***
Дача досталась от бабушки — маленький домик в деревне Климовка. Ничего особенного, но своё. Родители туда каждые выходные ездят, грядки копают, помидоры выращивают.
Я сначала не очень любила эти поездки. В молодости хотелось по клубам ходить, с друзьями тусоваться. Зачем на дачу, к огурцам?
Но с возрастом потянуло к земле. Работа в офисе выматывает — весь день за компьютером, в душном помещении, под искусственным светом. А на даче — воздух, тишина, можно руками что-то сделать.
Поэтому и езжу. Каждую пятницу после работы — в электричку, до Климовки. Утром в понедельник — обратно в город.
Маршрут знаю наизусть: Ярославский вокзал, электричка до станции Радонеж, потом автобус до деревни. Час двадцать общей дороги, если без приключений.
Но приключения случаются часто.
Особенно летом. Дачный сезон — это ад для пригородных поездов. Все едут с мешками, с вёдрами, с рассадой. Толпятся, ругаются, давят друг друга.
А поезда старые, кондиционеров нет, народу набивается под завязку. В жару превращается в настоящую пытку.
Вот и сегодня такой день…
Но что делать? Машины нет, на такси дорого. Электричка — единственный вариант. Терпи, не хочешь.
Первые десять минут ещё терпимо было. Поезд тронулся, появилась надежда на ветерок от движения. Но окна-то не открываются! Механизмы заржавели, стёкла намертво заклинило.
— Может, кто знает, как окно открыть? — спросила женщина с ребёнком.
— Да они не открываются уже лет десять! — ответил дядька в кепке. — Все сломаны!
Замечательно. Едем в железной печке без вентиляции.
Народ начал нервничать. Кто-то снимал рубашки, кто-то обмахивался газетами. Дети капризничали, старушки ахали.
— Духота какая! — жаловалась бабушка с вёдром. — Не продохнуть!
— А что делать? — философски отвечал сосед. — Климат у нас такой.
Климат… Проблема не в климате, а в том, что нормального транспорта нет.
А тут ещё конфликт начался. Молодой парень попытался сесть на свободное место, а его оттуда согнали:
— Это для инвалидов место!
— А где инвалид? — удивился парень.
— А если зайдёт?
— Ну зайдёт — уступлю!
— Нет, ты сразу не садись!
Народ разделился на два лагеря. Одни поддерживали парня — место пустое, чего зря стоять? Другие возмущались — правила есть правила.
Спор разгорался, голоса повышались. А в духоте любой конфликт воспринимается острее.
— Молодёжь нынче невоспитанная! — кричала одна тётка.
— А старшее поколение озлобленное! — отвечал парень.
Отлично. Теперь ещё и ругань к жаре добавилась.
Через полчаса обстановка накалилась окончательно. Жара становилась невыносимой, люди млели, прислонившись к стенкам.
— Когда уже приедем? — стонала девочка лет десяти.
— Терпи, милая, — отвечала мама. — Скоро…
Скоро… До Климовки ещё полчаса, а люди уже падают в обморок.
Тут началась новая свара. Мужчина в рабочем комбинезоне решил открыть окно силой. Взялся за ручку, дёргает, ругается:
— Ну что за ***! Нельзя же так!
— Не ломайте! — заорала проводница. — За поломку штраф!
— Какой штраф?! Люди задыхаются!
— Правила есть правила!
Правила… А здравый смысл где?
Мужик не унимался, продолжал дёргать окно. Другие пассажиры разделились: кто-то его поддерживал, кто-то возмущался.
— Пусть ломает! — кричали одни. — Помирать тут что ли?
— Хулиган! — отвечали другие. — Государственное имущество портит!
А проводница металась между ними, угрожала милицией, штрафами, исключением из поезда.
Исключением… Хорошо бы исключили. На воздух хоть попал бы.
В какой-то момент мне показалось — сейчас драка начнётся. Нервы у всех на пределе, терпение кончается.
И тут случилось то, чего никто не ожидал…
Электричка резко затормозила и встала. Просто посреди поля остановилась и стоит.
— Что случилось? — заволновался народ.
Минуту тишины, потом трещащий динамик ожил:
— Уважаемые пассажиры, поезд задерживается по техническим причинам. Время стоянки уточняется.
Техническим причинам… Классика жанра. Переводится как “хрен знает, что случилось”.
— Сколько стоять будем? — крикнул кто-то.
Тишина. Проводница пожала плечами:
— Не знаю. Ждите объявлений.
Ждите объявлений. В духоте, в тесноте, в железной банке под солнцем.
Первые десять минут народ ещё держался. Ворчал, конечно, но держался. А потом началась паника.
— Я не могу больше! — задыхалась пожилая женщина. — Сердце болит!
— Воды дайте кому-нибудь! — просил мужчина.
— У кого лекарства есть?
Люди начали паниковать, искать выход, требовать открыть двери. Но двери автоматические, без электричества не открываются.
А поезд стоит, солнце печёт крышу, внутри становится как в печке. Градусов под пятьдесят, наверное.
— Сейчас все попадаем! — причитала бабушка. — Господи, за что?
За что… Хороший вопрос. За то, что живём в стране, где нормальный транспорт — роскошь?
— Требую открыть двери! — орал мужик-рабочий. — Это нарушение прав человека!
— Не могу! — отвечала проводница. — Инструкция запрещает!
Инструкция… Пусть инструкция людей спасает от теплового удара.
Прошло ещё десять минут. Обстановка стала критической. Несколько человек почувствовали себя плохо, кто-то начал терять сознание.
— Вызывайте скорую! — кричали люди. — Люди умирают!
— Какую скорую? — растерянно отвечала проводница. — Мы в поле стоим!
В поле… Действительно, кругом только трава да лес. До ближайшей деревни километры.
Я почувствовала, как голова кружится, в глазах темнеет. Ноги подкашиваются, дышать нечем. Неужели здесь и помру? В электричке, как селёдка в банке?
— Граждане, не паникуйте! — безнадёжно просила проводница. — Скоро всё наладится!
Скоро… А если не скоро? А если вообще не наладится?
И тут произошло чудо. Мужчина, который раньше пытался открыть окно, вдруг рассмеялся. Громко, заразительно рассмеялся.
— Вы чего? — удивились люди. — С ума сошли?
— Да нет, — отвечал он, утирая слёзы. — Просто понял: мы в русской сауне на колёсах! Бесплатно попарились!
Русская сауна на колёсах…
И вдруг мне тоже стало смешно. До слёз смешно. Ситуация-то и правда абсурдная — сидим в железном ящике, паримся как в бане, а выйти не можем.
— Действительно, — поддержала я, — только веников не хватает!
— Так вот же! — показал кто-то на вёдро с черникой. — Бабушка с ягодами — это наш банщик!
Вагон засмеялся. Сначала робко, потом всё громче. Смех оказался заразительным — даже те, кому было совсем плохо, улыбнулись.
— Ещё и ароматерапия есть, — добавил парень с рюкзаком. — Запах пота, чеснока и резины!
— Полный спектр услуг! — подхватила девочка.
Удивительно, как смех меняет восприятие. Ситуация та же, а настроение совершенно другое.
***
Смех сделал своё дело — люди успокоились, перестали паниковать. Кто-то достал воду, начали делиться. Кто-то веером махал на соседей газетой.
— А знаете что, — сказала бабушка с черникой, — угощайтесь ягодой! От жары помогает!
И протянула всем своё ведро. Люди начали брать ягоды, благодарить, знакомиться.
— Спасибо, тётенька! Вы добрая!
— Да что там… Всем тяжело.
Парень с рюкзаком достал большую бутылку кваса:
— Держите, остудитесь! У меня ещё есть!
— Ой, спасибо! А то умираю от жажды!
Вот так, в критической ситуации, люди вдруг становятся человечными. Перестают думать только о себе, начинают помогать другим.
Мужик-рабочий, который раньше скандалил, теперь помогал пожилой женщине:
— Как самочувствие, бабуля? Может, к окну подойдёте?
— Спасибо, милый. Уже лучше.
Даже проводница оттаяла:
— Граждане, потерпите немного. Я по рации узнала — скоро поедем.
— А мы не торопимся уже, — улыбнулся кто-то. — Привыкли к сауне!
И действительно — атмосфера кардинально изменилась. Из толпы злых, потных людей мы превратились в… семью. Большую, неуклюжую, но семью.
Кто-то рассказывал анекдоты, кто-то делился дачными историями. Девочка запела песенку, ей подпевали.
— А у меня на даче кот живёт, — рассказывала одна тётка. — Мышей ловит, сметану ворует…
— А мы огурцы выращиваем! Такие большие!
Обычные человеческие истории. В духоте электрички они звучали особенно тепло.
Я посмотрела вокруг и подумала: а ведь неплохо получилось. Из ада сделали почти рай.
Конечно, жарко по-прежнему. Конечно, духно и тесно. Но теперь это не кажется катастрофой. Просто… обстоятельства. Которые можно пережить вместе.
Через полчаса поезд наконец тронулся. Медленно, со скрипом, но поехал. В вагоне раздались аплодисменты.
— Ура! Едем!
— Слава богу!
Но знаете что удивительно? Настроение уже не испортилось. Люди продолжали общаться, делиться ягодами и квасом, рассказывать истории.
— А помните, — сказал мужик-рабочий, — как раньше в поездах пели? Под гармошку?
— Помню! — отозвалась бабушка. — “Подмосковные вечера” всегда пели!
— Так давайте споём!
И запели. Негромко, немного фальшиво, но с душой. “Подмосковные вечера” в жаркой электричке — звучало трогательно.
Вот так мы и ехали до Климовки. Пели, смеялись, делились дачными планами. Жара никуда не делась, духота тоже. Но это больше не казалось пыткой.
На станции многие обменялись телефонами:
— Обязательно звоните, если что!
— И вы к нам в гости приезжайте!
— Спасибо за ягоды! За квас! За поддержку!
Я тоже попрощалась с попутчиками. Странно — час назад они казались врагами, а теперь стали почти друзьями.
— До свидания! — махала рукой бабушка. — Удачи на даче!
— И вам удачи! — отвечала я.
А ведь правда — удачи нам всем. В этой непростой жизни.
Дойдя до дачи, я рассказала маме про приключение в электричке. Она слушала, качала головой:
— Ужас какой! В такую жару в закрытом вагоне!
— Да нет, мам, — удивилась я сама себе. — В итоге было даже… хорошо.
— Как хорошо? Ты же говорила — кошмар!
— Ну да, сначала кошмар. А потом люди познакомились, подружились…
И правда — что-то странное со мной произошло. Ситуация объективно была ужасная. Жара, духота, поломка, паника. Но в памяти осталось не это.
Осталось — как люди вдруг стали добрыми. Как поделились последней водой. Как смеялись над абсурдом ситуации. Как пели в электричке “Подмосковные вечера”.
Может, в этом и есть наша русская суперсила? Умение находить человечность в самых нечеловеческих условиях. Превращать ад в почти рай одним только добрым словом.
Конечно, хорошо бы электрички были современными, с кондиционерами, с нормальными окнами. Хорошо бы транспорт работал без поломок.
Но пока этого нет — остаётся только одно. Быть людьми. Помогать друг другу. Смеяться над тем, что изменить нельзя.
И знаете что? Иногда это работает лучше любого кондиционера.
В следующий раз, попав в подобную ситуацию, я буду помнить: всё зависит от нас самих. От того, как мы относимся к обстоятельствам и друг к другу.
Русская сауна на колёсах — это не приговор. Это просто… жизнь. Со всеми её неудобствами и неожиданными радостями.