Таких парней называют в народе мажорами. Папа – кто-то, мама – кто-то. Денег куры не клюют, всюду связи, везде крыша. Материальных благ хоть отбавляй.
Избалованные парни, наглые. Весь мир считают собственной вотчиной. Где только не бывали! Все им принадлежит!
Одному такому молодому человеку девушка понравилась. Ухаживал широко, по-барски. Катал на дорогом автомобиле, ужинали в роскошном ресторане, присылал домой букеты. Только она отказывалась от подарков в виде ювелирных изделий и не ездила за его счет в разные страны. Решительно и твердо. А ему казалось, что она таким образом набивает себе цену, и сердился: «Есть красивее ее в сто раз. Только пальцем помани – слетятся. А эта ломается».
Однажды гуляли пешком и поссорились. Девушка отвергла очередной подарок: «Не надо, такое ощущение, что ты меня покупаешь. Знаешь, обидно. Обойдемся без этого. Не сердись, хорошо»?
Но как же не сердиться? Удар по самолюбию. Обрадоваться надо, благодарно опустить ресницы. Затем взять драгоценность, долго рассматривать на ладони, поднося к глазам. Попросить парня подержать зеркальце и надеть серьги, кружиться от счастья, приподняться на цыпочках и поцеловать, шепнуть: «Я твоя».
А эта?
Схватил за руку: «Заставлю взять. Знаю, что притворяешься, а сама рада. Не хочу притворства»!
Она испугалась: «Мне больно»!
Парень вошел в раж - немедленно добиться своего: «Хорошо, там магазин, куплю все, что захочешь. Не веришь? Пойдем, докажу. Ты должна быть моей».
Получилось так, что руку поднял, словно собирался ударить. И тут появился скромный худой юноша, встал между ними: «Меня ударь, а ее отпусти».
У мажора, как говорится, челюсть отвисла. Отпустил девушку, и она убежала.
Избить это ничтожество, этого дождевого червя растоптать. Но здесь народа много.
Схватил его за плечи, вцепился сильными пальцами. Глаза встретились, юноша смотрел смело, прямо. Не испугался, взгляд не отвел: «Меня избей, женщину не тронь».
Первым опустил глаза мажор. Понял, что столкнулся с чем-то непонятным, которое ни разу не встречал: «Откуда такой смельчак? Я же тебя одним пальцем убью».
Паренек спокойно ответил: «У меня мать, две сестры, одна из них инвалид. И я знаю, как женщины беззащитны. Особенно перед такими, как ты».
Мажор как будто надел маску равнодушия: «Скажи спасибо, что я не выпил. Иначе осталось бы мокрое место. От тебя».
Паренек стряхнул его руки. И пошел. Мажор остался стоять: «Он меня презирает». И было неприятно признаться, что в глазах худенького паренька он - обеспеченный, сильный, спортивный, со связями и деньгами – земляной червь и ничтожество.
Как помоями облили.
Одно было выше его понимания, что в течение получаса лишился настоящей любви, потерял человека, который был бы другом и даже братом. Истинную ценность потерял.