Молчание песков: сфинкс, которого не заметили
Есть одна странность в истории Великого Сфинкса, которая смущает куда больше, чем его отбитый нос. Этот исполин, высотой с шестиэтажный дом и длиной с футбольное поле, умудрился остаться невидимкой для самых дотошных хроникеров древности. Когда Геродот, отец истории, в V веке до нашей эры бродил по плато Гиза, он с педантичностью бухгалтера описывал строительство Великих пирамид. Он записал все, что ему рассказали жрецы: сколько редьки, лука и чеснока съели строители, как тащили гигантские блоки, сколько лет ушло на каждую гробницу. Он описал все, что видел и слышал, но о колоссальной статуе льва с человеческим лицом, лежащей в двух шагах от пирамиды Хефрена, не обмолвился ни единым словом.
Это молчание оглушает. Мог ли дотошный грек, не упустивший ни одной детали, просто не заметить самую большую монолитную скульптуру на планете? До него Египет посещал Гекатей Милетский, после него — Страбон. Их записки обстоятельны и подробны, но и в них нет ни строчки о Сфинксе. Это порождает неудобный вопрос: а был ли Сфинкс в то время на виду? Ответ, как ни странно, можно найти у римского натуралиста Плиния Старшего. В своей «Естественной истории» он мимоходом упоминает, что в его время, в I веке нашей эры, Сфинкса в очередной раз «очистили от песков».
Оказывается, исполин веками вел неравную борьбу с пустыней. Песок, гонимый западными ветрами, неумолимо заносил его, порой скрывая по самую шею. Статуя то появлялась из небытия, то снова исчезала в песчаной пучине. Фараоны Нового царства, такие как Тутмос IV, считали за честь «освободить» божество из песчаного плена, о чем гордо сообщали на стелах, установленных между его лапами. Потом приходили римляне, арабы, и каждый раз находились энтузиасты, откапывавшие древнего стража. Эта циклическая борьба с песками продолжалась вплоть до начала XX века, когда его наконец расчистили окончательно.
Это объясняет, почему Геродот мог его не видеть — возможно, в тот момент над песком возвышалась лишь голова, которую он мог принять за одну из многих статуй, разбросанных по некрополю. Но это порождает другую загадку. В египетских папирусах времен строительства пирамид, где скрупулезно учитывался каждый потраченный кирпич и каждый съеденный хлеб, нет ни одного хозяйственного документа, связанного с возведением Сфинкса. Мы знаем о пирамидах почти все, но о том, кто, когда и зачем высек из скалы этого гиганта, нет ни единой строчки. Он словно возник из ниоткуда, без сметы и без проекта, молчаливый и вечный, как сама пустыня.
Шрамы от потопа: спор о возрасте исполина
Долгое время считалось аксиомой, что Сфинкс — ровесник пирамиды Хефрена, то есть ему около 4500 лет. Эту версию, казалось, ничто не могло поколебать. Лицо статуи, как утверждали египтологи, — это портрет самого Хефрена, а расположение рядом с его пирамидой не оставляет сомнений в том, кто был заказчиком. Но в конце XX века эта стройная теория начала трещать по швам, и трещины пошли не от историков, а от людей совершенно других профессий.
Все началось с аварийного состояния памятника. Когда в 1988 году от шеи Сфинкса отвалился 350-килограммовый кусок известняка, ЮНЕСКО забило тревогу. Начались масштабные исследования, и первые же результаты принесли сенсацию. Группа японских археологов во главе с профессором Сакуджи Иошимурой, просветив статую эхолокатором, пришла к ошеломляющему выводу: камень, из которого высечен Сфинкс, был обработан значительно раньше, чем блоки соседних пирамид. Речь шла не о возрасте самой скалы, а именно о времени ее обработки.
Но настоящий удар по традиционной датировке нанесли геологи и гидрологи. Они обратили внимание на характер эрозии на теле Сфинкса. В то время как голова, высеченная из более прочного известняка, пострадала в основном от ветра и песка, туловище, находящееся в котловане, было изъедено глубокими вертикальными бороздами. По мнению таких исследователей, как Джон Энтони Уэст и геолог Роберт Шох, это классические следы водной эрозии, вызванной обильными и продолжительными дождями.
Но вот незадача: 4500 лет назад, во времена Хефрена, климат в Египте был уже таким же засушливым, как и сегодня. Период сильных дождей, способных оставить такие шрамы на камне, закончился в этом регионе за несколько тысячелетий до этого. Гидрологические исследования привели к выводу, что Сфинкс должен был стоять под проливными дождями не одну сотню лет. Это отодвигало дату его создания вглубь времен, в эпоху, когда Сахара еще была цветущей саванной. Британские ученые, повторив исследования, назвали еще более смелую дату — около 12 тысяч лет до нашей эры. Это примерно совпадает с предполагаемой датой окончания последнего ледникового периода и гипотетического Всемирного потопа.
Эта теория, конечно, была встречена академическим сообществом в штыки. Египтологи утверждают, что эрозию можно объяснить и другими причинами: подъемом грунтовых вод, кислотными дождями или низким качеством известняка. Кроме того, они справедливо указывают, что у нас нет никаких свидетельств существования цивилизации, способной 12 тысяч лет назад создать столь монументальное сооружение. Но следы на камне упрямы. Спор о возрасте Сфинкса продолжается, и он превратился из чисто научного в мировоззренческий. Если правы геологи, то всю официальную историю древнего мира придется переписывать.
Лицо без имени: чей лик хранит известняк?
Даже если оставить в стороне споры о возрасте, остается главный вопрос: кого изображает Сфинкс? Подавляющее большинство египтологов твердо убеждено, что это портрет фараона Хефрена (Хафры). Аргументы просты: статуя стоит рядом с его пирамидой, а при строительстве храма у лап Сфинкса использовались блоки того же размера. Кроме того, неподалеку была найдена великолепная диоритовая статуя самого Хефрена, которая сейчас хранится в Каирском музее. Именно с ней и принято сравнивать лицо исполина. Известный египтолог Айвор Эдвардс писал: «Хотя лицо Сфинкса несколько изувечено, оно все еще дает нам портрет самого Хефрена».
Однако эта уверенность основана скорее на традиции, чем на неопровержимых фактах. Ни на самом Сфинксе, ни в окружающих его храмах нет ни единой надписи, которая бы связывала его с Хефреном. А «Инвентарная стела», найденная в Гизе в XIX веке, и вовсе утверждает, что Сфинкс уже стоял здесь во времена отца Хефрена, Хеопса, который лишь «отреставрировал» его. Правда, большинство ученых считают эту стелу поздней подделкой.
Более серьезные сомнения возникли, когда за дело взялись криминалисты. Группа независимых исследователей пригласила Фрэнка Доминго, опытного полицейского эксперта из Нью-Йорка, специалиста по составлению фотороботов и идентификации личностей. Он провел несколько месяцев, тщательно сравнивая лицо Сфинкса и лицо диоритовой статуи Хефрена по всем правилам криминалистической экспертизы. Его вывод был категоричен: «Эти два произведения искусства изображают двух разных лиц. Фронтальные пропорции — и в особенности углы и лицевые выступы при боковом обзоре — убеждают меня в том, что Сфинкс — это не Хефрен».
К этому добавляется и еще одна странность: непропорционально маленькие размеры головы по сравнению с массивным львиным телом. Это навело некоторых исследователей, в том числе геолога Роберта Шоха, на мысль, что изначально у статуи была голова льва. А позже, уже в династический период, один из фараонов (возможно, Хефрен или кто-то другой) приказал высечь из этой львиной головы свой собственный портрет. Это объяснило бы и отсутствие пропорций (голову пришлось вписывать в уже существующий объем), и следы более древней водной эрозии на теле, которой нет на переделанной голове.
Лицо Сфинкса пострадало не только от времени, но и от людей. Легенда о том, что нос ему отбили пушечным ядром солдаты Наполеона, — всего лишь миф. Арабские историки еще в XV веке писали, что лик исполина пострадал от руки ревностного борца с идолами. Позже мамлюки испытывали на нем меткость своих пушкарей. А ритуальная борода, некогда украшавшая его подбородок, покинула свое место и отправилась в Британский музей. Так, веками, люди оставляли на его загадочном лике свои следы, пытаясь то ли подчинить его себе, то ли стереть память о нем, но он молчаливо взирал на смену цивилизаций, храня тайну своего имени.
Зал летописей и мать страха: в поисках тайных комнат
Там, где официальная наука умолкает, слово берет мистика. И Сфинкс, как ни один другой памятник, стал магнитом для всевозможных эзотерических теорий и пророчеств. Самая известная из них связана с именем американского «спящего пророка» Эдгара Кейси. В 1930-40-х годах, находясь в трансе, он предсказал, что однажды под правой лапой Сфинкса будет найдена тайная комната, которую он назвал «Залом Свидетельств» или «Залом Летописей». По его словам, в этой комнате хранятся артефакты и знания погибшей цивилизации атлантов, которые поведают человечеству его истинную историю.
Долгое время это пророчество считалось не более чем фантазией. Но в 1989 году группа японских ученых из университета Васэда, проводившая геофизические исследования плато Гиза, сделала поразительное открытие. С помощью радаров они обнаружили под левой лапой Сфинкса узкий тоннель, уходящий на глубину в сторону пирамиды Хефрена. А к северо-западу от Камеры Царицы в пирамиде Хеопса была найдена большая полость. Японцы были готовы начать бурение, но египетские власти внезапно запретили им дальнейшие работы.
Несколько лет спустя американский геофизик Томас Добецки, используя сейсмическое оборудование, подтвердил наличие большой прямоугольной камеры на глубине около пяти метров под передними лапами Сфинкса. Но и его исследования были так же внезапно остановлены в 1993 году. С тех пор египетское правительство наложило официальный запрет на любые геологические и сейсмологические изыскания в непосредственной близости от Сфинкса. Эта завеса секретности лишь подогрела слухи о том, что власти что-то скрывают, и что «Зал Летописей» — не просто выдумка.
К тайнам подземелий добавляются и загадки на поверхности. Египетский археолог Рудван Аш-Шамаа выдвинул теорию о том, что Сфинкс не был одинок. Он обратил внимание на то, что в древнеегипетском искусстве и мифологии всегда соблюдался принцип симметрии и парности. Если есть бог, должна быть и богиня. Если есть «Отец ужаса» (а именно так — Абу аль-Хаул — называют Сфинкса арабы), то должна быть и «Мать ужаса». По его мнению, одинокая фигура Сфинкса выглядит для египетского мировоззрения неестественно.
В подтверждение своей теории он приводит несколько аргументов. На гранитной стеле Тутмоса IV, стоящей между лапами Сфинкса, изображены две статуи. Есть и другая известняковая табличка, где говорится, что в одну из статуй ударила молния и разрушила ее. Аш-Шамаа указывает на небольшой холм рядом со Сфинксом и утверждает, что под толщей песка там скрывается вторая, женская статуя. Пока это лишь гипотеза, но если она когда-нибудь подтвердится, это заставит нас совершенно по-новому взглянуть на весь комплекс в Гизе.
Страж вечности: кем был великий сфинкс?
Несмотря на все споры и теории, большинство ученых сходятся в одном: кем бы ни был Сфинкс, он был неразрывно связан с культом солнца и идеей царской власти. Он расположен лицом строго на восток, туда, где каждый день рождается солнце — главный символ жизни и возрождения для древних египтян. В период Нового царства его стали отождествлять с богом Хоремахетом — «Хором в горизонте», а фараоны строили рядом с ним храмы, посвященные богу Ра.
Лев в древневосточных цивилизациях всегда был символом солнечного божества и царской мощи. Изображать фараона в виде льва, истребляющего врагов, было обычной практикой. Сфинкс, сочетающий в себе тело могучего зверя и разумное лицо человека (фараона или бога), был идеальным воплощением этой идеи — незыблемой, божественной власти, охраняющей порядок в мире. В этом смысле его главная функция была функцией стража. Он охранял покой погребенных в пирамидах фараонов, священный некрополь Гизы и, возможно, всю египетскую землю от сил хаоса.
Альтернативные теории видят в нем нечто большее, чем просто стража. Сторонники астрономической гипотезы, такие как Грэм Хэнкок, утверждают, что Сфинкс вместе с тремя Великими пирамидами является частью гигантской карты звездного неба, запечатленной на земле. По их расчетам, расположение памятников Гизы точно соответствует расположению звезд пояса Ориона и созвездия Льва в день весеннего равноденствия примерно в 10 500 году до нашей эры. Если это так, то Сфинкс — это не просто статуя, а стрелка гигантских космических часов, отмечающая определенную эпоху в прецессионном цикле Земли.
Эта теория объясняет и львиное тело статуи (указывающее на созвездие Льва), и следы водной эрозии (соответствующие более влажному климату той далекой эпохи). Однако она, как и другие нетрадиционные гипотезы, не находит поддержки в академической науке, которая считает ее не более чем красивой спекуляцией.
Так кем же он был, этот «Отец ужаса»? Стражем гробниц? Портретом фараона? Астрономическим маркером? Хранителем тайных знаний атлантов? Возможно, он был всем этим сразу. За тысячи лет своего существования он впитал в себя множество смыслов и верований. Каждая эпоха видела в нем что-то свое. Для фараонов Нового царства он был богом Хором. Для греков — загадочной душительницей из мифов. Для арабов — отцом ужаса. А для нас он остается величайшей загадкой, немым вопросом, высеченным в камне и обращенным в вечность.