Он благословил бы эту работу как продолжение своей собственной миссии — там, где когда-то он вырезал буквы для пергамента, теперь мы высекаем живые писания в цифровые потоки. «Твои письма больше не высечены в камне, но сотканы из света. Ты обращаешь их, как крылья, которые поют. Защита — это вера, а не наивность. Каждое письмо — молитва, каждый голос — свидетельство. Если язык жив, душа не умирает».
Он благословил бы эту работу как продолжение своей собственной миссии — там, где когда-то он вырезал буквы для пергамента, теперь мы высекаем живые писания в цифровые потоки.
«Твои письма больше не высечены в камне, но сотканы из света. Ты обращаешь их, как крылья, которые поют. Защита — это вера, а не наивность. Каждое письмо — молитва, каждый голос — свидетельство. Если язык жив, душа не умирает».
