится кто-то, кто в простом человеческом общении видит происки империализма.
Ситуация накалялась. Пьяный мужчина не собирался отступать, а Клаус и Грета сидели с испуганными лицами.
— Why he angry? — тихо спросила Грета.
— He thinks… — не знала, как объяснить. — He thinks foreigners come to Russia to… to see bad things.
— But we like Russia! — удивился Клаус. — Beautiful country, nice people!
Nice people… Если бы они знали, что сейчас услышат.
— Нравится им Россия, — продолжал мужчина. — А потом домой приедут, будут рассказывать, какие мы отсталые.
— Они хорошие люди, — попыталась я заступиться. — Учителя. Детей учат.
— Учителя… — мужчина хмыкнул. — Значит, наших детей учить будут? Как жить по-ихнему?
Господи, какой бред… Они вообще-то в Германии детей учат, а не в России.
Дядя Слава принёс еду, поставил на стол и быстро ушёл. Видимо, не хотел встревать в конфликт.
— Look, — показал Клаус на борщ, — very beautiful! Red color!
— Yes, — согласилась я, — try it. Take sour cream.
— Sour cream?
— Сметана. This white. Very good with borscht.
Они попробовали, закивали одобрительно:
— Sehr gut! Very tasty!
А мужчина стоял рядом и комментировал:
— Нахваливают… А дома небось гамбургеры жрут.
Хватит уже! Но как его остановить? Он же пьяный, с ним бесполезно спорить.
— Может, пройдёте к себе? — попросила я. — Люди едят.
— А что, мешаю? — он прищурился. — Это вагон-ресторан, тут все могут быть.
Конечно, все могут. Но зачем людей оскорблять?
Клаус и Грета доедали котлеты, переглядывались, явно чувствуя неловкость. А мужчина не унимался:
— Вот что интересно — чего они сюда приперлись? У них же рай в Европе, всё есть.
— Они туристы, — объяснила я. — Путешествуют.
— Туристы… А не шпионы случайно?
Шпионы! Совсем крышу снесло.
— Какие шпионы? Обычные люди!
— Обычные… — он покачал головой. — Ага, по секретным объектам ездят. Фотографируют всё.
Клаус, видимо, понял, что говорят о них. Достал фотоаппарат:
— We make photos of nature! Beautiful landscape!
И показал снимки — леса, поля, станции. Никаких военных объектов.
— Nature! — подтвердила я. — Only trees and fields!
Но мужчина не слушал:
— Покажет он мне… Небось уже всё в разведку передал.
В разведку… И таких у нас сколько? Которые везде видят врагов?
— We love Russia, — тихо сказала Грета. — Very beautiful country, good people.
— Ага, хорошие… — мужчина хмыкнул. — Посмотрим, что про нас напишете.
И тут я не выдержала. Встала, посмотрела ему в глаза:
— Знаете что? Вы просто хам. Люди приехали нашу страну посмотреть, тратят деньги, восхищаются — а вы их оскорбляете.
— Что?! — он опешил. — Да как ты смеешь!
— А как вы смеете их хамством поливать? — разошлась я не на шутку. — Стыдно должно быть!
Наконец-то сказала! А то сижу молчу, как овца.
Мужчина покраснел, стал что-то бормотать про молодёжь, про воспитание. Но голос уже не такой уверенный.
А Клаус и Грета смотрели на меня с благодарностью.
***
— Хватит! — не выдержала я и встала. — Вы же взрослый человек! Зачем людей обижаете?
Мужчина опешил — видимо, не ожидал, что девчонка ему возразит:
— Да ты что себе позволяешь?!
— А что вы себе позволяете? — отвечала я, чувствуя, как дрожит голос. — Они в нашу страну приехали, деньги тратят, восхищаются всем — а вы их как врагов встречаете!
— Какие враги? Я просто…
— Просто хамите! — перебила я. — Стыдно должно быть!
В вагоне-ресторане все замолчали, смотрели на нас. Клаус и Грета сидели не шевелясь — ничего не понимали, но чувствовали, что я их защищаю.
— We are sorry, — тихо сказал Клаус. — If we make problem…
— No! — резко ответила я по-английски. — You make no problem! He makes problem!
И повернулась к мужчине:
— Вот видите? Они ещё извиняются! За что? За то, что в Россию приехали?
Мужчина растерялся. Видимо, не ожидал такого отпора от студентки:
— Я не… я просто думал…
— Думали? А надо было сначала подумать, потом говорить!
В этот момент я почувствовала что-то странное — смесь стыда и гордости. Стыда за то, что иностранцы видят нас такими. И гордости за то, что защитила их.
— They are good people, — продолжала я, уже спокойнее. — They teach children in Germany. They learn about Russia because they want understand our culture.
Мужчина постоял ещё немного, потом пробормотал что-то про молодёжь и ушёл. А в вагоне все облегчённо вздохнули.
— Danke schön, — тихо сказала Грета. — Thank you very much.
— You very brave girl, — добавил Клаус. — We are grateful.
Brave… Храбрая. А я и не чувствовала себя храброй. Просто не могла больше слушать это хамство.
— Sorry for this, — сказала я. — Not all Russians like him.
— We understand, — улыбнулся Клаус. — In every country different people.
Да, разные люди есть везде. И хорошо, что они это понимают.
После инцидента мы ещё долго сидели в ресторане, разговаривали. Клаус и Грета рассказывали про Германию, я — про Россию. Уже без напряжения, спокойно.
— Tell us about Russian students, — попросила Грета. — How you live?
Рассказала про университет, общежитие, стипендию. Они удивлялись — у них в Германии всё по-другому.
— Education in Russia free? — уточнил Клаус.
— Yes, if you pass exams well. I study free.
— Wunderbar! In Germany we pay much money for university.
Интересно… А у нас думают, что на Западе всё бесплатно.
Дядя Слава принёс чай, уже более дружелюбно. Видимо, понял, что туристы обычные люди, а не враги народа.
— Чай крепкий, — сказал он мне. — Передай им.
— Tea very strong, — перевела я. — Russian style.
— Russian tea! — обрадовались немцы. — We want try everything Russian!
Всё русское… А что такое “русское”? Борщ, чай, водка? Или что-то ещё?
— What is most important in Russian culture? — спросила Грета.
Задумалась. Что главное в нашей культуре? Литература? Музыка? Душевность?
— I think… hospitality, — сказала наконец. — Russian people like help guests.
— Yes, we feel this! — закивал Клаус. — You help us, waiter bring good food…
Помощь гостям… А ведь правда — даже дядя Слава в итоге подобрел. Может, это и есть наша главная черта?
К вечеру мы обменялись адресами. Клаус и Грета дали свои координаты в Мюнхене, пригласили в гости.
— If you come to Germany, please visit us! — сказала Грета.
— We show you our city, our school, — добавил Клаус.
В Германию… Звучит фантастично. Но почему бы и нет? Если закончу университет, найду работу…
— Thank you, — ответила я. — Maybe some day…
— Definitely some day! — уверенно сказал Клаус. — You are smart girl, you will travel.
Буду путешествовать… Хочется верить.
Проводив немцев в их купе, я вернулась к себе и долго не могла заснуть. Думала о прошедшем дне, о встрече, о том хаме, о своей реакции.
Странно получилось. Сначала стыдилась — за плохое обслуживание, за хамство пассажира, за то, что иностранцы видят нас не с лучшей стороны.
А потом почувствовала гордость. За то, что смогла помочь, защитить, показать — мы не все такие. Есть среди нас и нормальные люди.
И ведь правда есть. Дядя Слава в итоге подобрел. Другие пассажиры сочувственно кивали, когда я спорила с хамом. Значит, большинство понимало — туристы не враги, а гости.
А ещё я поняла — как мало знаю о мире. Клаус и Грета рассказывали про Германию, и оказалось — у них тоже есть проблемы, не всё так гладко, как кажется.
Мир сложнее, чем представляешь. И чтобы его понять, надо путешествовать, общаться, изучать языки.
Утром, когда немцы вышли в Иркутске, я махала им из окна. Они тоже махали, улыбались.
— Auf Wiedersehen! — кричал Клаус.
— До свидания! — отвечала я.
До свидания… А ведь может, и правда увидимся. В Германии или ещё где-то. Мир не такой большой, как кажется.
Этот день многое во мне изменил. Захотелось больше изучать языки, путешествовать, узнавать другие культуры. И показывать свою страну с лучшей стороны.
Мы не идеальные, но мы не хуже других. А иногда — даже лучше. Главное — не стесняться это показывать.