Кьяр не знал, что Дарья никак не могла сформулировать то, что её волновало. После многих раздумий она пришла к выводу, что гатанги бывали на Земле. Не зря у всех народов существовали легенды о былинных богатырях. У многих из них были сияющие глаза. Может желтые, как у гатангов? Ведь по сравнению со многими землянами гатанги были супергероями. К тому же она смогла попасть сюда, значит, и они смогли бы.
На этом она и успокоилась бы, если бы не осталось нечто, что её тревожило. Выросшая без отца, она ценила семейную близость и была уверена, что в семье не должно быть недомолвок. Силт был её семьей, а так как, помимо этого, Быт был её другом, она решилась сообщить Мерцу и Дрену очень важное.
– Ребята, вы должны кое-что знать. Бат очень переживает всё, что может быть связано с Храмом. Я не знаю, что он рассказал Фани, но вы оба давно в силте и… Не знаю, что можно рассказать остальным, а что не стоит.
– Рассказывай нам, – подбодрил её Мерц.
– Бат не знает своих родителей. Он родился в Храме, но его нашла родная бабушка по отцу и забрала к себе. Они вместе были очень недолго от того, что бабушка погибла, когда ему было всего двенадцать лет. Бат всю жизнь мечтал о семье! Я вас прошу, учитывайте это!
– Хорошо, что ты рассказала, – заметил Кьяр. – Я никак не мог понять, почему он так легко вжился в силт. Откуда узнала?
Дарья покраснела.
– Я подслушала разговор психологов и целителей… Э-э… Случайно. Их волновало, что Бат, несмотря на возраст, выглядит очень юным. Они пытались понять, что с его генограммой. Говорили, про какие-то проценты, называли гены, но я не знаю за что отвечают эти гены и названия их не помню. А ещё они считали, что Бат находится в предстрессовом состоянии, потому что всё время читал, как и я. Они полагали, что он ищет объяснение, почему его отдали в Храм. Он как-то рассказал, что бабушка обещала найти какие-то документы о его родителях, но не успела.
– Я это учту, – Мерц неожиданно усмехнулся, – и попою его кое-чем. Теперь я понимаю, почему он так влюблён в силт.
– В силт? – удивилась Дарья, но, подумав, согласилась с Мерцем.
Действительно Бат наслаждался общением с сетиль, впрочем, как и она. Ей нравилась их большая семья.
– Я знаю, – шепнул ей Кьяр.
Она порозовела, сильно надеясь, что он не читает её мысли. Она давно догадалась, что силт для Кьяра это единственно возможный способ существования. Он был счастлив, что она любила их силт, но он даже не представлял, что она считала их силт не зрелым. Дарья, схватив за руки друзей побежала вместе с ними в тренажерный зал, нельзя чтобы они не поняли, что она видит, что они не все счастливы.
Именно в этот день закончились обычные тренировки, и для всех начались напряжённые дни. Непрерывные тренировки с утяжелением, сопровождались приёмом каких-то стимуляторов, сдачей анализов. Ребята исты, качали головой, глядя на их осунувшиеся лица.
Наконец Патин им заявил:
–Всё! Мы завершили химический цикл активации ваших организмов. Послали результаты тем, кто создали препараты. Они ошеломлены столь вашим быстрым преобразованием организмов. Теперь только усиление нагрузки во время тренировок.
– А Фани? – пискнула Дарья.
Патин вздохнул и пояснил:
– Я говорил с создателями препаратов. Они считают, что несколько дней в Храме усилили воздействие препаратов. Поэтому у Фани всё будет как у всех.
Дарья и Роун ждали Фани, но вернувшаяся через сутки из Храма Фани ни с кем не разговаривала. Роун и Дарья, волнуясь за подругу, обнимали и целовала её при любом удобном случае. Дарья не выдержала и стала выспрашивать у Патина, как Фани можно помочь, тот пробурчал одно слово.
– Тренировки.
Бат, волнуясь, ходил за возлюбленной хвостом, но тренировки отнимали все силы, и Фани пришла в себя, но отказалась рассказывать подругам о том, что было в Храме, объяснив, что пока не готова.
Патин, бросив всё, занимался только ими, следя за сном, питанием и, ругаясь с ними. Он считал, что они были слишком несерьёзны. Не выдержав, он связался с Льежем, описав им свою проблему.
Известный психолог Раскин, с которым он вышел на связь, посмотрело на него и покачал головой.
– Патин, учти, что, несмотря на прожитые годы и колоссальные знания, эмоционально гатанги для своей расы находятся в позднем подростковом периоде, и поэтому относятся к проблемам, как подростки. Это со временем пройдет, и трудности и потери заставят их повзрослеть.
– Раскин! Ты о чем? У них столько погибло сетиль, они сами едва выжили.
– Они выжили, потому что не верили, что погибнут. Пойми, они подростки, хоть им и всем по восемьдесят лет. У них на психологию влияет их физиология, к тому же с ними дрен, он помог им справиться с потерями. Патин, раз уж ты с ними нянчишься, задай себе вопрос, который ты боишься задать. Как они смогли выжить в той схватке с нхангами? Я с коллегами в недоумении. Мы построили несколько моделей. Не могли они выжить. Не могли! Или они уникальны, или есть фактор, который мы не знаем, позволяющий им справляться с бедами.
– Хорошо! Я подумаю ещё раз, но пока в голову ничего не приходит. Раскин, они мои дети, и я прошу тебя, как друга и однокашника. Есть ли что-нибудь, что усилит их физическую защиту?
– У вас там так плохо? Ладно не рассказывай! Я найду способ тебе помочь.
Однажды, когда Патин всем устроил перерыв, в тренажёрный зал вошёл Гессен и положил перед ними какие-то рубахи, сообщив, что это новая разработка из лабораторий Льежского университета, и это – аналог регенерационных камер. Гатанги заинтересованно рассматривали рубахи.
– Их хранят в льняных мешках, – рассказывал Гессен, – и их нужно использовать, в крайнем случае, иначе гриб, из которого сделаны рубахи, сдохнет.
– А почему ты это нам даёшь? – подозрительно спросила Дарья. – Вам что, самим не нужно?
– На людях гриб гибнет, – Гессен протянул ей рубаху. – Ты меньше болтай, гатанги, а одевайся!
– Я потом, – отмахнулась та.
– Это почему? – простодушный Гессен задрал брови.
– А вчера действие стимуляторов кончилось, – захохотал Мерц, – Ой, дрен! Ты что-то совсем распоясался.
– Будет тебе, – отмахнулся Кьяр.
Гатанги засмеялись. Дарья вспыхнула, она впервые за это время удивилась себе. Как легко она стала членом силта, как быстро забыла мораль и нравы её прошлого мира? Почти забыла, так как то, что было между ней и возлюбленным было только её.
Кьяр замер, почувствовав, что она переживает, краем глаза заметив, что его гатанги как-то заставила сопереживать всех. Это его удивило.
Дарья, обнаружив, что он как-то слишком пристально смотрит на неё. (Ой! Неужели, он думает, что я стесняюсь наших отношений?) Она порозовела и одним движением выскользнула из рубахи. Кьяра охватил жар её любви. На груди и шее его гатанги были следы поцелуев и укусов, много следов. Ей нравилось, когда он кусал.
Кьяр нервно сглотнул, усмиряя свирепое желание, внезапно нахлынувшее на него. (До чего же хочется целовать и целовать её! Что это со мной? Я же дрен, а как сопливый мальчишка, едва сдерживаюсь?!)
– Я же говорил! – ухмыльнулся Мерц.
Однако Дашка задрала нос, фыркнула и натянула рубаху-регенератор. Растянувшись на теле, рубаха стала похожа на прозрачную сеть. Следы поцелуев-укусов через пару минут исчезли. Дашка смущённо оглянулась на Кьяра. Тому удалось, наконец, справиться с собой и даже засмеяться.
Бат вздохнул, натянул рубаху, которая также мгновенно облепила его тело, и захохотал в восторге.
– Я гатанг!
– Кто бы сомневался! Конечно, гатанг, – добродушно усмехнулся Мерц. – Ты на себя в зеркало вообще, что ли не смотришь? У тебя глаза жёлтые, как у всех, да и разговоры мы от тебя не скрываем. Я же говорил, что читал, беременность способна вызвать инициацию.
– Не только беременность, но и стресс активируют какие-то редкие гены, – убеждённо проговорил Кьяр и хмыкнул, услышав, как фыркнула Дарья.
– Стресс, стрессом, но у местных людей есть общие гены с гатангами.
Бату было всё равно. Он гатанг и у него лучшая в мире женщина. Он скользнул к Фани и обнял её.
– Роун, и что ты ждёшь? – спросил Кьяр. – Неужели боишься?
Ханаши мгновенно натянула рубашку-регенератор, та замерцала.
– Не повезло, – огорчился Гессен, но рубашка обняла тело ханаши.
– Кровь, есть кровь, – пробормотал Мерц. – У неё отец гатанг!
– Отлично! Я рад, что они подошли вам. Ну-ка, ребятки, снимайте всё и переодевайтесь. Мы кое-что приготовили для вас. Это ваши вещи и украшения. Кстати, лучшие портные шили, – Гессен хлопнул в ладоши и несколько патрульных занесли чемоданы и баулы. – Ну, пока!
– Как это пока? – вскинул брови Ронг.
Командир Патруля удивился.
– Что ещё? Что уставились-то?
– А оружие?! – возмутился Бат. – Новое! Мы ждали-ждали. Это что же нас обманули?
– Небеса! Кто о чём?! Да есть оно.
Гессен подошёл к одному из баулов и стал выгружать арбалеты необычной формы самых разных размеров, ножи, метательные иглы, потом распаковал сверток с палашами. Гатанги, повизгивая от восторга, рылись в оружии.
– Прямо дети, дорвавшиеся до игрушек, – прошептал Гессен.
– Именно, – расстроено прошептал Патин. – Сопляки!
– Ты что такое говоришь? Это они-то сопляки? Эти… Эти бугаи?! Патин, нельзя же так! Ты и так с ними как с детишками.
– Конечно, как с детишками, – ветеринар горестно покивал ему. – Понимаешь, нельзя сравнивать возраст гатангов с возрастом людей. До ста лет у них физиология, почти как у подростков людей, да и нравственность такая же. Ну не совсем такая, но… Короче, нет у нас аналогов. В общем, они очень молоды для гатангов, слишком молоды. Я же сказал – подростки!
– Теперь понимаю, почему ты всё время пасёшь.
– Эх! Если бы… – Патин вздохнул. – Им необходим отдых, хотя бы полгода. Мне не понятно, как они не сорвались?!
– Где же взять эти полгода? – пробурчал Гессен. – Я тут из других городов получил донесения. Нханги везде кружат вдоль дорог. Дошло до того, что ханаши вокруг полей и селений ставят не только электрические заборы, но и копают рвы для огненной завесы. Из ловушек всё время извлекают по два-три нханга. Некоторые ханаши перенесли деревни в большие пещеры, которые использовали в древности, а перед входом помимо прочего ставят огненные стены из мазута, чтобы остановить самых наглых нхангов. Всех детей отправили в города под защиту стен. Фермеры южнее Самары провели колючую проволоку нескольких типов вдоль заборов и расставили капканы. Они заметили, что нханги всё время проверяют, пропущен ли ток. Каждый день пару нхангов отправляют на переработку.
– Хорошо, хоть только нхангов, – вздохнул Патин.
– Не скажи! Нханги придумали гнать на забор оленей, те, конечно, попадают в капканы.
– Умнеют, – Патин нахмурился. – Пойду свяжусь с коллегами, расскажу, что делают новые нханги.
– Да уж! Это надо делать постоянно. И ведь никуда не уйти, скоро сбор урожая. Просто ужас, до чего всё сложно! Городской совет связался с заводами по производству скоростных маневренных дирижаблей, решили создать свой и построить аэродром. Многие исты уже начали создавать проекты городского аэродрома. Полеты безопаснее поездов. Ядов для арбалетов не хватает. Попросил прислать рейнджеров, но говорят им на юге туго приходится.
– Вот я и тренировал моих ребятишек, не жалея, – пробормотал Патин.
Он вздохнул, и не стал говорить, что большинство Советников Службы высокого ранга, считали, что психологические нагрузки на силт Кьяра слишком велики, и просили защитить их психику всеми известными ему способами. Он, пообщавшись с коллегами, в адаптогенные смести стал добавлять травы, способствующие укреплению нервной системы.
Гессен и Патин внимательно наблюдали, как гатанги выбирают метательные ножи, диски, подбирают под руку крошечные арбалеты с иглами, заправленными ядами. Всё оружие они немедленно опробовали на манекенах нхангов.
– Смотри-ка, не всё им нравится, – проворчал Гессен. – Заметив, как Фани, сморщив нос, отложила пару арбалетов.
– Конечно, они подбирают под себя, – вздохнул Патин. – Видимо, в чем-то оружейники просчитались. Ты потом посмотри, что они не стали брать, и разберись. Сейчас только на оружие надежда. Нханги прут и прут.
После выбора оружия гатанги решили осмотреть приготовленные для них костюмы. Гессен покраснел, когда женщины, выскользнув из одежды, не думая о том, что они полуголые, стали разбирать принесённые наряды. Он рассержено зашептал ветеринару:
– Патин, что это? Они что, вообще ничего не соображают? Ты скажи им, а то они где-нибудь проколются. Нельзя при всех раздеваться!
– Не обращай внимания! Гатангам на многие взгляды людей о приличиях просто наплевать. Они по легенде туристы, – стал пояснять Патин и тут же завопил. – Стойте, только не походную! Вы же только что с поезда сошли. Ну что же вы головой не думаете?! Ну разве непонятно, в поездах не обвешиваются оружием! Оденьтесь респектабельно.
Гатанги повернулись на его крик одновременно, хлопая ресницами.
– Мы поняли, – Фани стала немедленно сдирать с себя куртку, которую из-за жары она натянула на голое тело.
Патин крякнул, а Гессен покачал головой, он много лет знал Патина, но ни с одной из групп, ветеринар так не носился.
– Да что ты волнуешься? Вспомни, как они моих ребят уделали! Ведь те сутки лежали в регенерационных камерах. Сутки!
– Гессен-Гессен! Ты не понимаешь, такие молодые силты всегда имеют воспитателя, а эти одни. Эх! Конечно, лучше их здесь никого нет, но им так нужен воспитатель!
– Может и нужен. Даже моим ребятам, нужна поддержка. Когда твои от моих отбились, мои извели меня. Я даже списался со школой рейнджеров, нам пришлют мастера по новой технике боя.
– Рейнджеры… Э-хе-хе! Знаешь, теперь по решению Совета, они на юге патрулируют дороги. У них много погибших. Очень много. Яд разрешен применять сразу. На все фермы прислали мастеров по техникам выживания, – Патин горько вздохнул. – Призвали и резервистов, увеличили набор в школы рейнджеров, но всё равно трудно.
– Подумать только, и у них гибнут! У них же отряды по тридцать человек! Как же наши ребятки всемером вывели ханашей из деревни?
– Понял? Вот поэтому-то я с ними и вожусь.
Гессен, поджав губы, смотрел на гатангов, ему не верилось, что они подростки. Гатанги, нарядившись, уже примеряли ножи, располагая их на бедрах и голенях. Роун набивала дорожный баул метательными иглами. Фани, задрав юбку прикрепляла к сапогам метательные ножи, а Дарья опоясывалась то одним, то другим кнутом, подбирая самый удобный. Командир повернулся к Патину.
– Ты прав, они лучшие.
– Только не говори ничего этим оболтусам, а то они нос задерут.
Гессен понимающе кивнул и назидательно проворчал:
– Ребятки, вы теперь богатые туристы-гатанги. Поведение и одежда должны соответствовать. Короче, нечего обнажаться на людях и спрячьте оружие! Да, и не забывайте украшения.
– Ага, гатанги. Как же! – захихикал Бат. – Особенно Роун с её ушами и рыжая Дашка.
– Я покрашу волосы, а Роун наденет шляпку, – Дашка показал язык Бату, потом остановилась и угрюмо уставилась на Патина.
– Что? – Патин задрал брови.
– Я не люблю быть должна. Как оплатить обучение в школе?
Бат кивнул и так же уставился на Патина, тот печально улыбнулся.
– Совет Ханаши решил выплатить твой долг за спасение их соплеменников. Это тебя касается Бат и тебя Дашута. Не волнуйся! Кстати, Дарья, я уже сам оплатил твое и лечение и обучение, поэтому деньги поступят мне.
– Патин, с долгами покончено, теперь надо выяснить, откуда мы едем? Нам же надо что-то знать, – заметил Кьяр, ущипнув за зад свою гатанги, пробегавшую мимо него в сторону ванной комнаты.
– Ну, что это такое?! – возмутился Патин. – Серьёзное дело, а вы, как на прогулку. Вы из Ростока. Кьяр, я тебя накажу!
– Будет тебе! Не ругайся, – отмахнулся Кьяр.
– Слушай, ты с ними, как со своими детьми, – ухмыльнулся Гессен.
– А они есть мои дети, – Патин вздохнул, – только очень беспокойные. Девочки поторопитесь с окраской, не вечно же вас ждать!
Парни засмеялись, а из ванной раздались смех и визг, там перекрашивали Дашку. Когда они вышли, Патин одобрительно кивнул головой, теперь у Дарьи рыжей осталась только прядь над левым ухом, девушка стала не похожа сама на себя.
Парни переглянулись и ушли переодеваться. Когда они вышли Патин и Гессен удовлетворённо заулыбались. Гатанги были в плотных штанах из андийского шёлка почти чёрного цвета с зелёной и золотой отделкой. Вместо рубах они опять одели майки безрукавки из спанийского сатина, поверх которых прикрепили перекрещивающиеся перевязи, которые были так же расшиты шелком в тон отделке и служили, не только украшением, но и местом прикрепления оружия. Вся одежда подчёркивала мощь и грацию гатангов. Гессен всё время старался не забыть, что эти здоровяки очень молоды. Женщины, посмотрев, как нарядились парни, исчезли в соседней комнате.
– Ну, теперь это надолго, – засмеялся Ронг.
Гатанги сбрили волосы Бату, оставив только прядь над левым ухом, что сделало того неузнаваемым. Расчесали свои волосы, завязав хохолки на темени, обсудили погоду. Посмотрели на комнату, где их девочки наряжались, но там было тихо. Сетиль всё еще возились с нарядами.
Кьяр и Мерц приступили к обсуждению, стоит ли богатым туристам носить серьги, когда увидели лица Бата и Ронга. Они повернулись и восхищённо цокнули языком.
Три женщины с распущенными волосами, украшенными жемчугом и янтарём, в платьях тёмных тонов с невероятно глубоким декольте, и в роскошных ожерельях вопросительно глядели на них.
– Лучше вы были голыми! – просипел Гессен, представляя, какое впечатление произведут эти девушки на улицах Самары. – Кьяр, что же это, в самом деле? Вы что не понимаете, как всё серьёзно?! На вас же полгорода сбежится смотреть!
– Фани! Ты перестаралась, мы же не на прогулке, – рявкнул Мерц. – сказано же, что мы только с поезда. В Самару только-только прибыли.
– Тогда, дайте хоть что-нибудь почитать об современной туристической одежде, – проворчала Дашка, – а то требуют неизвестно чего.
Женщины ушли, а мужчины с интересом расселись на диване, ожидая дальнейшего. Когда они вышли, Гессен плюнул с досады, а Патин захохотал. Красавицы гатанги были одеты в более узкие, чем у гатангов, шёлковые чёрные брюки. На них были полупрозрачные серые, в цвет поясам и сапогам, кофты, закрывающие руки, однако завязанные под грудью. Гривы были затянуты в хвосты, только разноцветные свободные пряди были украшены спускающимися нитками чёрного янтаря.
– Школьницы, – прокомментировал Ронг и захихикал.
– Плевать! – бросил Мерц. – Кто здесь видел школьниц из Трара? Мне нравится.
– Вот! – Патин бросил на стол кипу свитков. – Здесь современные танцы. Изучите, как следует, а то вы совсем одичали. Всё время по лесам шастаете. Вы туристы, богатые и взбалмошные, значит будете посещать приёмы. До ночи вам как раз хватит времени. Гессен, пошли выпьем что-нибудь успокаивающее, а то они нас сведут с ума.
Оставшись одни, гатанги внимательно изучали позы и позиции и обсуждали их. Периодически они вставали и отрабатывали непонятные элементы. Время пролетело незаметно. Патин, успел за это время напоить их напоследок ещё раз препаратами, пробурчав: «Тютельку в тютельку, успели! Как рекомендовали последнюю порцию после перерыва в неделю».
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: