— Надо показать его врачу, — я внимательно наблюдала, как дети поднимаются по лестнице, громко споря о чем-то. Шум и гам… Красота.
— Утром Кира звонила. Просила зайти, — бабушка протянула мне мой телефон.
— Кстати, как я вчера попала домой? — я запрыгнула на барную стойку, наливая кофе.
— О! Это было феерично, внучка, — рассмеялось бабуля, выключив телевизор.
— Пошло… — перебил ее Дэн.
— Тебя привезли на огромной машине. Я хотела отходить тебя полотенцем по заднице, что пропала, никого не предупредив, но, как только увидела того, кто тебя привез, сдалась. Да, что сдалась? Я готова была сама тяпнуть рюмочку и рухнуть в его объятия, — Буля театрально прижала руки к груди. — Молодец, детка, живи и радуйся. А то попадаются на пути одни нудилы…
Последние слова она сказала на русском, чем рассмешила меня, но рассердила Дэна.
— Так и живем…
***
К моему счастью, с детьми по магазинам поехал Дэн. Совсем не хотелось проталкиваться по переполненным магазинам, потому что голова до сих пор неприятно гудела. Дэн даже как-то воодушевился возможности побыть с детьми наедине, а мне казалось, что он просто сбегает, лишь бы не видеть меня. Но и мне это было на руку, потому что с каждым днем становилось все сложнее сдерживать себя и свой бушующий гнев.
Я обернулась, осматривая просторную гостиную дома. Мягкая мебель стояла полукругом около небольшого камина, отделанного бежевым камнем. По стенам молочного цвета игриво бежали деревянные полки, заставленные наградами и медалями в стеклянных рамках Тут были награды всей нашей семьи. Большинство из которых принадлежало моему дедуленьке. На окнах висели светлые, в мелкий цветочек, шторы, перетянутые широким канатом. Сколько времени я провела дома? Сколько раз протирала пыль, чистила пушистый ковер? Я не помнила. Могла вспомнить всех пациентов, а дни, проведенные дома, стерлись из памяти, как что-то незначительное.
— Нет, внуч… Даже не думай, — Буля вынырнула из кухни, вытирая руки о фартук. — Это моя территория. Если ты думаешь, что я позволю тебе взяться за тряпку руками, которые еще вчера дарили семьям счастье, то ты глубоко ошибаешься!
Буля нахмурилась, но я-то знала, что она силится не рассмеяться.
— И что же мне тогда делать? — я бухнулась в мягкое кресло и закинула ноги на пуфик. — Может, мне поспать до обеда?
— Отличный план, внуч, — бабушка смотрела на меня, чуть улыбаясь. — Не стремись осесть дома, пока горишь работой. можешь отдохнуть, но никогда останавливайся, пока есть желание двигаться дальше.
— А ты? Ты же пожертвовала своей работой и осталась сидеть со мной?
— Эх, — она села рядом со мной, машинально пройдясь тряпкой по кожаному дивану. — Я бы могла тебе прочитать мотивационную сказку, чтобы ты не совершала моих ошибок, но это все ерунда. Лиз, я осталась, потому что любила вас всех сильнее, чем ставить уколы, капельницы, выслушивать крики обезумевших от страха рожениц, ну и, как вознаграждение от щедрых докторов, иногда помогать на операциях. Нет, Лиз. Я сама сделала свой выбор. Мне важно было встречать вас дома с горячим ужином, укрывать пледом, когда кто-то засыпал над книгой в библиотеке, кричать, чтобы вы разошлись по комнатам и улыбаться, смотря на то, как ты растешь чудесным ребенком.
— Значит, ты не жалеешь, что бросила медицину? — я прикрыла рукой рот, пытаясь спрятать удивление, потому что всю жизнь считала, что для Були то самое голосование было подобно приговору о профнепригодности. А еще чувствовала, что снова разбередила рану, что никак не затягивалась уже десять лет.
— Нет, Лиз, не жалею. И ты не смей жалеть, — рассмеялась она и стала аккуратно поправлять разбросанные на журнальном столике детские комиксы.
— А мне-то чего жалеть? Я так и не смогла сделать выбор, — как только у меня появился Ванька, маленький восьмимесячный карапуз, я осталась дома, забыв, обо всем. Родители освободили для нас дом в пригороде Нью-Йорка, а сами переехали в квартиру рядом с центральным медицинским госпиталем, в лаборатории которого трудилась моя мама. Родители нам очень помогали, хоть и отнеслись с неким подозрением к нашей поспешной свадьбе, но маленький Ивашка просто умилял всех до слез, стирая все шероховатости "псевдо семейной" жизни.
— А у тебя был выбор? — рассмеялась Буля и резко встала с дивана, продолжая смахивать пыль с мебели. — Женщина делает выбор только тогда, когда находится в благоприятной среде для этого. А надежно прикрытый тыл способствует этому, чего не было в твоем случае. Ваша эта внезапная свадьба… — Она вздохнула. — Всем же сразу было понятно, что он не тот, кто сможет ужиться с тобой. Знаешь почему?
— Можно подумать, ты не выскажешься, если я …
— Потому что он слабый и очень обидчивый. Он же находился в твоей тени еще с самого универа. Кто до утра занимался с ним, чтобы хоть как-то подготовить к аттестации? — Буля прищурилась, услышав трель телефона с кухни. — Собирайся и проваливай из дома!
— Куда? Я только обрадовалась, что мне не нужно мотаться и выбирать подарки в переполненных торговых центрах. А ты меня прогоняешь.
— Иди и делай то, на что тебе не хватает времени. Проваливай, Лизка, говорю по-хорошему. Но это пока, — Буля чмокнула меня в лоб и умчалась на кухню.
Я знала, что Буля права, но верить в это не хотелось ни тогда, ни сейчас. Я привыкла к Дэну, он не стал другим, просто раньше дети были меньше и смягчали нас одним своим присутствием.
Да, я осела дома сразу, как только служба опеки передала мне Ивашу. Я наслаждалась долгими прогулками с коляской по нашему маленькому городку. Мне стала нравиться спокойная и однообразная болтовня с другими мамочками, с кем мы проводили солнечные часы на детской площадке. Обожала валяться на полу с маленьким комочком, наблюдая, как в большом камине трещат поленья. Я напитывалась теплом и неповторимым ароматом ребенка. Но провалялась дома я всего несколько месяцев, потому что Дэну было очень сложно содержать семью, несмотря на то, что у меня еще оставались сбережения, а родители взяли на себя расходы по содержанию дома.
Я вышла на работу, дождавшись, когда Ване исполнится год. Родители долго отговаривали меня, убеждая, что способны обеспечить нас сыном. Но я понимала, что никто не может нести ответственность за мое решение. К нам прилетела Буля, которая помогла мне несколько месяцев с адаптацией. Несмотря не отсутствие кровной связи, сын был очень привязан ко мне и категорически отказывался оставаться один. И только Буля смогла затмить мой авторитет в его глазах, ну а через полгода она, не сумев привыкнуть к новой среде, вернулась домой, а Иван отправился в ясли при госпитале, где я работала.
Да, Дэн очень болезненно принимал все происходящее, тихо лелея в себе уязвленное мужское эго. Он бесился, что меня повысили почти сразу, а ему даже тут приходилось кивать, когда ему говорили: "О! Это же родственник Маниловых?"
Я снова осмотрелась, а потом быстро поднялась к себе. Переоделась и выскочила из дома, застыв на дорожке у гаража.
— Нет, Лиза, пойдем пешком, — вдохнула морозный воздух и медленно пошла по уютным переулкам поселка.
Все дома уже были украшены к празднику, а во дворах стояли ели, плотно увешанные новогодними игрушками. Под ногами звонко хрустел снег, а нос уже щипало от сильного мороза, но я продолжала медленно идти, наслаждаясь тем, что мне никуда не нужно торопиться. Заглядывала через кованые заборчики, тихо подглядывая за приятной предпраздничной суетой соседей. Папы, забыв о делах, бесились с детьми в высоченных сугробах, собаки весело лаяли, наслаждаясь неожиданным оживлением в обычно тихом доме. А мамы, погрузившись к приготовлениям к Новому Году, лишь иногда выглядывали в окно, умиляясь своему семейству.
— Лизка? — взвизгнула Кира, прогуливающаяся по своему переулку с коляской.
— Привет, подруга, — я обняла ее, задержавшись на пару минут дольше, чем обычно. Чувствовала, как она расслабилась, а потом похлопала меня по спине.— Ты нормально?
— Ага, только голова гудит. Напомни мне, чтобы я больше не пила ликер.
— Да? А я заказал пару ящиков на сегодняшнее мероприятие, — рассмеялся Влад, выглянувший из-за забора. Одетый в спортивный костюм, он откидывал нападавший снег с подъездной дорожки дома.
— Хватит, не напоминайте мне. Хотя, если честно, то я ничего не помню. Поэтому сильно-то не старайтесь смутить меня.
— Ладно, заходите в дом, я сам с Димкой погуляю, — Влад отбросил лопату и открыл калитку.
— Пойдем, я испекла шарлотку, между прочим, по рецепту твоей бабушки. Она-то почаще бывает у меня в гостях, — Кира чмокнула мужа в губы и побежала к дому.
— А чего это она к тебе ходит?
— С Димкой гуляет, отпуская меня на тренировку в спортзал. Проходи.
Я очень любила дом Киры и Влада, тут было так светло и спокойно, поэтому я никогда не досиживала до кофе, засыпая прямо в кресле. Именно поэтому меня Кира посадила на высокий барный стул.
— На всякий случай, — рассмеялась она. — Тебе нужно отдохнуть, Лиз. Просто выдохни. У детей каникулы начались, съезди с ними куда-нибудь. Может, рванем в Диснейленд? Всегда мечтал покататься на аттракционах. У тебя есть виза?
— Девчонка, — я наблюдала, как Кира улыбается, чуть прищурившись, уже проигрывая в голове картинки, где она перебегает от одного аттракциона к другому. — Конечно, я же каждый год ездила на конференцию в Европу. Но мне не хочется никуда ехать. Хочу просто провести пару дней с детьми. А потом отправлюсь на поиски новой работы.
— У тебя есть варианты? — Кира замерла, сжав кружку с кофе в пальцах очень сильно. Но при этом она не смотрела мне в глаза.
— Знаю.
— И что делать дальше? Может, поговорить с Максом?
— Кира, — я рассмеялась, чуть не подавившись шарлоткой. — Пожаловаться Максу? Наябедничать? Не смеши меня. Единственный человек, кого стоит винить во всем этом — я сама. А теперь уже поздно. Его совершенно не должны волновать мои проблемы. Поработаю где-нибудь, пока не запустим проект клиники.
— Лиза, ты слишком много на себя взвалила. Тебе нужна помощь!
— Так, кому тут нужна помощь? — Влад внес сына и положил на диван. — Я мастер по оказанию помощи.
— Лизу уволили, — выпалила Кира и отвернулась от меня, когда я стала строить грозные рожицы. — Ей нужна помощь.
— Ничего мне не нужно, Влад. Я не собираюсь вас втягивать в свои проблемы.
— А чего нас втягивать-то? Действительно. Мы люди сообразительные, — он достал телефон. — Нас и втягивать не надо, сами вмешаемся. Павел? Здравствуйте…
Он махнул жене на запакованного в три слоя ребенка и скрылся за дверью своего кабинета.
— Кто тебя за язык тянул? Может, ты еще расскажешь, что меня уже один раз вышвырнули из города, где я была не нужна?
— Надо будет, расскажу, — шепотом прикрикнула она и поджала губы, раздев сына, положила его в мягкий манеж досыпать дневной сон. — И не Владу, а сразу Максу! Сколько можно терпеть?
— Все, я пошла.
— Стоять. Второго января в девять утра тебя ждут в клинике. Вот визитка. Это клиника Деда, правда там нет родильного отделения, но зато есть отделение гинекологии. Врач ушла в декрет, а замену они пока не нашли. И не подводи меня, Лиза, просто не подводи, — Влад сел на соседний стул и забрал у жены чашку кофе.
— То есть вы абсолютно уверены, что без вашей помощи я не смогу найти себе работу? — я не знала, как мне реагировать. То ли взвизгнуть от радости, то ли расплакаться от злости на слишком болтливую подругу.
— Лиз, может, я и произвожу впечатление сухого человека, но я прекрасно вижу, что происходит. И, сложив все кусочки пазла, могу заверить тебя, что у Сан Саныча в городе намного больше знакомых, чем у тебя.
— Откуда ты… — я прикусила язык, а потом выдохнула, осознав, что сама себя и выдала.
— Оттуда, Лиз, оттуда. Прекрати вредничать и иди готовиться к вечеру.
— А…?
— Нет, их не будет. Вернее, представители их фамилии будут, но в очень ограниченном составе, да и то недолго. Тебе нужно расслабиться.
— Как я могу расслабиться, когда меня шпыняют, как салагу по казарме?
— Может, стоит поговорить с Максом? — сказал он, повернувшись ко мне. Его зеленые глаза немного потемнели, но только на миг, а потом он улыбнулся.
— Нет, не буду я ему жаловаться.
— Ну и зря, потому что один в поле не воин, а тот защитник, с кем ты нас уже познакомила, лично мне, не внушает доверия.
— И мне, — тихо сказала Кира, улыбаясь мужу.
— Мне не нужен защитник!
— Нужен, еще как нужен, — Влад уминал шарлотку кусок за куском. — Ладно, уговорила. Пока ты не созреешь, я побуду твоим защитником.
— Еще чего? Я тебя не уговаривала!
— Он хороший защитник, Лиз, — снова шепотом сказала Кира, подмигивая мне.
— Не сомневаюсь, — я поняла, что если задержусь здесь еще на пару минут, то Влад возьмет под защиту не только меня, но и всю мою семью, поэтому показав друзьям язык, высочила из кухни, на ходу натягивая куртку.
— До вечера! — тихо крикнула Кира.
Хоть это было неприятно, но я понимала, что мне будет очень сложно устроиться здесь одной. Да и до сдачи клиники оставалось еще месяцев восемь, в которые я должна как-то содержать свою семью. Поэтому выдохнула и мысленно согласилась с Владом, что работа мне просто необходима.
Обратный путь я прошла в полной задумчивости. Передвигала ногами, подбрасывая рыхлые комки снега. Пыталась обдумать, сосредоточиться или хотя бы зафиксировать только одну мысль в голове. Но нет. Мозг пульсировал от тугого переплетения картинок. Они роились, как мухи, не давая возможности разглядеть их. Я представляла гардероб, который не пополнялся слишком долго, пытаясь выбрать наряд для сегодняшнего праздника, вспоминала слова Були о том, что мне нужно заняться тем, что я пропускала все эти годы, прикусывала губу, натыкаясь на грустный взгляд Аркадия Львовича, а потом и вовсе застыла, когда перед глазами возникли карие глаза. Густота ресниц делала их скорее магически-обвораживающими, чем устрашающими, но мне все равно было страшно.
— Я вызову скорую, не переживай, — тихий мужской голос проник в мое подсознание. Мысли стали бегать в хаотичном порядке, сбивая меня с толку, хотя куда уж сильнее. Вздрогнула и прищурилась от яркого солнца, отражающегося от белоснежного снега. Я стояла у капота машины Макса и выводила пальцем по капоту, припорошенному тонкой пылью снега, пальцем. Рисовала глаз, обводя его овал снова и снова. Махнула рукой, стирая уродливо-болезненный рисунок, оголяющий все мои подсознательные страхи.
— Скорая? Зачем? — я приложила ладонь ко лбу, отгораживаясь от яркого солнца, чтобы посмотреть на Максима, закинув голову.
— Ты минут пять стоишь и царапаешь мой капот, — он рассмеялся и подошел ближе. В нос ударил аромат его парфюма. В сочетании с морозным чистым воздухом он был так чудесен, что я закрыла глаза и вдохнула поглубже.
— Я просто гуляю.
— Не на работе? Я думал, что мы сегодня будем брать штурмом какую-нибудь родовую, чтобы вытащить тебя хотя бы на бой курантов, — он рассмеялся и прикурил, запрокинув голову вверх. Мелкая пыльца снега падала с неба, погружая по волшебному тихий поселок в туман.
— К сожалению, я теперь безработная, — сказала, а потом пожалела. Понимала, что он не отстанет, пока не вытянет нужную ему информацию. Именно поэтому поспешила сменить тему. — Может, ты расскажешь мне, как я вчера очутилась дома?
— Расскажу, — он прищурился, поняв, что я увиливаю, так как ляпнула лишнего. К моему счастью он не стал допытываться, а только чуть помедлил с ответом, будто продумывая то, что услышал. А потом осмотрел поселок, вычисляя откуда я иду. — Ты была так пьяна, что ругалась матом, как сапожник. Курила, стряхивая пепел прямо на сидение. А потом открыла окно и начала кричать, что хочешь улететь туда, где будет тихо и спокойно.
— Да, похоже на белую горячку, — выдохнула я, прислонив холодные пальцы к вибрирующим вискам. — Прости.
— За что? — он рассмеялся и сделал еще один шаг. — Я давно так не веселился. От тебя так одурманивающе-сладко пахло ликером. Взъерошенные волосы, резкие движения. Ты вздыхала, от чего расстегнутая блузка открывала край голубого кружева, красивые черные кляксы под глазами делали тебя похожей на панду. Я впервые целовался с пандой.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Медведева Евсения