– Хочешь алименты – откажись от квартиры, – заявил бывший и положил договор на стол.
Ольга сидела за кухонным столом, в руках у неё был чай с ромашкой, давно остывший, с еле уловимым запахом сушёных трав. Она не сразу посмотрела на бумаги. Казалось, если не дотронешься – не случится. Но бумага лежала, белела, и слова уже были сказаны.
– Ты это серьёзно, Слав? – Она подняла глаза, и лицо у неё было спокойное, только в уголках губ что-то дрогнуло.
– Абсолютно, – ответил он, убирая телефон в карман и усаживаясь напротив. – Я же тебя предупреждал. Мне не хочется, чтобы ты наживалась на мне.
– Это, значит, я наживаюсь? – тихо сказала она, даже не возмущённо, а скорее с удивлением. – Это я с ребёнком живу, всё тяну одна, с утра до вечера, а ты раз в месяц присылаешь пять тысяч и считаешь, что великое дело делаешь?
– Я не обязан содержать тебя, – Слава поправил ворот рубашки. Он был одет с иголочки – серый костюм, часы на руке, волосы аккуратно уложены. – Алименты – это не для тебя, а для сына. А ты хочешь и рыбу съесть, и на сковородку не сесть.
Ольга откинулась на спинку стула. Плечи опустились. Хотелось молчать, но молчание он бы принял за слабость.
– Эта квартира, между прочим, родительская. Моя мама нам её отписала, когда мы только поженились. Чтобы нам легче было. А теперь ты хочешь, чтобы я отказалась от неё?
– Мы вместе в ней жили, я тоже в неё вкладывался. И ремонт за мой счёт делался, между прочим. Полностью. Ты только шторы выбирала и ковры.
– Конечно. Потому что ты не разрешал мне работать. «Сиди дома, Олечка, занимайся сыном, потом пойдёшь, когда подрастёт», – передразнила она. – А теперь я, значит, должна и от квартиры отказаться?
Слава развёл руками, как человек, которого пытаются втянуть в неприятный спор.
– Я просто предлагаю компромисс. Тебе – квартира, мне – свобода от этих ежемесячных выплат. Ты же хочешь спокойствия?
Ольга встала и подошла к окну. На улице шёл дождь, тёмные капли стучали по подоконнику. Под деревом стоял их сын – Кирилл. Промокший, с портфелем в одной руке и зонтом, который не хотел раскрываться, в другой. Она постучала в стекло, Кирилл поднял голову.
– Беги, Кирюша, беги!
Мальчик рванул к подъезду.
– Ты сам слышишь, что говоришь? – Она не оборачивалась. – Хочешь, чтобы я продала свою долю и осталась с ребёнком неизвестно где?
– Я не прошу продавать. Просто откажись в мою пользу. Я бы выкупил твою часть. По справедливой цене. Или мы сдавали бы её и делили доход.
– А алименты?
– Вот об этом и речь. Ты получаешь что-то одно. Или алименты. Или долю.
– Это шантаж, Слава. И низкий.
– Это расчёт. И здравый смысл.
Он налил себе воды из графина. Вёл себя спокойно, уверенно, как на переговорах. Ему сейчас надо было дожать, надавить чуть сильнее.
Вошёл Кирилл. Снял ботинки, повесил куртку. Заглянул в кухню.
– Привет, пап.
– Привет, сынок. Как дела в школе?
– Нормально. Нам контрольную по математике перенесли. А ты чего приехал?
– Да вот, маму навестить.
Кирилл кивнул и пошёл в комнату. Дверь захлопнулась. Слава отодвинул бумаги к Ольге.
– Подумай. Я не враг тебе. Просто надо всё уладить по уму. Нам с тобой ещё сына растить.
Ольга взяла листы, мельком взглянула: стандартный договор отказа, нотариальное оформление. Он всё подготовил заранее.
– И сколько ты мне даёшь времени?
– Неделя.
– А если я не соглашусь?
– Тогда подаю иск. И суд сам решит. А там, глядишь, и раздел имущества пересмотрят.
Он встал, поправил пиджак, достал телефон.
– Я поехал. Мне ещё на объект надо заехать. Ты подумай.
– Ага. Спасибо, что заехал. Как всегда – с заботой.
Он ушёл. Тихо. Даже не хлопнул дверью. Ольга села за стол и уставилась в бумагу. Слов не видела. Слышала только, как Кирилл в комнате расставляет по полке машинки, те самые, что когда-то подарил Слава.
Поздно вечером она зашла в комнату сына, села рядом на кровать.
– Кирюш, скажи мне честно. Ты хочешь, чтобы папа приходил почаще?
Мальчик замялся.
– Ну… если честно, да. Когда он есть, как-то веселее. Он мне иногда что-то рассказывает. И в цирк обещал сходить.
– А тебе с мамой не весело?
– С тобой хорошо. Но ты вечно уставшая. То работа, то уборка, то ужин. С тобой мы только уроки делаем и на рынок ходим.
Ольга улыбнулась. Погладила сына по голове.
– Мам, ты не обижайся. Просто ты как взрослая, а с ним как будто мультик смотришь.
– Я не обижаюсь. Просто думаю…
Она поцеловала сына в лоб, поправила одеяло.
На следующий день она зашла в юридическую консультацию. Там сидел мужчина в очках, с аккуратным пробором.
– Вас интересует вопрос с алиментами?
– Да. И с квартирой.
Она рассказала всё. Сколько прожили. Квартира от матери. Что муж предлагает отказаться от своей доли взамен на алименты.
Юрист выслушал и покачал головой.
– Вы не обязаны на это идти. Алименты – это обязанность отца. Никакой договор не может лишить ребёнка права на содержание.
– Но если я соглашусь?
– Тогда вы добровольно лишаете себя и ребёнка двойной защиты. Квартира – ваша подушка. Алименты – обязанность. Он не имеет права ставить вам условия.
– А если суд?
– Суд встанет на вашу сторону. Особенно если квартира была подарена вашей матерью. Но вы же знаете, как это бывает. Он будет затягивать, подавать встречные иски, оспаривать, нервы мотать.
Она вышла оттуда с чувством, будто у неё за спиной вырос рюкзак с кирпичами.
Вечером позвонила Славе.
– Не буду я ничего подписывать. И от алиментов не откажусь.
– Ну, смотри. Я предложил по-хорошему.
– Ты предложил по-хамски. Это не торг. Это наш ребёнок.
– Я тебя предупредил.
Прошла неделя. Слава подал иск. Прислал копию. Указал, что раз Ольга пользуется квартирой одна, то пусть либо платит компенсацию, либо отдаёт часть.
Ольга сидела с подругой в кафе. Той же, с которой когда-то вместе в роддоме лежали. Светка отломила кусок булочки.
– Да он офигел, твой бывший. У меня муж вообще сбежал в Сочи и алиментов не платит, а ты ещё и квартиру должна отдать?
– Да я и не собираюсь. Просто страшно, что суд затянется. А я и так на двух работах.
– Может, ты накатай в опеку? Пусть проверят, как он ребёнком интересуется. А то только в цирк зовёт раз в месяц, а на собрания и не показывается.
Ольга кивнула. Потом долго не могла уснуть. Пересчитывала деньги, вспоминала разговор с юристом. Решила: будь что будет.
На суд пришла в скромном платье, с папкой в руках. Слава был в костюме. С ним – адвокат. Судья женщина лет пятидесяти, строгая, внимательная.
– Ответчица, вы согласны на мировое?
– Нет.
– Мотивируете?
– Квартира принадлежала моей матери. Мой бывший муж не имеет на неё права. А алименты – это не милость, а обязанность.
Судья кивнула, перелистывая документы. Заседание шло почти час. В конце судья отложила материалы и сказала:
– Суд удаляется для принятия решения.
Ольга сидела, не двигаясь. Слава смотрел на неё исподлобья. Его адвокат что-то писал в блокнот.
Решение огласили через пятнадцать минут. Суд постановил: квартира остаётся за Ольгой. Алименты – по закону, ежемесячно, в размере 25 процентов от дохода.
– Обжаловать будете? – спросила судья.
– Обязательно, – буркнул Слава.
Ольга вышла из зала, на улице уже начинался вечер. Осень была ранняя, жёлтые листья крутились в воздухе. Её встретил Кирилл.
– Ну как, мам?
– Хорошо. Всё хорошо. Пошли домой.
– Папа тоже был?
– Был.
– И что он?
– Всё по закону теперь, сынок.
– Это значит, что он будет платить?
– Будет. А мы с тобой будем жить спокойно. В своей квартире.
Кирилл взял её за руку. Они пошли по тротуару, минуя остановку, где стоял мужчина в сером пальто и долго смотрел им вслед.