Катя никогда не покупала ничего винтажного. Её квартира была выдержана в стиле минимализма — белые стены, хромированные поверхности, всё новое и блестящее. Но когда она увидела этот телефон на «Авито», что-то внутри неё дрогнуло.
Дисковый аппарат цвета слоновой кости с потёртыми цифрами и тяжёлой трубкой выглядел как артефакт из другой эпохи. Продавец написал лаконично: «Рабочий. СССР. 1984 год». Цена была смешной — тысяча рублей.
— Зачем тебе этот хлам? — спросила её подружка Лиза, когда Катя показала покупку в сторис.
— Для контента, — соврала Катя. На самом деле она сама не понимала, что её зацепило.
Телефон установили на прикроватную тумбочку. Катя даже не стала его подключать — просто любовалась, как солнечные лучи играют на патинированном металле. Для её блога о минимализме это был странный выбор, но подписчикам понравилось. «Иногда прошлое напоминает о себе», — написала она в подписи к фото.
Первый звонок раздался в три утра.
Катя проснулась от резкого трезвона, который показался ей сном. Но звук продолжался — настойчивый, механический, ни на что не похожий. Не её iPhone с мелодичными рингтонами, а именно тот самый советский телефон.
Это было невозможно. Аппарат даже не был подключен к розетке.
Сердце забилось быстрее. Катя включила фонарик на телефоне и осветила тумбочку. Старый аппарат молчал, но она точно слышала звонок. Наверное, соседи смотрят фильм.
На следующую ночь всё повторилось. Три часа утра, тот же звонок. Катя встала, подошла к телефону и впервые заметила, что провод никуда не ведёт — просто болтается в воздухе.
— Это невозможно, — прошептала она.
Но трубка в её руке была тёплой.
На третью ночь Катя была готова. Села в кресло напротив телефона и ждала. Ровно в три зазвонило. Не раздумывая, она схватила трубку.
— Алло?
В трубке шипел эфир, а потом послышался голос — мужской, молодой, отчаянный:
— Наконец-то! Господи, я думал, никто не ответит... Вы меня слышите?
— Слышу. А вы кто?
— Меня зовут Алексей. Я... — голос дрожал. — Я не знаю, как это объяснить. Помогите мне, пожалуйста.
— Помочь с чем?
— Меня хотят убить. Завтра. Точнее, сегодня. Уже четвёртое марта.
Катя посмотрела на экран телефона. 4 марта 2024 года.
— Сегодня четвёртое марта, — сказала она осторожно.
— Да! Но не в том году! — В голосе звучала паника. — У меня 1985-й! Понимаете? Сейчас 1985 год!
Катя почувствовала, как по спине пробегает холодок. Либо это очень изощрённый розыгрыш, либо...
— Это невозможно.
— Я тоже так думал! Но этот телефон... он особенный. Я купил его у старика на барахолке, а он сказал странную фразу: «Время — это река, а некоторые вещи могут быть мостами». Тогда я подумал, что дед просто чокнутый.
— Хорошо, — Катя заставила себя говорить спокойно. — Допустим, я вам верю. Кто вас хочет убить?
— Соседи. Я случайно увидел, как они продают наркотики, а завтра... сегодня утром... они собираются меня убрать.
— Обратитесь в милицию.
— Не поверят. Да и времени нет! Через несколько часов меня не станет. Пожалуйста, вы должны что-то сделать!
— Что я могу сделать из 2024 года?
— Не знаю! Но вы — единственная, кто может меня слышать. Может, найдёте какие-то записи, документы? Мой адрес — улица Кирова, дом 15, квартира 23. Город Тамбов.
Связь прервалась.
Катя долго сидела в темноте, держа в руках молчащую трубку. Это мог быть сон, галлюцинация, розыгрыш. Но что, если нет?
Утром она открыла ноутбук и начала поиски. «Алексей Морозов, Тамбов, 1985, убийство». Поисковые системы выдали несколько ссылок на старые газетные архивы.
И вот оно. Заметка в «Тамбовской правде» от 5 марта 1985 года: «В квартире на улице Кирова обнаружен труп 24-летнего Алексея Морозова. По предварительной версии следствия — самоубийство».
Самоубийство. Никакого убийства.
Вечером телефон снова зазвонил.
— Вы нашли что-нибудь? — голос Алексея звучал ещё более отчаянно.
— Да, но... — Катя замолчала. — Там написано, что вы покончили с собой.
— Что?! Это ложь! Они убьют меня и подстроят самоубийство! Вы должны кому-то сказать!
— Кому? Это было почти сорок лет назад!
— Тогда скажите моей сестре! Марии Морозовой! Она жива, я знаю! Она переехала в Москву, работает врачом. Скажите ей правду!
После разговора Катя провела в интернете несколько часов. Мария Морозова, 1960 года рождения, действительно жила в Москве и работала кардиохирургом в НИИ Склифосовского. На сайте клиники была даже её фотография — пожилая женщина с добрыми глазами и такими же, как у Алексея, густыми бровями.
На следующий день Катя поехала к ней.
— Вы хотите поговорить об Алексее? — Мария Петровна удивлённо посмотрела на неожиданную гостью. — Но почему сейчас? Он умер почти сорок лет назад.
— Я знаю, это звучит безумно, — Катя собралась с духом, — но он звонит мне. Из прошлого. Говорит, что его хотят убить.
Лицо Марии Петровны побледнело.
— Откуда вы это знаете?
— Простите?
— Я никому не рассказывала. Даже следователю. Но Лёша звонил мне в ту ночь. Сказал, что боится соседей, что они торгуют наркотиками. Я посоветовала ему быть осторожнее и обязательно заявить в милицию утром. — Слёзы заблестели в её глазах. — А утром его нашли мёртвым.
— Вы не поверили в самоубийство?
— Никогда. Лёша не был таким. Но доказательств не было. Соседи исчезли сразу после его смерти, квартиру их опечатали, а потом они как в воду канули.
Вечером Катя ждала звонка как приговора.
— Спасибо, что нашли мою сестру, — голос Алексея звучал устало. — Но мне всё равно страшно. Через час они придут.
— Может, вам стоит уехать? Пойти к друзьям?
— Поздно. Я уже пытался. Они следят за подъездом. А в окне я увидел ствол винтовки. Они профессионалы.
— Алексей, а что если...
— Что?
— А что если вы действительно покончите с собой? Добровольно. Тогда они не смогут вас убить.
Долгое молчание.
— Это... это идея. Но как?
— У вас есть снотворное?
— Да, мама оставила.
— Примите большую дозу. Сделайте это похожим на несчастный случай. Лучше умереть от передозировки, чем от их рук.
— Вы правы. Спасибо. Вы спасли меня.
— Алексей...
Но связь уже прервалась.
Катя не спала всю ночь. Что она наделала? Посоветовала человеку покончить с собой? Но ведь он всё равно должен был умереть... Или нет?
Утром она снова полезла в архивы. И обнаружила то, чего не заметила раньше.
В первоначальной заметке было написано: «По предварительной версии следствия — убийство с попыткой инinscenировки самоубийства». Но потом, в более поздних архивных записях, версия изменилась на «самоубийство».
А в самом конце архивной папки нашлась ещё одна запись. Отчёт судмедэксперта: «В крови обнаружена большая доза барбитуратов. Версия самоубийства подтверждается».
Катя похолодела. Барбитураты. Снотворное.
Она сама подсказала ему, как умереть.
Всё встало на свои места с ужасающей ясностью. Убийцы так и не пришли. Возможно, никогда и не собирались. Или планировали убить его по-другому, в другой день. А может, Алексей просто параноил из-за стресса.
Но теперь этого уже никто не узнает. Потому что он принял снотворное по совету девушки из будущего.
Она не спасла его. Она убила его.
Звонки прекратились.
Катя попыталась выбросить телефон, но не смогла. Каждую ночь она сидела рядом с ним, ждала, надеялась услышать голос Алексея снова. Хотела попросить прощения, объяснить, что не хотела... Но телефон молчал.
Прошёл месяц. Катя почти смирилась с тишиной, когда в три утра раздался знакомый трезвон.
Она схватила трубку:
— Алексей?!
— Нет, — ответил незнакомый женский голос. — Меня зовут Светлана. Я купила этот телефон после смерти соседа. Странную смерть... Вы меня слышите? Мне нужна помощь!
Катя медленно опустила трубку на рычаг.
Некоторые истории действительно нельзя исправить. Можно только создать новые.