Я положила красивую упаковку на соседнее кресло в машине и искоса любовалась ей всю дорогу домой. Настроение было прекрасное. Я ехала и думала о том, что же нового приготовить на ужин. Надо отдать должное, ужинали мы всегда вместе, и аппетит у Рината был отменный.
Может, лазанью? Или пасту с соусом Болоньезе?
Заехав в супермаркет и купив продуктов на оба блюда, я, напевая песню, приехала к дому и поставила машину в гараж. Чтобы не утруждаться, взяла только один пакет, решив, что за вторым спущусь ещё раз.
— Бонго! — подходя к дому, позвала я, и обычно в ответ на это сразу же раздавалось приветливое "гав", а потом топот лап, но сегодня было на удивление тихо.
Наверное, я поругала его слишком сильно, и он обиделся. Или чувствует свою вину.
— Бонго! Ко мне, мальчик!
Но ретривер не пришёл, что немного взволновало.
Да ну, он не мог обидеться настолько, чтобы убежать. Исключено.
— Бонго! — положив пакет с продуктами на стол, я вышла на задний двор и осмотрела лужайку. На плетеном кресле лежал его поводок, в траве валялись погрызанная косточка-игрушка и старый дырявый мяч. При виде этих тоскливо-одиноких вещей стало ещё тревожнее. — Бонго, ну ты где? Хватит уже прятаться.
Пару недель назад ему привезли и установили новую просторную будку, которую пёс люто ненавидел и категорически отказывался в ней находиться. Но сейчас я увидела торчащие оттуда задние лапы…
— Вот ты где! Почему не отзываешься? А если я возьму и обижусь?! — я села на корточки возле будки и погладила кожаные подушечки. Но собака даже не пошевелилась. — Хватит дрыхнуть, я купила тебе твой любимый корм, как и обещала. Вставай! — потрясла за лапу, но реакции никакой не последовало.
Отчего-то стало дико страшно, он никогда так крепко не спал! Почему он не реагирует?!
— Бонго!
Не заботясь о чистоте платья, я встала на колени и забралась с головой в будку, а увидев своего любимца целиком, истошно закричала…
* * *
— Я не знаю, как я теперь буду без него… Просто не знаю, — всхлипнула я, промокнув опухшие глаза уже насквозь промокшим от слёз платком. Я прорыдала без остановки три часа и никак не могла успокоиться.
Ринат придвинулся ближе и прижал мою голову к своему плечу, аккуратно поглаживая ладонью по волосам.
— Я всё понимаю, но постарайся прийти в себя, тебе нельзя нервничать. Думай об этом.
— Я не нервничаю — я раздавлена! Он был моим любимцем, самым лучшим другом. Он был… — и разразилась новым потоком слёз.
Бонго кто-то отравил. Просто безжалостно подкинул домашней собаке, которая не сделала никому ничего плохого, какой-то яд. Может, бросили кусок колбасы, напичканный чем-то, через забор, может, как-то ещё.
Но зачем? Кому это было нужно? Это никак не давало мне покоя. Кому из местных помешал мой пёс? Он был добрым, практически ручным, он даже не лаял толком. Он всех любил. Единственный, с кем у него не заладилось — Ринат, но там была очевидная ревность.
Всхлипнув, я покосилась на лицо напротив…
Ну нет! Он не мог! Да и за что? Из-за испачканной обуви? Это же нужно быть бессердечным извергом, чтобы избавиться от пса только по этой глупой причине. К тому же Ринат знал, как дорог мне был Бонго.
"Чтоб провалилась эта твоя чёртова собака", — так некстати вспомнились его слова, брошенные утром.
Это были просто эмоции, злость. Мы часто кидаем какие-то резкости в порыве, не вкладывая в произносимое совершенно никакого плохого смысла. "Ещё раз так сделаешь — я тебя убью!" — говорим мы в сердцах, в шутку. Он не мог…
А кто тогда?
Игорь, чтобы сделать мне больно?
Лола? Она же зла на меня. И за Рината, и за сказанное тогда в клинике.
По сути, мне было всё равно, кто именно это сделал, главное, что моего любимого пса больше нет, это уже не изменить.
— Хочешь, я приготовлю тебе ванну с пеной и потом сделаю массаж? — отвлёк меня от упаднических мыслей мягкий голос Рината. — А после выпьем какао на веранде.
— У нас нет какао, — всхлипнула я и шумно высморкалась в платок.
— Да, действительно, нет… Ну тогда чай. С ромашкой.
Я была благодарна ему за заботу: как только я позвонила ему на работу и рассказала о том, что увидела в саду, он бросил все дела и примчался домой, чтобы похоронить Бонго и побыть со мной рядом. Поддержать.
Разве может человек хладнокровно избавиться от пса, а потом так виртуозно разыгрывать хорошего?
Это. Не. Он!
Он вообще целый день пробыл в клинике.
Меня терзало чувство вины, что я вообще думаю об этом. Это подло. Подло по отношению к Ринату, мы же теперь семья.
— Как думаешь, кто мог такое сотворить?
— Местные мальчишки, кто же ещё, — он пожал плечом. — Близнецы Самойловых — оторви и выбрось. Я видел, как они курили в лесу — и явно не обычные сигареты. А пацанам, дай бог, по четырнадцать.
— Дети Глеба Самойлова? Но он же депутат! Уважаемый человек. Считаешь, он бы допустил?
— Как раз у таких и растут самые развязные отпрыски. Думают, что всё сойдёт им с рук, отец отмажет. Наш сын будет не таким! Я возьму его воспитание в свои руки, и мне никогда не придется за него краснеть.
Он сказал это таким жёстким тоном…
Да, может, он прав — нельзя сажать ребёнка на шею, что посеешь… Но я испугалась — вдруг он будет слишком строг к малышу, будет наказывать его чрезмерно сильно или даже бить ремнём… В нашей семье никогда не было рукоприкладства, максимум — угол и чтение морали, но моих подруг лупили, и это было страшно.
Я не допущу такого никогда! Но… даст ли мне Ринат право голоса? Этот вопрос висел в воздухе и угнетал.
Вообще день выдался ужасно паршивым, а так ведь хорошо начинался…
Никакую лазанью я, конечно, готовить не стала и в ванне с пеной отмокать тоже не захотела: просто быстро приняла душ и, мучаясь от головной боли, легла спать, продолжая потихоньку оплакивать своего любимца.
А в два часа ночи проснулась от тянущей боли внизу живота.
В душе́ поселилось жуткое предчувствие: вскочив, я нажала кнопку ночника и вскрикнула — подол ночной рубашки был залит кровью.
* * *
— Я же говорил тебе, что не стоит так нервничать? Говорил?! А если бы мы не успели?
— Прости. Я всё понимаю. Прости, пожалуйста, — аккуратно, чтобы не сбить вставленный в вену катетер, я протянула руку и слабо сжала ладонь Рината.
Увидев кровь, я жутко закричала, чем сразу разбудила Рината. Он взял меня на руки и прямо в ночнушке повёз в клинику, там мне быстро оказали первую помощь. Кровотечение удалось остановить.
Сколько я натерпелась страху… Я даже не могла плакать, только тихо скулить и молиться, чтобы с моим малышом всё было хорошо. Меня не волновало больше ничего, только чтобы моя крошка осталась со мной. Внутри меня.
— Хорошо, что вы приехали так быстро, ещё бы пара часов, боюсь, спасать уже было бы некого, — качал головой доктор. Кровотечение было довольно сильным, и теперь мне предстоял долгий постельный режим, чтобы всё пришло в норму и в будущем не случилось чего-то подобного.
— Сколько мне придётся провести здесь?
— Неделю, две… Как пойдет. В вашем случае исключается домашнее наблюдение, только стационар.
Отпуск мой давно закончился, и придётся прогулять работу. Но мне было всё равно, я позвоню, и там всё поймут. Я была готова провести на больничной койке хоть месяц не шевелясь, лишь бы беременность удалось сохранить.
— Завтра позвоню в галерею, возьму больничный.
— Какой ещё больничный? — нахмурился Ринат. — Хочешь сказать, что после всего случившегося ты собираешься и дальше ездить на работу? Серьёзно?
— Конечно, если не будет противопоказаний от Задойнова. Беременность не болезнь, он сам говорил. К тому же я не ношу там ничего тяжёлого, не нервничаю, наоборот — работа приносит мне только радость, а беременным полезны положительные…— Нет, Стелла, — резко оборвал меня он. — С этого дня ты больше не работаешь.
— Но…
— Это небезопасно. Ты будешь сидеть дома и соблюдать предписания врача. Больше гулять, есть фрукты и раньше ложиться спать. Мой сын должен родиться здоровым, а для этого должна быть здоровой ты.
— Но я не смогу сидеть целыми сутками дома, ни с кем не общаясь. Я же с ума сойду!
— У тебя есть я. Или тебе меня мало? — он прищурился, и я прикусила язык.
Я не хотела ссориться ещё и с ним, и так день выдался невероятно тяжёлым. Страшным. Я ещё не отошла от трагической гибели Бонго, и тут такое.
Вдруг не вовремя вспомнила про купленные пинетки, про дурацкие приметы…
Я ужасно устала. И морально, и физически. Ещё немного — и я просто сломаюсь.
— Езжай домой, тебе нужно хорошо выспаться, — уставшим голосом тихо произнесла я и прикрыла глаза. Препарат, который медленно капал по прозрачной трубке, убаюкивал, несмотря не недавнее нервное потрясение. Сила медицины.
— Пятый час утра, уже нет смысла. Переночую в ординаторской.
Я вдруг почему-то вспомнила, что когда меня везли на каталке, я видела Веру. Наверное, у неё ночная смена…
Господи, у меня точно паранойя. Но как не параноить, когда мужчина, с которым ты живёшь, делишь постель и носишь под сердцем его ребёнка, представляет тебя как "соседку".
"Моей соседке ночью стало плохо. Она беременна на раннем сроке".
Это задело. Да, наверное, на работе он пока не распространялся о своём скором отцовстве и решил не подкидывать в такой кошмарной ситуации почвы для слухов, но всё равно стало по-женски невероятно обидно. Впрочем, накручивать себя больше не было сил, да и по сравнению с тем, что я едва не потеряла своего малыша, всё остальное казалось сущей мелочью. Какая разница, что он там сказал, главное, что все обошлось.
Уже засыпая, я вдруг подумала о том, что медленно, но верно расплачиваюсь за свой грех. Я разбила чужую семью, забрала мужчину у нездоровой женщины и теперь отвечаю за это. Развод, потеря Бонго, работы, Андрея… С сегодняшнего дня есть только я и мой малыш. И теперь мы, а не Жанна, будем сидеть запертыми в доме с серой черепичной крышей.
* * *
К вечеру следующего дня я чувствовала себя уже вполне хорошо, как будто ничего не произошло. Но исключительно в физическом плане. Морально я была выжата. Я изо всех сил старалась себя отвлечь, мыслить как можно более позитивно, но стоило вспомнить холмик в лесу — сердце в прямом смысле обливалось кровью…
Доктор сказал, что несмотря на внешнее затишье, присутствует большой риск повторного кровотечения, и поэтому оставил меня лежать на сохранении. Приняв решение, я позвонила в галерею и сказала, что, к сожалению, не смогу больше работать у них, утаив истинную причину ухода.
Я уговаривала себя, что Ринат прав: теперь у меня появится много времени, чтобы больше отдыхать, заниматься собой и позже подготовкой к родам. Без всякой спешки. Может, я даже начну снова писать картины.
Всё обязательно будет хорошо.
Но тот факт, что теперь я буду жить на полном обеспечении Рината, доставлял ощутимый дискомфорт. Я никогда так не жила. Да, в галерее я зарабатывала немного, но всё равно чувствовала себя удовлетворённой, что тоже не бездельничаю и вношу свою скромную лепту в семейный бюджет. Конечно, она ни в какое сравнение не шла с заработками Игоря, но хоть что-то… А теперь я буду вынуждена сидеть на шее, и сколько это продлится — неизвестно. Неизвестно, потому что после рождения малыша я буду заниматься им лично, без всяких нянь. Просыпаться ночью, кормить грудью, менять пелёнки… Я не хочу пропустить ни одной секунды его жизни! Как минимум до детского сада, а уж потом… Так далеко я старалась не загадывать, тем более лёжа на больничной койке в отделении патологии беременных.
Ринат забегал дважды в течение дня и выглядел так, словно спал всю ночь на пуховой подушке, укрытый одеялом из облаков: свежий, отдохнувший, даже где-то успел побриться. Каждый раз, как он входил в мою палату, сердце замирало. Не верилось, что этот мужчина теперь со мной, и у нас будет общий ребёнок. До сих пор всё происходящее казалось мне каким-то сюром.
— Как ты? — спросил он в свой последний визит после обеда, нежно удерживая мою руку в своей. Дверь при этом он плотно закрыл.
— Всё хорошо, ничего не болит.
— Я говорил с Задойновым, прогнозы неплохие. Думаю, через неделю тебя уже выпишут домой. Но даже там придётся пить препараты и придерживаться режима.
Он говорил, но я слушала его вполуха, прокручивая в голове вопрос, который никак не давал мне покоя.
— Ринат… а почему ты представил меня своей соседкой?
Всё-таки не выдержала…
Он вздохнул и сжал мою ладонь крепче.
— Потому что на работе пока никто ничего не знает. Скоро я защищаю кандидатскую, не хочу, чтобы сплетни, коих будет немало, отвлекали от самого важного.
Это тоже задело. Выходит, работа для него самое важное? А не наши отношения и ребенок?
Но я решила не ковырять эту тему глубже, чтобы не ругаться на пустом месте. Возможно, он снова прав, а я просто мнительная беременная, напичканная гормонами.
— Я обязательно всем все расскажу и представлю тебя коллегам, — мягко улыбнулся он. — Когда жизнь войдёт в привычное русло, соберём всех у нас дома. Приготовим шашлык, выпьем эля из местной пивоварни. Как тебе идея?
— По-моему, отличная.
Я хотела спросить, позовёт ли он Веру, но решила не копаться и в этом тоже.
Паранойя — страшная штука. Муж мне изменял, и теперь мне всюду будет казаться неверность. Так нельзя.
Когда он ушел, я собиралась вздремнуть, но в палату зашла медсестра и сказала, что внизу меня ждёт посетитель. Я удивилась, ведь, по сути, меня совершенно некому навещать. Не Лола же ко мне пришла, в конце концов! Да и я никому не сообщала, что попала в больницу…
Наставлений категорически не вставать от врача я не получала, поэтому решила, что ничего страшного не произойдет, если я быстро доеду на лифте вниз и посмотрю, кто же это. Было приятно, что обо мне кто-то помнит.
Запахнув пока ещё временный больничный халат (привезти мои вещи Ринат обещал чуть позже) я дошуршала в больничных же бумажных тапочках до лифта. Клиника действительно оправдывала все ожидания — ну где ещё беременным выдают комплект одежды и необходимые принадлежности личной гигиены? Правда, и палата у меня была не самая простая — ВИП. Спасибо Ринату. Всё-таки он очень хороший…
Спустившись в вестибюль вниз, я покрутила головой, пытаясь отыскать, кто же решил меня посетить, и увидела возле самого выхода Андрея. Он стоял у вращающихся дверей, удерживая в руках букет цветов.
— Привет, как ты? — взволнованно спросил он, протягивая мне цветы. Я взяла букетик карликовых пионов и с наслаждением вдохнула аромат, мысленно расстроившись, что цветы придется выбросить. Иначе как я объясню, откуда они, Ринату? Вряд ли он обрадуется, что ко мне заходил Андрей. — Ты ужасно меня напугала!
— Всё нормально. Были некие… проблемы, но сейчас всё в норме. А откуда ты узнал, что я здесь?
— Встретил Лолу, спросил, как у тебя дела. Она сказала, что вы больше не подруги, и упомянула, что видела тебя здесь сегодня утром в больничном халате.
Странно, я её не видела… Хотя несколько раз действительно выходила в коридор и спускалась на УЗИ, может, она сидела где-то там среди будущих мамочек?..
— Я волновался за тебя. С тобой правда всё хорошо? — он протянул руку и дотронулся до моего плеча, впрочем, тут же её убрал.
— Правда, — я не смогла сдержать очередную улыбку. Он выглядел таким искренним и встревоженным… — Всё хорошо.
— А с ребёнком? — он опустил взгляд на мой живот.
— С ним тоже.
Между нами повисла неловкая пауза. Для меня неловкая особенно, потому что я стояла с ним в холле, и нас мог увидеть Ринат. И ещё я ужасно переживала, как сказать, чтобы он больше ко мне не приходил. "Извини, но не появляйся больше мне на глаза, а то мой мужчина против". Так?
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Лель Агата