Настали первые заморозки. В Улагане по утрам становилось холодно, хотя еще снега не было. Осенние лужи покрывались льдом, на вершинах гор и холмов деревья переоделись с зеленого в желтый цвет. Сентябрьский полдень был жарким, поэтому дети утром уходили в школу в куртках, а возвращались в рубашках.
Утреннее пробуждение было радостным, несмотря на субботу, потому что сегодня надо идти за котенком в заречье. Я всю неделю ждал, когда же котенок откроет глазки и мы могли бы его забрать к себе домой.
То ли хозяйка забыла про нас, то ли моя мама запамятовала, но как раз эта неделя была самая поздняя для такой важной миссии и вот почему. Хозяйке кошки, видимо, частые роды питомца надоели и она кошку выселила во двор к козам. Кошка сделала себе лежку под крышей кошары, и когда котята открыли свои глаза после недельной слепоты, они сразу, увидев волю, превратились в диких зверей.
- Здравствуйте, вот Вам от нас подарочек, а где наш котенок? - спросил я женщину преклонного возраста с глубокими морщинами на лице, протягивая гостинцы за котенка.
- А черт их знает, поищите в кошаре для домашнего скота, - нехотя сказала старушка.
Мы с братом пошли в другой конец усадьбы, где были расположены сеновал и двор для скота. Самой кошки рядом не было. Брат Саша увидел под крышей кошары трех играющих тигровой темной расцветки котят. Они были сухощавые, ушки стоячие один на другой похожие.
-Эй, бабулька, а как нам определить кот или кошка? Мы же не разбираемся, - крикнул я в сторону далеко стоящей хозяйки.
- Там все коты, от кошек я избавилась в первую очередь, - крикнула бабулька.
Дело было за малым - поймать их. Саша полез как старший на чердак, я стоял с поднятым вверх лицом, отчего в затылке затекало.
- Ну что там так долго? - крикнул я брату.
- Сам лезь сюда, помогай, их не поймать, бегают как бурундуки, - с недовольством в голосе ответил Саша.
Как будто этого приглашения и ждал, я радостно полез по торчащим в углу кошары концам бревен, уложенных при строительстве этого причудливого здания, где щели между бревен были заделаны коровьими лепешками.
- Лови, лови, к тебе бежит! - крикнул брат как только моя голова появилась на уровне пола чердака.
В это мгновение я увидел перед собой котенка, который на всем бегу резко всеми четырьмя лапами словно стоп-краном остановился в полуметре от меня с испуганными огромными мультяшными глазами и длинным высоко задранным вверх хвостом.
- Ой, блин, он мне глаз похоже расцарапал, ничего не вижу! - крикнул я брату, закрыв от боли глаза, при этом держась крепко руками за торчащие концы бревен чтобы не упасть.
Брат не мог встать в полный рост, поэтому на четвереньках быстро прискакал ко мне, чтобы посмотреть что случилось.
- Глаза открыть можешь? - испугано спросил Саша.
- Не могу, он мне когтями прямо в глаз, ничего не вижу, помоги спуститься, - попросил я, изливая от боли слезы, но слезы шли не от плача, а сами собой.
Брат аккуратно, как мне показалось очень долго, спустился из-под чердака и стоя подо мной подсказывал куда ставить ногу и держаться руками. Так потихоньку-помаленьку я оказался на земле.
- Как ловить то их? Они же слишком быстрые? - в недоразумении спросил брат.
- Пусть бабулька сама ловит, она-то в своей кошаре небось всю молодость пролазила под чердаками, - недовольно пробурчал я, - надеюсь, зрение мне вернется.
Бабулька намазала мне глаз какой-то мазью, отчего сразу стало легче.
- Эх вы, охотнички, глупые еще как эти котята, сейчас увидите как я вам их поймаю, - сказала, преувеличивая свою роль, старушка и направилась в дом за чем-то.
Оттуда она вышла с большой картонной коробкой из-под телевизора в одной руке и глубокой металлической тарелкой во второй.
- Чё стоите? Тащите ящик к кошаре, - крикнула двум, как она выразилась, глупцам.
Мы с нетерпением ожидали какую хитрость придумала старушка. Она налила в миску молоко, над ним установила коробку, держащейся одной стороной на палочке. К палке она привязала длиный шпагат.
- Я понял, это же капкан, мы так голубей на школьной крыше ловили! - крикнул я от радости.
- Чего ты врешь, голубей он ловил, а что тогда котенка так изначально не ловил? - возмущено пробурчала бабулька.
- А где бы я ящик с молоком взял, вы же видели что мне с глазом не до Вашего котенка было, - пошел я в словесную атаку.
- Значит дерзишь и котенок тебе не нужен? - спросила недовольная старушка.
- Мой подарок забрали, а котенка значит жалко отдавать стало да? - продолжал я.
- Да хоть всех забирай и кошку-рожалку тоже, - была на том хозяйка.
А Саша тем временем, не обращая внимания на нашу перебранку, притаился словно на охоте и резким движением за шпагат прихлопнул всех троих котят картонной коробкой. Коробка сразу зашевелилась, Саша побежал накрыть коробку своим весом, чтобы она не перевернулась и арестанты не освободились из неволи.
- Коробку поднимать нельзя, а то они все выскочат наружу одновременно, надо маленькую дырку сделать, чтобы руку туда просунуть и одного за голову вытащить, - сказала бабулька. - Остальных так и продержу в закрытой коробке, чтобы новые хозяева забрали сегодня.
На ощупь и наугад старушка вытащила из коробки как на передаче «Поле чудес» подарок. Им оказался милый котенок, который в кровь расцарапал руку старушки. «Так тебе и надо, вредина», - подумал я про себя, но словами я довольно произнес: «Век жизни Вам бабулька и счастья полон двор».
Я принес котенка домой в куртке, чтобы по дороге он не убежал и выпустил его в своей комнате. В доме не было межкомнатных дверей. Он первое время носился по дому как ошпаренный и успокоился на верхней полке шкафа для зимних шапок.
- Слезай сюда, как там тебя…, - призадумался я.
-Пусть будет Мурка, - вставил свое предложение Саша.
- Мурка, Мурка, слезай сюда, - продолжил я.
Но он ни как не хотел слазить. Всю неделю прожил он на этой полке, только ночью спускаясь полакать молочко. Через год он вырос в крепкого с размером камышового кота. Поскольку подвал был у нас общий с соседом, наш Мурка переловил всех мышей в доме и даже в огороде. Каждое утро он притаскивал труп мышки и клал его на самое видное место. За это мама кормила его бараниной и рыбой. Такой равноценный обмен. Он это понял, зачем есть грязное мясо мыши, когда можно жить по-человечески, получая за достойную работу свою оплату в виде свежего мяса.