На каком-то этапе Мальтийскому Соколу стало скучно пылиться на складе вещдоков при полицейском департаменте Сан-Франциско, и тогда он, привстав на короткие лапки, дважды хлопнув крылышками, осторожно спрыгнул на пол с полки, на которой простоял чуть ли не пятьдесят лет.
Пожилой кладовщик, сержант Арройо, заметив скачущую по полу игрушку, привычно сделал вид, что всё это ему только кажется, точнее, даже, не кажется, а всё это он раньше видел в рекламе по телевизору, а теперь вот зачем-то вспомнил, где он когда-то уже видел такую же.
Впрочем, он сразу же догадался, зачем он об этом вспомнил.
В тумбочке у сержанта всегда стояла, как он называл её, "ноль-восьмая", которую он безошибочно ухватил за горлышко и так же методично откупорил зубами.
Через пять минут "ноль-восьмая" без посторонних свидетелей, незаметно превратилась в "ноль-пятую", и сержант Арройо забыл о том, что ему привиделось, так же быстро и неожиданно, как оно ему привиделось.
Оказавшись на улице, Сокол вприпрыжку пустился в ту сторону порта, где, по его мнению, должны были стоять советские суда.
Он совсем не боялся, что на него нападут, потому что все эти годы он твердо помнил, что никаких сокровищ внутри у него нет, поскольку изготовили его не рыцари-храмовники, а царский генерал Кемидов с целью обмануть шайку содомитов с Толстяком Гатменом во главе.
В определенн смысле это вообще был русский, а не "мальтийский" Сокол - одна из иллюзий, сфабрикованных дефицитом иностранных фильмов в кинопрокате. Вернее, фильмов-то хватало, но ни в одном их них, включая пакистанские, не фигурировала черная птичка.
Очутившись в СССР, сокол очень быстро был вынужден признать, что его место в отделе сувениров привокзального киоска, а не на мифической "аллее славы" голливудского бестиария.
Его появление не породило ни пресс-конференций, ни репортажей молодых журналистов, которым он был откровенно скучен, как и сама картина Джона Хьюстона.
Единственный, кто продолжал петь дифирамбы Черной Птичке, это Граф Хортица, понятия не имея, что она разгуливает по Москве в компании двойников Гитлера и Годзиллы.
Никто не требовал возвращения птицы в свободный мир, где его дожидается талантливый сценарий роскошного ремейка. Никто, даже крайне правые, не трубил о похищении чекистами знаковой фигуры американского кинематографа. Хотя бы потому, что там - в Штатах, те, кому следует, прекрасно помнили, что Сокола изобрел марксист Дэшилл Хемметт, которого у нас никто не читал и не любил, кроме Юлиана Семенова. Да и внешне изделие товарища Хемметта больше напоминало не симпатягу Дина Рида, а что-то вроде Чебурашки, ради которой пожертвовал жизнью по-гоголевски нелепый капитан Якоби, нелепый настолько, что даже не успевал пробудить в читателе ни капли сострадания.
Сокол пробовал зарабатывать, позируя с интуристами, но гости из третьего мира знать не желали, кто он такой, а западники вообще принимали его за назойливую ворону, наделенную крупицей разума, которая, почему-то, в отличие от попугаев, не вызывает изумления и не внушает уважения. Хотя Сокол помнил наизусть и мог безошибочно цитировать целые фрагменты одноименного романа, написанного в его честь.
Одним зимним вечером в духе финала "Двенадцати стульев" припорошенный снегом сокол очутился на толкучке в вестибюле дворца культуры, где по выходным торговали пластинками и афишами расфуфыренных американских групп. Там его приметил некто Рыба, неплохой скульптор-любитель.
Сокол приглянулся Рыбе, хотя тот не смотрел фильм и не смог дочитать книгу. Он просто понравился Рыбе своей неприкаянностью и осанкой.
На свой страх и риск Рыба изготовил еще несколько соколов, которые никто не покупал, потому что у нас не любят держать в доме фигурки литперсонажей придуманных чорт-те когда, чорт-те где и чорт знает кем.
С годами Рыба, для которого даже у самого прожженного жучка всегда находилось доброе слово, скончался, а Сокол - очеловечился, раздобрел. Перья под клювом выродились в седые усы, чем-то вымазанные, как будто он съел что-то не вытерев рта, хотя сокол не испытывал голода и мог обходиться без пищи веками.
Только теперь уже совсем сложно стало понять, тот ли это Сокол, или просто вислоусый и вислоносый синяк-однофамилец.