— Мам, где деньги на лекарства? — Ирина держала в руках пустой конверт, который ещё вчера был туго набит купюрами.
Галина Михайловна суетливо вытирала руки о передник, избегая дочкиного взгляда.
— Витенька попросил взаймы... У него срочные дела, понимаешь.
— Какие ещё срочные дела? Ты без таблеток уже третий день! Давление скачет, а ты всё про какого-то Витеньку!
— Не кричи на меня! — мать отвернулась к окну. — Он вернёт, обещал. Витя — хороший человек, он обо мне заботится.
Ирина поставила пустой конверт на потёртый кухонный стол и села напротив матери. За восемь месяцев та сильно сдала — похудела, поседела, в глазах появилась какая-то виноватая поспешность.
— Мам, а помнишь, как ты учила меня в детстве? Говорила: «Иришка, если тебе мальчик конфетку даёт, а потом просит денег — беги от него». Так вот это тот самый случай.
Галина Михайловна резко обернулась:
— Ты что себе позволяешь? Витя не мальчик, он взрослый мужчина! И между нами настоящие отношения, а не детские игры!
В этот момент в прихожей загремели ключи. Виктор вернулся домой.
Всё началось прошлой весной у поликлиники. Галина Михайловна сидела на лавочке, дожидаясь своей очереди к кардиологу, когда рядом устроился приятный мужчина лет пятидесяти с небольшим. Волосы ещё густые, хоть и с проседью, рубашка чистая, туфли начищенные.
— Тоже на приём? — участливо поинтересовался он.
— Да, сердце шалит, — вздохнула она.
— А я вот печень проверяю. Врачи говорят, нужно беречь здоровье. Особенно когда некому о тебе позаботиться.
Так они разговорились. Виктор Петрович, недавно развёлся, живёт один. Сочувствует её вдовству, понимает, как тяжело без мужского плеча. Галочка ему сразу понравилась — такая интеллигентная, ухоженная. Не то что его бывшая жена.
Через неделю он уже помогал ей таскать сумки с рынка. Ещё через две — чинил кран на кухне. А к концу месяца практически поселился в её двухкомнатной квартирке в панельной девятиэтажке.
Ирина сначала обрадовалась. После смерти отца мать словно увяла, часами сидела у телевизора, жаловалась на одиночество. А тут — мужчина рядом, да ещё такой заботливый! Витя и ужин приготовит, и к врачу проводит, и по дому всё сделает.
Правда, работу он найти всё не мог. То специальность не та, то возраст не подходит, то начальник попался вредный. Но ничего, Галина Михайловна не жадная — пенсия небольшая, всего двенадцать тысяч, но на двоих хватает. Витя экономный, не требует лишнего.
Первые тревожные звоночки прозвенели месяца через три. Виктор как-то между делом попросил у Галины Михайловны «пятьсот рублей на бензин — нужно по делам съездить». Потом понадобилась тысяча «на лекарства для больной сестры». Затем две тысячи «на оплату долгов по коммунальным услугам в старой квартире».
Деньги он не возвращал, но так мило извинялся! Обещал расплатиться, как только найдёт работу. А пока — что поделаешь, кризис.
— Ты главное не беспокойся, Галочка. Мужчина в доме должен все проблемы решать. Ты отдыхай, заслужила.
— Привет, дорогая! — Виктор влетел в кухню, как вихрь. — О, Ирочка приехала! Как дела у любимой дочурки?
Ирина окинула его оценивающим взглядом. Рубашка новая, джинсы тоже явно недешёвые. А на запястье поблёскивают часики, которых вчера точно не было.
— Дела у меня нормальные, Виктор Петрович. А вот у мамы не очень. Лекарства закончились, а денег на новые нет. Случайно не знаете, куда подевались восемь тысяч из конверта?
Виктор театрально всплеснул руками:
— Ах да, совсем забыл сказать! Галочка, я деньги потратил на оформление документов для трудоустройства. Завтра иду на собеседование в серьёзную фирму. Если возьмут — зарплата будет приличная, сразу всё верну!
— Завтра воскресенье, — сухо заметила Ирина.
— Ну... в понедельник тогда. Или в среду. В общем, на днях точно!
Галина Михайловна засуетилась:
— Иришка, не придирайся! Витя для нашего же блага старается. Найдёт хорошую работу — заживём прилично.
— Мам, а ты случайно не помнишь, сколько раз он уже «завтра идёт на собеседование»? Я считала — семнадцать за полгода. Успешность впечатляющая!
Виктор нахмурился:
— Не понимаю, что ты имеешь против меня, Ирина. Твоя мать нашла своё счастье, а ты строишь из себя злую мачеху.
— Какое счастье? Мама без лекарств сидит, на еде экономит, а ты новые тряпки покупаешь!
— Иришка! — возмутилась Галина Михайловна. — Как ты смеешь так говорить! Витя мне не чужой человек, он...
— Он паразит, мам! Ты это поймёшь, когда останешься без копейки!
В тот же вечер Ирина созвонилась с братом Андреем. Тот жил в областном центре, приезжал редко, но к сестриным словам прислушался.
— Значит, так, — решительно заявил он на следующей неделе, ввалившись в мамину квартиру. — Я всё выяснил про твоего Витеньку. Хочешь узнать, на что он потратил твои сбережения?
Галина Михайловна побледнела, но упрямо сжала губы:
— Не хочу ничего слушать! Вы просто завидуете моему счастью!
— Карточные долги, мам. Он в подпольном казино проигрался. И не впервые — у него уже три таких «романа» за спиной. Пенсионерочек разводит профессионально.
— Врёшь! — Галина Михайловна вскочила с дивана. — Витя честный человек, он никогда...
— А это что? — Андрей выложил на стол распечатки. — Справка из управления социальной защиты. Бабушка Клавдия Семёновна, 72 года, квартира на Молодёжной. Полгода назад познакомилась с «добрым мужчиной» Виктором Петровичем. В итоге — остаться без копейки и чуть инсульт не схватить.
— Неправда...
— А вот ещё одна. Антонина Васильевна, 69 лет. Тот же почерк — сначала забота, потом просьбы взаймы, потом исчезновение со всеми сбережениями.
В этот момент в квартире появился сам Виктор. Услышав голоса, он на цыпочках подкрался к кухне и прислушался. Лицо его перекосилось.
— Галя! — рявкнул он, врываясь в комнату. — Что тут происходит?
— Вот что, — Андрей сунул ему под нос справки. — Объясни-ка, как это понимать?
Виктор пробежал глазами по бумагам, и Ирина увидела, как мелко дрогнули его веки. Но через секунду он уже изображал праведное негодование:
— Это подделка! Клевета! Галочка, ты же видишь — твои дети готовы на всё, лишь бы избавиться от меня!
— Почему избавиться? — невинно поинтересовалась Ирина. — Мы ведь не против твоего счастья. Просто верни маме деньги и живите спокойно.
— Каких денег? Я ничего не брал!
— А восемь тысяч на «документы» что, сами испарились?
— Это... это были не деньги, а инвестиция в наше общее будущее!
Галина Михайловна металась между детьми и сожителем, как загнанная мышь. Ей хотелось поверить детям, но ещё больше хотелось, чтобы всё это оказалось ошибкой.
— Витя, — тихо сказала она, — просто скажи честно. Были у тебя другие женщины или нет?
— Галочка! Как ты можешь такое спрашивать? После всего, что между нами было!
— Отвечай прямо, — жёстко потребовал Андрей.
Виктор понял, что попался. Отчаянно заметался взглядом по комнате, потом взял себя в руки и перешёл в наступление:
— Хорошо, были! И что с того? Я искал свою любовь, искал женщину, которая меня поймёт! А нашёл только жадных старух, которые хотели купить себе мужика! А с Галочкой — это совсем другое! Это настоящие чувства!
— Настоящие? — Ирина фыркнула. — За какие такие чувства ты украл у неё последние деньги на лекарства?
— Не украл, а взял взаймы! И вообще — твоя мать взрослая женщина, сама решает, кому и что давать!
— Именно! — неожиданно подала голос Галина Михайловна. — Витя прав. Это мои деньги, и я сама решаю, как ими распоряжаться.
Дети оторопели. Мать встала рядом с Виктором и взяла его под руку.
— Мам, ты что творишь? — прошептала Ирина.
— Я выбираю свою жизнь. Вы хотите сделать меня несчастной, а Витя — единственный, кто думает о моём благе.
Виктор понял, что момент настал. Пора ставить ультиматум.
— Галочка, — сладко промурлыкал он, — ты слышишь, что говорят про меня твои дети? Они хотят нас разлучить. Наверное, уже квартирку твою поделили между собой.
— Что ты несёшь? — возмутился Андрей.
— А то и несу! Вы ждёте, когда мамочка помрёт, чтобы наследство получить! А я люблю её живую, понимаете? Мне от неё ничего не нужно, кроме её самой!
— Да ты же её до нищеты доведёшь!
— Лучше нищета с любимым человеком, чем богатство с детьми-эгоистами! — выпалил Виктор и тут же понял, что переборщил.
Но Галина Михайловна словно не услышала его слов. В её глазах светился какой-то болезненный блеск:
— Витенька прав. Вы думаете только о себе. А он — обо мне.
— Мама, одумайся! — Ирина схватила её за руки. — Да посмотри на него! Он же даже не скрывает, что хочет тебя обобрать!
— Хватит! — рявкнула Галина Михайловна таким голосом, что все опешили. — Галя, — вкрадчиво сказал Виктор, — им придётся выбирать. Либо они перестают вмешиваться в нашу жизнь, либо...
— Либо что? — прошипела Ирина.
— Либо мне придётся уйти. И тогда твоя мама останется совсем одна. А одиночество — штука страшная. Можно и с ума сойти от одиночества.
Галина Михайловна задрожала. Последние восемь лет после смерти мужа были для неё настоящим кошмаром. Пустые вечера, пустая постель, пустые разговоры с телевизором. А тут — мужское плечо, мужской голос, мужская забота. Пусть даже за деньги.
— Мама, — тихо сказала Ирина, — мы же не бросали тебя. Мы приезжали, звонили, помогали...
— Приезжали на полчаса! Звонили раз в неделю! А он со мной каждый день, каждую минуту!
— Потому что жрёт твою пенсию! — не выдержал Андрей.
— Всё! — взвизгнула Галина Михайловна. — Хватит! Выбирайте — либо вы принимаете мой выбор и относитесь к Вите уважительно, либо убирайтесь из моего дома и больше не появляйтесь!
— Мам... — растерянно пробормотала Ирина.
— Я сказала — убирайтесь! И ключи оставьте! Больше не нужны мне такие дети!
Прошло полгода. Длинные осенние вечера, короткие зимние дни, робкая весна. Галина Михайловна сидела на кухне и пересчитывала мелочь — двадцать три рубля и восемьдесят копеек. Этого хватит на полбуханки хлеба и пакет молока.
Виктор ушёл две недели назад. Просто собрал вещи и исчез, даже записки не оставил. К тому времени у неё не осталось ни копейки — пенсия уходила на его «неотложные нужды», последние сбережения он потратил на новый телефон «для поиска работы».
Холодильник пустой. В шкафу — банка гречки и пачка соли. От прежней мебели остались только стол, два стула и кровать — остальное Витя постепенно продал «на время, до зарплаты».
Галина Михайловна взяла в руки старый номеронабиратель и набрала дочкин номер. Долгие гудки, потом знакомый голос:
— Алло?
— Иришка... это я.
Пауза. Долгая, болезненная пауза.
— Мама? Что случилось?
— Ничего... просто... хотела поговорить.
— Как дела?
— Нормально. Всё нормально.
Ещё одна пауза.
— Мам, а где Виктор?
— Он... он уехал. По делам.
— Понятно.
Галина Михайловна хотела сказать правду. Хотела признаться, попросить прощения, умолять о помощи. Но горло перехватывало, а из глаз катились слёзы.
— Мама, ты плачешь?
— Нет... просто простыла немного.
— Может, встретимся? Поговорим?
— Не нужно, Иришенька. У меня всё хорошо. Витя скоро вернётся.
— Мама...
— Прости, я положу трубку. До свидания.
Галина Михайловна отключила телефон и снова посмотрела на мелочь в ладони. Двадцать три рубля и восемьдесят копеек. На больше её уже не хватало.
А в соседней квартире играл телевизор, смеялись дети, лаяла собака. Жизнь продолжалась. Только без неё.