— Мы на недельку погостить! — сказал Максим, затаскивая в материнскую квартиру пятую по счету дорожную сумку. — Мама, да не стой ты столбом, помоги Оксе с детьми!
Окся, невестка Оксана, тем временем пыталась справиться с пятилетним Тимуром и гиперактивной четырехлетней Алисой.
— Ну чего ты застыла, мама?! — возмутился сын. — Ну помоги же!
Галина Михайловна посмотрела на сумки, затем перевела недоуменный взгляд на сына. Судя по количеству сумок и по тому, как уверенно он действовал, женщина поняла одно...
— М-да. Неделькой тут точно не обойдется, — подумала она.
Вечером, когда дети улеглись спать, Галина Михайловна попыталась выяснить у сына подробности. Во время телефонного разговора, который состоялся за несколько дней до их приезда, он ничего толком не сказал.
— Ну, видишь ли, мама… У нас там ремонт, — сказал сын.
— И сколько он продлится?
— Да недолго, реально. Неделя, ну, может, полторы, — он смотрел в телевизор и явно не желал продолжать разговор.
***
К концу недели «гости» полностью оккупировали квартиру. Максим уверенно занял кабинет своего покойного отца и расположил там вещи.
Везде валялись детские игрушки, Тимур проверял на прочность мягкую мебель и нервы соседей, Алиса рисовала фломастерами прямо на стенах. На все попытки Галины Михайловны приструнить ее девочка швыряла фломастеры, топала и даже визжала.
— Оксана, это не дело, — принимая таблетку от головной боли, вызванной Алисиным «ультразвуком», сказала Галина Михайловна, — ей уже четыре года. Она должна бы уже понимать, что можно, а что нельзя.
— Ой, да бросьте вы! — нахмурилась невестка. — Ей всего четыре! Она ребенок! А вы хотите, чтобы она по струнке ходила… Но ей же нужно выражать эмоции!
Оксана посмотрела на свекровь, которая хотела было что-то возразить, и подняла руку.
— Вот только не говорите мне про советское воспитание, что дети раньше другими были. Хотя… наверное, были. И поэтому такими затюканными и выросли.
— А можно, чтобы она выражала эти свои эмоции где-нибудь не дома, а? — держась за голову, раздраженно спросила Галина Михайловна.
— Вы просто не любите детей, — обиделась Оксана, — привыкли тут одна жить, как медведица в берлоге. Вот вам и все не так.
То же самое говорил и сын.
***
Так прошло три недели. Оксана уже не стеснялась и чувствовала себя хозяйкой в квартире. Как-то Галина Михайловна застала ее за разговором по телефону:
— Да, мам, мы пока у свекрови. Да не, она не против. Квартира большая, места всем хватает. Да, Тимку, наверное, в школу здесь и запишем…
— Вот как… — подумала женщина. — Поворотик, однако.
Вечером она собрала родных на серьезный разговор.
— Максим, — начала Галина Михайловна, — ты же просился ко мне на неделю. Но уже три недели прошло! Что, до сих пор ремонт у вас никак не закончится, да?
Сын и невестка переглянулись.
— Это… Эм… — смутился Максим. — У нас… Дело в том, короче, что у нас тут временные трудности. Мне зарплату задерживают. Ну, типа, кризис, наш банк тоже под раздачу попал, все такое. Как только получу, сразу съедем.
Что-то в его голосе и в том, как он отводил глаза, заставило Галину Михайловну насторожиться. Утром она позвонила своей приятельнице Людмиле, которая работала в том же банке.
— Привет, Люся!
— Здравствуй, Галчонок!
— Не отвлекаю?
— Да не, у меня обед как раз.
— Слушай, я хотела спросить…
И она спросила и про кризис, и про задержку зарплат.
— Ну да, тяжко… — вздохнула приятельница. — С этим кризисом, с этими колебаниями ставок все наперекосяк пошло. Слушай, а как там Макс справляется? Он уже нашел новую работу?
— Новую… ра… боту? — пролепетала Галина.
— Ну да. Его же полгода назад сократили.
— Сократили?!
— А… ты что, не знала? — спросила Людмила.
Пришлось врать приятельнице, что, да, сын говорил, но она запамятовала.
***
Вечером Галина Михайловна снова вызвала родных на разговор.
— Тебя сократили, — сказала она, глядя сыну в глаза, — полгода назад. И не спрашивай, откуда я знаю, земля, как говорится, слухами полнится.
Сын побледнел.
— И на что, позволь спросить, вы жили все это время? — поинтересовалась Галина Михайловна.
Тут вмешалась Оксана:
— Мы… продали машину. И взяли кредиты. А из съемной квартиры нас, скажем так, попросили.
Галина Михайловна как стояла, так и села на стул.
— Так вы что, квартиру потеряли? — бесцветным голосом спросила она.
Супруги переглянулись и потупились.
— И какой у вас долг? — все так же тихо спросила Галина Михайловна.
— Миллион двести, — еле слышно ответил Максим.
— Господи... — ахнула женщина. — И… что теперь?
— Ну… — Максим поерзал. — У тебя же вроде как есть накопления. Ты говорила, что копишь… Тысяч двести же уже накапало?
— Это мне на погребение, — твердо ответила Галина Михайловна.
— Но мы же вернем! — воскликнула Оксана. — Максим найдет работу, и мы все отдадим!
— Ну да, конечно, отдадут они… — покачала головой Галина Михайловна. — Максим, ты у нас полгода уже безработный, да?
Сын повесил голову.
***
Ночью Галина Михайловна не могла уснуть.
— Они сядут мне на шею. Навсегда, — думала она. — И вот что делать-то теперь?
Ответа не было.
Утром Галина Михайловна обнаружила, что Максим рылся в ее вещах. Деньги, «похоронные» накопления он, к счастью, не нашел. Однако сам факт!
— Максим, как это понимать?! — подступила она к сыну
— Да не кричи ты! — отозвался сын. — Нам нужны деньги!
— Максим, эти деньги я откладывала…
— На погребение. Да, знаю, ты говорила! — сын говорил отрывисто, голос его звучал глухо.
— Вот именно.
— Мама, да ты… — Максим провел рукой по лицу и шумно выдохнул. — Ты еще сто лет проживешь! А у нас сейчас беда!
Женщина внимательно посмотрела сыну в глаза.
— Когда у человека беда, он просит о помощи. Просит, а не требует. Понимаешь? И тем более не ворует!
— Я не ворую! — Максим даже побагровел.
— А что ты, по-твоему, делаешь?
На это сын ничего не ответил.
***
Чуть позже Галина Михайловна случайно услышала, как невестка говорила Максиму:
— Надо придумать что-нибудь…
— Да, надо… — согласился он.
— Вот и думай! — вдруг рассердилась Оксана. — Иначе все мы, в том числе и наш маленький, который еще в животике, на улице останемся!
— Да я думаю, думаю…
Максим надолго задумался, а потом выдал:
— Я слышал, вот как делают. Рожают в квартире у родственника, а потом он вынужденно прописывает у себя…
— Я на третьем сейчас. Сможешь придумать что-нибудь, чтобы остаться тут еще на полгода? — спросила Оксана.
— Надо думать…
— Маленький в животике — это третий ребенок, что ли? — с испугом подумала Галина Михайловна. — И я должна буду его прописать у себя, что ли? 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА 🔔