Шестьдесят квадратных метров жилой площади. Для пары — вполне комфортно. Для пары с маленьким ребенком — сносно. А вот если к этой компании присоединяется внезапно приехавшая родственница — это уже катастрофа.
Прошла почти неделя с тех пор, как в дверь позвонила тетя Валентина Григорьевна, женщина внушительной комплекции, с громким голосом и неуемной энергией. Позвонила она в тот момент, когда Ольга только-только уложила спать годовалого Сашку. Резкий звук дверного звонка разбудил малыша, и он разревелся. Ольга, стиснув зубы, открыла дверь.
— Здравствуйте, дорогие мои! — прогремела Валентина Григорьевна, отряхивая пальто от дождевых капель прямо на пороге. — Ох, промокла вся, как утка! Ну, Оленька, бери сумки, не стой как вкопанная. Родственников надо встречать с улыбкой!
Ольга, не успев вымолвить ни слова, оказалась с двумя огромными сумками в руках — такими тяжелыми, будто там лежали камни.
— Валентина Григорьевна, мы не знали, что вы...
— А я решила вас удивить! — перебила тетя, скидывая промокшие ботинки в угол. — Давно мечтала о внезапной поездке. Вот, думаю, навещу-ка я своего любимого племянника. Где он, кстати?
— Дима на работе, — ответила Ольга, наблюдая, как с пальто тети капает вода на пол. — У него сегодня поздняя смена.
— Ничего страшного, подожду! — бодро заявила Валентина Григорьевна, направляясь в гостиную. — Ой, а это кто у нас так кричит? Сашенька? Иди-ка к тете Вале, мой хороший!
Утром, когда Дима, измотанный после ночной смены, вернулся домой, он замер, увидев тетю, которая восседала на диване с чашкой кофе и старым журналом.
— Тетя Валя? — он протер глаза, словно надеялся, что это сон. — Как ты здесь оказалась?
— Димочка! — тетя вскочила, расплескав кофе на столик. — Приехала навестить своего любимчика!
Дима бросил взгляд на Ольгу, которая сидела в углу с Сашкой на руках. Ее лицо выражало смесь усталости и сдержанного раздражения.
— И... надолго ты к нам? — осторожно спросил Дима.
— А что, выгоняешь родную тетку? — Валентина Григорьевна картинно приложила руку к сердцу. — У меня отпуск на три недели. Да и что мне одной в своей квартире делать? У вас тут и столица за окном, и весело!
Дима поперхнулся.
— Три недели?
— А может, и больше, — улыбнулась тетя Валя. — Как настроение будет.
Ольга прикрыла глаза и сделала глубокий вдох.
— Это невыносимо, — шептала она на кухне, стараясь говорить тише, чтобы тетя не услышала. — Дима, сделай что-нибудь. Она заняла всю гостиную. Сашка не спит из-за ее разговоров по телефону. Она переставляет мои кастрюли, критикует, как я готовлю...
— Понимаю, — Дима устало потер лоб. — Но что я могу? Она моя тетя, воспитывала меня, когда родителей не стало.
— Она даже не предупредила! — Ольга чуть не сорвалась на крик, но вовремя спохватилась. — У нас и так тесно, мы с Сашкой в одной комнате спим!
— Может, попробовать поговорить? Намекнуть, что нам тяжело? — предложил Дима.
— Ты видел, чтобы она хоть раз поняла намеки? — скептически ответила Ольга.
В этот момент на кухню вошла Валентина Григорьевна, громко шаркая тапочками.
— О чем шепчетесь, голубки? — она заглянула в холодильник. — Оля, у тебя йогурты какие-то странные, безвкусные. Завтра на рынок сходим, я тебе покажу, как нормальные продукты выбирать. А то Диму кормишь чем попало!
Ольга стиснула зубы, пряча кулаки под столом.
На шестой день тетя Валя сидела за столом, раскладывая карты для какой-то игры. Сашка тянулся к ним, но она мягко отводила его руки.
— Не трогай, маленький. А то привыкнешь все хватать — воришкой вырастешь.
— Не трогайте его, — резко сказала Ольга, подхватывая сына. — Он просто играет.
— Играет, говоришь? — Валентина Григорьевна покачала головой. — В наше время детей воспитывали как надо. А сейчас? Все им позволено, вот и растут балованные.
— У нас свои методы, — холодно ответила Ольга.
— Методы! — фыркнула тетя. — Я Диму одна вырастила, и ничего, мужик получился. А ты все по этим новомодным книжкам да сайтам.
— Валентина Григорьевна, я...
— Да ладно, не злись, — тетя махнула рукой. — Лучше скажи, что на ужин? Твои супчики — это не еда, а вода с капустой.
Ольга молча развернулась и ушла на кухню.
— Она трогает мои вещи, — пожаловалась Ольга вечером, когда они с Димой заперлись в ванной. — Переставила все банки на полках, сложила мои платья по-своему. Даже магнитики на холодильнике переложила!
— Она просто хочет помочь, — неуверенно сказал Дима, чистя зубы.
— Помочь? — Ольга едва не задохнулась. — Она вчера передвинула тумбочку, потому что ей «неудобно сумки ставить»! Это помощь?
— Ну, она всегда такая... активная, — виновато ответил Дима.
— Тогда пусть эту активность проявляет у себя дома! — отрезала Ольга.
В дверь постучали.
— Вы там что, навек засели? — раздался голос тети Вали. — Дайте другим умыться!
На восьмой день Ольга вернулась с работы и застала Валентину Григорьевну за разбором коробок на антресолях.
— Что вы делаете? — спросила Ольга, бросая сумку на пол.
— Да у вас тут барахла навалом! — тетя спустилась с табурета, держа коробку с надписью «Документы». — Решила порядок навести.
Ольга почувствовала, как кровь стучит в висках.
— Это мои вещи, — она выхватила коробку. — Я сама разберусь.
— Ой, не кипятись, — усмехнулась тетя Валя. — Что там у тебя, любовные письма? Дима в курсе?
— Валентина Григорьевна, у нас в доме свои правила, — сдержанно сказала Ольга. — Мы не трогаем чужое без спроса.
— Правила, говоришь? — тетя фыркнула. — Я в свои годы побольше твоего видела, девочка. И ничего, жива-здорова. А у вас тут пыль на полках — дышать невозможно, Сашка кашлять начнет.
— Я сама слежу за чистотой, — отрезала Ольга. — И за здоровьем сына тоже.
— Как знаешь, — тетя Валя пожала плечами. — Только потом не жалуйся, если Дима скажет, что в бардаке живете.
Вечером, когда Дима вернулся, Ольга закрыла дверь на кухню.
— Так дальше нельзя, — твердо сказала она. — Или твоя тетя уезжает, или я уезжаю с Сашкой.
— Ты серьезно? — Дима опустился на стул.
— Абсолютно, — Ольга скрестила руки. — Я не могу жить в своем доме. Не могу спокойно заниматься ребенком. Даже в ванную зайти без ее замечаний не могу!
— Но что я скажу? «Тетя Валя, уезжай, ты нам мешаешь»? — Дима покачал головой.
— Да! Именно так!
— Ты не понимаешь, — тихо сказал он. — Она мне как мать. Я не могу...
— А я твоя жена! — Ольга повысила голос. — И я говорю: выбирай. Прямо сейчас.
Дверь кухни распахнулась, и на пороге появилась Валентина Григорьевна. Судя по ее лицу, она слышала весь разговор.
— Значит, так, — холодно произнесла она. — Выгоняете меня? Прекрасно. Запомни, Дима, кто тебя растил, когда ты сиротой остался. Кто тебе помогал, на ноги ставил.
— Тетя Валя, мы не хотели... — начал Дима.
— Именно хотели! — перебила Ольга. — Валентина Григорьевна, мы вас уважаем, но у нас своя семья. Свои порядки. И нам нужно свое пространство.
Тетя выпрямилась, словно генерал перед боем.
— Ты, девочка, еще пожалеешь, — она посмотрела на Диму. — А ты... твоя мать бы не одобрила, как ты позволяешь со мной обращаться.
Дима молчал, опустив голову.
— Дима! — рявкнула тетя.
— Тетя, Ольга права, — наконец сказал он. — Нам тесно вчетвером. И Сашка плохо спит из-за...
— Из-за чего? — Валентина Григорьевна побагровела.
— Из-за суеты, — закончил Дима.
— Суеты? — тетя всплеснула руками. — Я вам мешаю? Отлично! Завтра меня здесь не будет!
Утром Валентина Григорьевна сидела в прихожей на своих сумках, в пальто и платке, с видом оскорбленной невинности.
— Такси заказала, — сообщила она, когда Ольга вышла из комнаты. — Раз я тут такая нежеланная.
— Никто не говорил, что вы нежеланная, — вздохнула Ольга. — Просто у нас свои границы...
— Границы! — фыркнула тетя. — В мое время семья была одна, все вместе жили, никто не жаловался. А сейчас? «Мое пространство», «мои границы». Эгоисты!
Дима вышел, потирая заспанные глаза.
— Тетя Валя, давай без спешки, — сказал он. — Может, останешься на пару дней? Поговорим спокойно...
— Нет уж! — отрезала тетя. — Не нужна — так не нужна. Вернусь домой, буду одна куковать.
Ольга и Дима переглянулись.
— Не драматизируй, — сказал Дима. — Никто не говорит, что ты должна быть одна. Просто...
— Просто что? — тетя поджала губы. — Заранее предупреждать? Как чужая?
— Да! — не выдержала Ольга, тут же пожалев о своих словах.
Валентина Григорьевна встала, гордо выпрямившись.
— Все ясно, — бросила она. — Твоя мать, Дима, в гробу бы перевернулась.
Раздался звонок домофона.
— Мое такси, — тетя подхватила сумки и вышла, столкнувшись на площадке с соседкой, Анной Павловной.
— Уезжаете? — приветливо спросила соседка.
— Уезжаю, — буркнула Валентина Григорьевна. — Выгнали.
— Да что вы! — ахнула Анна Павловна, бросив взгляд на Ольгу и Диму. — Как так?
— А вот так, — тетя поставила сумки. — Молодежь нынче родственников не ценит. Заходите на чай, Анна Павловна, я вам расскажу, как с родней обращаются!
— Обязательно, — кивнула соседка. — А сейчас, может, ко мне? До такси время есть.
— С радостью! — Валентина Григорьевна бросила торжествующий взгляд на племянника и ушла с соседкой.
Через несколько часов Анна Павловна постучалась к Ольге.
— Оля, тут такое дело, — начала она, теребя платок. — Валентина Григорьевна у меня... осталась.
— Осталась? — Ольга чуть не уронила Сашкину игрушку.
— Да, — вздохнула соседка. — Говорит, раз ее выгнали, будет жить у меня. Из принципа. А у меня однокомнатная, сама понимаешь...
— И что мне делать? — растерялась Ольга.
— Может, помириться? — предложила Анна Павловна. — Она уже начала мои кастрюли переставлять и говорит, что я «неправильно чай завариваю».
Ольга глубоко вздохнула.
— Ладно, я попробую поговорить. Но ничего не обещаю.
— Не вернусь! — отрезала Валентина Григорьевна, сидя в кресле у Анны Павловны. — Раз я такая обуза, поживу у тех, кто ценит гостей.
Анна Павловна за ее спиной умоляюще посмотрела на Ольгу.
— Валентина Григорьевна, — начала Ольга, — мы с Димой не считаем вас обузой. Просто у нас маленькая квартира, маленький ребенок...
— У Анны Павловны еще меньше, и ничего, терпит, — парировала тетя. — Гостеприимная женщина, не то что некоторые.
Анна Павловна в отчаянии закатила глаза.
— Мы рады вам, — продолжила Ольга, — но, может, приезжать на пару дней? Мы подготовимся, освободим место...
— Подстраиваться? — возмутилась тетя. — В мои годы? После всего, что я для вас сделала?
— Дело не в этом, — Ольга теряла терпение. — Надо предупреждать. Это уважение.
— Уважение? — удивилась тетя. — Родных не спрашивают!
— Спрашивают! — хором сказали Ольга и Анна Павловна.
Тетя посмотрела на соседку с удивлением.
— И вы туда же? А я думала, вы понимаете, что такое семья.
— Понимаю, — осторожно сказала Анна Павловна, — но предупреждать о визитах — это вежливость. И я, честно говоря, не рассчитывала на постоянного гостя...
— Значит, и вы меня выгоняете? — Валентина Григорьевна вскочила.
— Никто вас не выгоняет, — устало сказала Ольга. — Мы просто хотим, чтобы вы нас поняли.
— Поняла я все! — фыркнула тетя. — Времена изменились, и не в лучшую сторону. Каждый за себя!
Анна Павловна кашлянула.
— Может, вернетесь к Диме? — предложила она. — Все-таки родня...
— Не нужна я там! — отрезала тетя. — И не навязываюсь!
— Но у меня правда мало места, — жалобно сказала Анна Павловна.
— Я на полу спать не буду, — возмутилась тетя. — На вашем диване прекрасно помещусь.
Анна Павловна посмотрела на Ольгу с отчаянием.
Вечером Дима застал жену на кухне с бокалом вина — редкое зрелище.
— Что стряслось? — спросил он.
— Твоя тетя теперь у Анны Павловны, — ответила Ольга. — Из принципа. Чтобы доказать, какие мы плохие.
— Серьезно? — Дима опешил.
— Да. Бедная Анна Павловна в ужасе. Тетя уже переставила ее посуду и критикует ее распорядок дня.
— Надо что-то делать, — сказал Дима.
— Например? — Ольга вздохнула. — Она хочет остаться на три недели. Это дело принципа.
— Может, извиниться? Сказать, что мы были не правы?
— Думаешь, сработает?
— Не знаю, — признался Дима. — Но попробовать стоит.
На следующий день они стояли у двери Анны Павловны с цветами и коробкой пирожных.
— Готов? — спросила Ольга.
— Не совсем, — признался Дима.
Анна Павловна открыла дверь, выглядя измученной.
— Заходите, — шепнула она. — Тетя в магазине, покупает мне новую кастрюлю. За мои деньги!
— Мы пришли извиниться, — начал Дима. — И забрать ее к нам.
— Слава богу! — выдохнула соседка. — Она перебрала мои вещи, выбросила половину кремов, говорит, они «вредные». И храпит так, что стены дрожат!
Дверь открылась, и вошла Валентина Григорьевна с пакетами.
— Явились? — она окинула их суровым взглядом. — Совесть замучила?
— Тетя Валя, мы ошиблись, — сказал Дима, протягивая пирожные. — Прости нас.
— Еще бы! — фыркнула тетя, ставя пакеты. — Родную тетку выгнать!
— Мы не выгоняли, — тихо сказала Ольга, но замолчала под взглядом мужа.
— Приглашаем тебя обратно, — продолжил Дима. — Оставайся, сколько хочешь.
Тетя задумалась, явно наслаждаясь моментом.
— Ладно, — наконец сказала она. — Раз осознали свою вину, вернусь. Анна Павловна, не обижайтесь, но с родней лучше.
— Конечно-конечно, — закивала соседка.
Через две недели тетя Валя уехала, оставив после себя переставленную мебель, новый порядок в шкафах и рецепт котлет, записанный маркером на дверце холодильника — «чтоб не забыла».
— Я думал, это никогда не кончится, — признался Дима, сидя с Ольгой на кухне. Сашка спал, и в доме наконец было тихо.
— Знаешь, что самое страшное? — сказала Ольга, потягивая чай. — Она уверена, что сделала нас счастливее. Что мы теперь ценим семью.
— А разве нет? — усмехнулся Дима.
— Ценим, — согласилась Ольга. — Но и границы тоже. Она этого не поймет.
— Другое поколение, — кивнул Дима.
— Что будем делать, когда она снова приедет? — спросила Ольга. — А она приедет, не сомневайся.
— Может, снять ей гостиницу? — предложил Дима.
— На какие деньги? — горько улыбнулась Ольга.
— Тогда... квартиру побольше? — неуверенно сказал он.
— Опять же — на какие? — Ольга покачала головой. — Надо что-то другое.
Они замолчали, понимая, что проблема лишь отложена.
— Может, просто сказать правду? — предложила Ольга. — Прямо: «Тетя Валя, мы вас любим, но жить вместе не можем. Приезжайте на выходные».
— Думаешь, она послушает? — скептически спросил Дима.
— Нет, — призналась Ольга. — Но мы будем честны.
— Может, ты права, — сказал Дима. — Знаешь, пока она была тут, я понял кое-что.
— Что?
— Я благодарен ей за все. Но я не хочу быть как она. Не хочу лезть в чужую жизнь, думая, что имею право.
Ольга кивнула.
— А что с посудой? — спросила она, меняя тему. — Она все кастрюли переставила.
— Оставим, — неожиданно сказал Дима. — Может, ее система и правда удобнее.
Ольга рассмеялась.
— Ни за что! Завтра верну все как было. Это наш дом, Дима. И наши правила.
Дима улыбнулся и сжал ее руку.
— Она звонила подруге перед отъездом, — сказал он. — Я случайно услышал.
— И что?
— Жаловалась, что молодежь испортилась. Что мы эгоисты, семью не ценим. Но потом сказала, что гордится мной. Мол, несмотря на «упрямую жену», я признал свою ошибку и позвал ее обратно.
— Упрямую жену? — Ольга приподняла бровь.
— Ее слова, — быстро добавил Дима.
— И она думает, что победила? — уточнила Ольга.
— Точно, — кивнул Дима. — И пусть думает. Главное — она уехала.
— До следующего раза, — мрачно добавила Ольга.
— До следующего, — согласился Дима. — Но мы будем готовы.
Они сидели на кухне, наслаждаясь тишиной и покоем. Проблема осталась нерешенной, но это был их дом. Их правила.
А в далеком городе Валентина Григорьевна рассказывала подругам, как поставила на место неблагодарных родственников. Семья, говорила она, всегда побеждает.
В ее записной книжке появилась пометка: «На июнь — к Диме. Взять соленья. И, может, остаться до осени. Сашке нужна бабушка».