Глава 2: Тайны за позолоченными стенами

Покои наследного принца были такими же, какими он их оставил: просторными, залитыми солнцем, наполненными ароматом дорогого кедрового масла и власти. Но тишина здесь была иной – гробовой, насыщенной невысказанными словами и прерванной жизнью.

Мои стражи замерли у входа. Прикоснуться к вещам будущего фараона без разрешения – кощунство. Но разрешение у меня было. В виде приказа нынешнего фараона, который весил тяжелее любого религиозного запрета.

Первое, что бросилось в глаза – идеальный порядок. Свитки папирусов аккуратно стояли в резных углублениях стены, одежда была разложена, украшения убраны в ларцы. Слишком идеальный для мужчины, который только что вернулся из военного похода и, по словам генерала, «совал нос в политику». Это был порядок человека, который что-то скрывает. Или боится, что его тайны найдут.

Я начал с рабочего стола. Отчёты о сборах налогов, чертежи новых ирригационных каналов, поэзия... Ничего необычного. Но затем мой палец наткнулся на шероховатость на внутренней стороне ножки стола. Кто-то процарапал знак. Не иероглиф, а простой символ: круг с волнистой линией внутри. Вода? Река? Знак был свежим, дерево вокруг него не успело потемнеть.

Сердце забилось чаще. Я отодвинул самый тяжелый ларец с одеждой. За ним, в тени, лежала не разбросанная вещь, а аккуратно свёрнутый в трубку и подложенный под ковёр один-единственный папирус. Его не забыли. Его спрятали.

Я развернул его. Это была не официальная переписка. Строки были написаны быстро, нервным почерком, знакомым мне – это почерк Аменхотепа.

«...встреча у причала старых лодок. Полнолуние. Он обещает ответы. Говорит, знает о «Песне Нила». Но я должен быть один. Если Рамзес узнает...»

Далее текст обрывался. «Песнь Нила». Я никогда не слышал этого словосочетания. Это могло быть кодовым названием заговора, нового закона о водах Нила... или чём-то совершенно иным.

И тут моё внимание привлекло ещё кое-что. На полу, у ножки кровати, лежал маленький, почти невидимый кусочек засохшей грязи. Не песок садов, а речная грязь, с вкраплениями мелких ракушек. Такая бывает только на нильских причалах, где старые лодки гниют у воды.

Принц тайно встречался с кем-то у реки. У него был источник информации, о котором не должен был знать фараон. И кто-то принёс на своей обуви следы этой встречи прямо сюда, в его покои. Возможно, сам убийца.

Внезапно у входа послышался шум. Приглушённые голоса моих стражей и один настойчивый, сладкий, как мёд, голос.

Я вышел из спальни. В главном зале стояла Нефертари, младшая сестра Аменхотепа. Её глаза были красны от слёз, но в них горел не grief, а гнев.

«Медужай, – сказала она, опуская голову в едва заметном поклоне. – Они говорят, это проклятие. Но мой брат не верил в проклятия. Он верил в цифры, в отчёты, в силу... и в людей, которые его предали».

«Кого, госпожа?» – спросил я, внимательно наблюдая за ней.

Она колебалась, кусая губу. «Он последние недели был одержим. Говорил, что нашёл несоответствие. Огромную сумму зерна и золота, которая исчезла будто в песчаную бурю. Он называл это... «Песнь Нила». Он боялся, что это тянется к самому трону».

«Песнь Нила»... Украденное золото. Заговор на самом высоком уровне.

Нефертари быстро оглянулась и прошептала: «Он не доверял даже генералу Кадешу. Говорил, что у того слишком много долгов перед храмовыми казначеями».

И с этими словами она растворилась в коридоре, оставив меня с новой, куда более опасной картой пазла.

Проклятие Сета было дымовой завесой. Здесь пахло деньгами, властью и государственной изменой. Аменхотеп узнал слишком много. И его убрали.