Депрессия в СССР считалась болезнью или «буржуазной выдумкой»?
Представьте: 1975 год, психиатрическая больница в Подмосковье. Пациент жалуется на апатию, нежелание жить, постоянную тоску. Диагноз — «неврастения». Лечение — электрошок и месяцы тяжёлых препаратов.
Сегодня такой подход кажется варварством. Но для тысяч советских людей это была единственная доступная помощь.
К концу статьи вы узнаете, какие методы реально применяли в СССР — и почему они часто приносили больше вреда, чем пользы.
Депрессия? Нет, «неврастения»
В Советском Союзе депрессии как диагноза практически не существовало.
Врачи предпочитали термины «неврастения», «астенический синдром». В тяжёлых случаях сразу ставили «шизофрению». Само слово «депрессия» звучало почти как идеологическое отклонение.
1Логика власти: в стране победившего социализма не может быть массовых психических расстройств. Если человек грустит — значит, морально разложился или просто ленится.
Признаться в таком диагнозе означало поставить крест на будущем. Увольнение с работы, проблемы с детьми, клеймо на всю жизнь.
Но люди болели. И их лечили доступными способами...
Электрошок и инсулин: что переживали пациенты
Какие методы применяла советская психиатрия?
Электросудорожная терапия.
Электрический ток пропускали через мозг, вызывая искусственный припадок. Часто без анестезии и защиты от травм — в отличие от западных стандартов того времени.
После курса процедур пациенты становились более спокойными. Но вместе с болезненными симптомами исчезала и часть личности.
Инсулиновая кома.
Вводили большие дозы инсулина, погружая в состояние глубокой гипогликемии. Мозг «перезагружался» от нехватки глюкозы. Смертность составляла 1-2% — по медицинским меркам огромная цифра.
Нейролептики первого поколения.
Аминазин, галоперидол, тизерцин назначали в больших дозах. Препараты подавляли не только психоз, но и все эмоции. Побочные эффекты: тремор, мышечная скованность, полная эмоциональная заторможенность.
Из воспоминаний бывшего пациента: «После трёх месяцев аминазина я не мог ни плакать, ни смеяться. Только сидел и смотрел в стену».
Лечебный труд: как «перевоспитывали» больных
Принудительная трудотерапия была краеугольным камнем советской психиатрии.
Считалось: труд лечит душу. Пациентов заставляли работать в прачечных, мастерских, на подсобных участках больниц. Независимо от состояния.
Человека в глубокой депрессии, который еле встаёт с постели, принуждали к физической работе. «Лень побороешь — депрессия пройдёт».
Из архивных документов: одна из московских больниц отчитывалась о «100% трудовой занятости». Люди работали по 8 часов бесплатно — это называлось лечением.
Сегодня мы понимаем: при депрессии нужна поддержка, а не принуждение. Но тогда думали иначе.
Когда диагноз ставили за инакомыслие
Самая мрачная глава — политическая психиатрия.
«Неадекватное поведение» — понятие растяжимое. Критика власти могла стать поводом для диагноза «шизофрения с бредовыми идеями». Нежелание работать на заводе — «асоциальная психопатия».
Попасть в психбольницу было легко. Выйти — почти невозможно.
Владимир Буковский вспоминал: «В психушке я встретил десятки людей, вина которых — они думали не так, как требовалось».
Система работала как репрессивный механизм, замаскированный под медицину.
Современные методы: революция в лечении
Как лечат депрессию сегодня?
Тогда: электрошок без защиты, инсулиновые комы, подавление личности.
Сейчас: психотерапия, антидепрессанты нового поколения, бережные методики.
Тогда: депрессия = слабость характера.
Сейчас: депрессия = заболевание мозга, которое успешно лечится.
Тогда: изоляция и стигма.
Сейчас: реабилитация и возвращение к полноценной жизни.
Революция в понимании: человека перестали «ломать», чтобы исправить. Начали лечить, сохраняя его личность.
Главная опасность: не методы, а система
Депрессия в СССР была не медицинской проблемой, а идеологической.
Людей не лечили — «корректировали». Не понимали природу болезни — подавляли симптомы. Видели в пациенте не личность, а «дефектный элемент» системы.
Да, методы были жестокими. Но главная трагедия — в отношении к психическим расстройствам как к позору и отклонению от «нормы советского человека».
Сегодня мы знаем: депрессия — такая же болезнь, как диабет или гипертония. Её можно и нужно лечить. А главное — больной остаётся человеком, достойным уважения и поддержки.
Важно помнить эти уроки, чтобы никогда не повторять ошибок прошлого.
Как вы думаете, что было опаснее: сами методы лечения или то, что депрессию не признавали полноценной болезнью? Поделитесь мнением в комментариях — тема сложная, но важная для понимания.