В рассказе «Оружейник Тарасюк» за авторством какого-то Михаила Веллера в компании обсуждают кино про Чапаева, а главный-то герой (рассказа, не фильма) и говорит так это презрительно, что, дескать, всё это чушь свинячья: он речку переплывает, ему в спину очередь с десятка стволов, да все пули исключительно мимо, да все пули исключительно в водичку попадают.
Я, говорит, с берега за 400 метров разочек чиркну из винта - и Готовченко. Уровень эстетического восприятия отягощённого опытом.
Таким образом, на днях автор этих правдивых строк пересматривал один из любимейших фильмов детства, «Внезапная смерть», если вдруг кто-то почему-либо не видел - очень кратко: идёт решающий хоккейный матч за кубок, террористы захватили здание и хотят много деньгов, иначе всё подзорвётся, а среди зрителей - сын и дочка главного героя.
А поскольку вышеупомянутый главный герой отвечает за пожарную безопасность объекта, он перед матчем совершает типа обход, дети с ним, заодно знакомит со всеми, в частности - проходят на кухню.
Ну, что троих человек пускают на кухню без шапочек и в той же обуви, в которой по улице - это ладно. Ненормальные мериканцы не только в кино ходят по дому в уличной обуви. Одногруппница жены вышла замуж за парня из штата Мэриленд, после свадьбы переехала к нему в какой-то мелкий город - рассказывала потом, что почти сразу съехали от родителей, потому что, помимо прочего, они:
а) смешивают в стеклянной чаше консервированную кукурузу, консервированную фасоль, заливают всё сезонным августовским майонезом и сообщают, что полезный и здоровый салат готов;
б) натурально, не снимают обувь дома.
Предложение оставлять уличную обувь на пороге было встречено с тем же пониманием, с каким приняли бы идею ходить дома на руках.
Но главное, что зацепило в той сцене на кухне стадиона - в какой-то момент всем работникам объявляют что-то вроде: «Как только подадите еду, можете идти по домам, шеф сам здесь закончит».
И действительно: как только тележки, полные креветок, зелени, лимонов, соусов и прочих сельдереев уходят в нужном направлении, в ложу, где вице-президент и мэр, жёны и советники, все разом скидывают фартуки и уходят нормальным порядком побатониться, посмотреть игру.
Мда.
Сравните: идёт операция на сердце, вдруг объявляют: как только грудную клетку вскроют - все идут домой, заведующий отделением сам всё закончит. Зашьёт, полагающееся быть простерилизованным отправит на стерилизацию, полы вымоет…
Идёт сражение, вдруг солдатам объявляют: как только последний заряд выпустите - все идут домой, товарищ главнокомандующий сам всё закончит. Лично выроет братские могилы, откатит технику поштучно назад, обед в котелке сварит…
Шеф-повар уходит с кухни не последним, а первым (в тех случаях, когда вообще приходит).
После того, как еда подана, остаётся самая грязная работа - зачистить кухню. Выключить фритюр, слить масло, продукты по холодильникам, бесконечные мешки мусора выкинуть… Этим, по мысли сценаристов, занимается шеф. «Сам всё закончит». Он забыл, когда последний раз сам картошку чистил, што вы.
Я понимаю, для чего это нужно было - чтобы освободить кухню для легендарной схватки с Айси, от которой все зрители по обе стороны большой лужи, как называют Атлантический океан, невольно выдыхают: «Шәп!», оно и понятно:
Но могли бы придумать что-нибудь… эта… похитрее, похитрее.
