Я выросла в семье, где слово «нет» было редким гостем — чаще удивительным, неуместным и вызывающим беспокойство. Мама, святая женщина, решала все конфликты фразой: «Давайте найдем компромисс».
Вот представьте: мне семь лет, я хочу собаку, папа хочет тишины. Компромисс? Хомяк. Который, кстати, оказался с характером сторожевого пса и грыз всё, до чего мог дотянуться. Особенно любил папины тапочки. Кармическое возмездие существует, знаете ли.
К тридцати годам я превратилась в профессионального соглашателя. Моё «да» было быстрее молнии, часто вылетало до того, как я успевала понять, с чем соглашаюсь.
— Аня, поможешь с отчетом? — спрашивала коллега Вика в пятницу вечером.
— Конечно! — отвечала я, мысленно прощаясь с планами на выходные.
— Солнышко, мама приедет на две недели, — говорил муж Костя.
— Замечательно! — улыбалась я, представляя, как свекровь снова будет переставлять мои кастрюли по «правильной» системе.
Внутри меня будто жил маленький человечек, который беспрерывно кивал, как китайский болванчик на приборной панели такси. И этот человечек не просто соглашался — он старательно записывал каждое «да» в специальную книгу обязательств, которая к тридцати пяти годам стала толще телефонного справочника.
Точкой невозврата стал июнь. Обычный вторник, когда я согласилась:
- Организовать корпоратив для 50 человек
- Испечь торт на день рождения племянника
- Составить презентацию для Костиного выступления
- Помочь соседке выгуливать собаку, пока она в отпуске
- Встретить подругу в аэропорту в 4 утра в среду
И всё это на одну неделю, параллельно с работой и домашними делами.
В тот вечер я стояла у плиты, помешивая суп, разговаривая по телефону с коллегой о корпоративе и одновременно записывая список продуктов для торта, когда Костя спросил:
— Дорогая, ты не могла бы завтра забрать мой костюм из химчистки?
И тут произошло что-то странное. Рот открылся, но вместо привычного «конечно» из него вырвалось резкое, отчетливое:
— Нет.
Время остановилось. Ложка застыла в супе. Коллега замолчала на другом конце провода. Костя приподнял бровь:
— Что ты сказала? — переспросил он.
— Я сказала «нет». Я не могу забрать твой костюм. У меня нет времени.
Это короткое слово повисло в воздухе, как внезапно материализовавшийся объект. Я ощутила легкое головокружение. Будто мое тело, привыкшее к постоянному «да», не знало, как реагировать на этот внезапный бунт.
А потом случилось удивительное. Мир не рухнул. Костя пожал плечами и сказал:
— Хорошо, сам заберу.
Это было похоже на открытие новой суперспособности. Как если бы вы всю жизнь думали, что умеете только ходить, а потом случайно обнаружили, что можете летать.
На следующий день я позвонила подруге:
— Извини, но я не смогу встретить тебя в аэропорту в 4 утра. Возьми такси, я оплачу.
Позже написала соседке:
«К сожалению, не смогу выгуливать твоего пса. Вот контакты хорошей службы выгула собак».
С каждым «нет» мне становилось легче дышать. Будто я выбрасывала по кирпичику из рюкзака, который тащила на своей спине. Мне даже показалось, что я стала ровнее ходить.
Самым трудным оказалось сказать «нет» маме. Она позвонила в субботу с традиционным: «Доченька, мы с папой думаем заехать на обед».
Я сделала глубокий вдох:
— Мама, не сегодня. Я устала и хочу побыть одна.
Тишина в трубке длилась, кажется, целую вечность.
— Ты заболела? — наконец спросила она обеспокоенно.
— Нет, мама. Я просто не могу вас сегодня принять.
Еще через неделю я с удивлением обнаружила, что люди относятся ко мне с большим уважением. Коллеги перестали сваливать на меня дополнительную работу. Костя стал чаще спрашивать, чем может помочь. Даже свекровь как-то притихла с советами.
А самое главное — у меня появилось время. Время для себя. Для книг, которые я давно хотела прочитать. Для прогулок, которые откладывала годами. Для мыслей, которые раньше не успевали оформиться в голове.
Теперь я понимаю, что «нет» — это не кирпичная стена между мной и другими. Это скорее забор с калиткой. Я решаю, когда ее открыть, а когда оставить закрытой. И в этом не эгоизм, а скорее честность перед собой и другими.
Вчера моя племянница Алинка, шестилетняя принцесса с характером генерала, попросила меня нарисовать ей единорога. Я была уставшей после рабочего дня.
— Тетя Аня, нарисуй мне единорога! Сейчас же!
— Нет, солнышко. Не сейчас. Давай завтра, когда я отдохну.
Она посмотрела на меня задумчиво, а потом спросила:
— А можно я тоже буду говорить «нет», когда не хочу что-то делать?
— Конечно, — ответила я. — Это твое право.
И подумала, что я случайно начала революцию в нашей семье.
ЧИТАЮТ СЕЙЧАС