Я пишу эти строки, когда опять бушует оппозиция против Вучича и когда Путин выглядит нагнутым со своим принципиальным согласием встречаться с Зеленским. А Шорохов написал (и я теперь читаю) свой рассказ «Балканская осень» почти 2 года назад. Да, собственно, уже после первых переговоров в Стамбуле (в 2022 году) можно было догадаться, что Россия не силах денацифицировать Украину, как замахивалась. Захлебнулась Русская весна после возвращения Крыма, да так и не продышалась. И левого поворота в периферийном капитализме России так и не случилось даже с началом СВО и так он, левый, и не светит.
И потому такая… роскошь слога у Шорохова…
«…в радостной и немного сбивчивой болтовне… о которой он так давно мечтал… её многовековое тело терзали… дымилась в сердцах сербов… осень. Удивительная своей пустотой и покинутостью… весёлую балканскую фантасмагорию… отрешённая пустота в этом древнем мире… какой-то апокалиптической покинутости… когда рухнула Берлинская стена. Весь мир будто полетел куда-то под откос… окунусь в эти священные воды… принесла два белоснежных монастырских рушника… Сербы омовение русского праздновали как какую-то им одним ведомую победу… длинный дубовый стол из грубых толстых досок, за века отполированный рукавами монашеских одеяний до янтарного свечения… изысканной трапезы… прозрачные кувшины с запотевшей ледяной горной водой, маслянисто желтела сквозь толстое древнее бутылочное стекло ракия, переливался на солнце тягучий, изжелта-зернистый монастырский мёд в тяжёлых коричневых глиняных мисках…»
Ну и «Низкий, грудной, беззаветный голос из прошлого». Через 20 лет.
Голос Милены. Переводчицы. Которую повествователь трахнул напоследок, ещё не зная по молодости лет, что «любовь это не война».
А теперь – что-то пошло в истории не так. «Что сейчас так тянуло и ныло, как простреленная рука – только внутри, в глубине Егора…».
Да, собственно, тогда, как и теперь. Тогда Россия (ну слабая, понятно) не пришла на помощь Сербии. И теперь вот, увозят раненного Егора с СВО, которая немилосердно затянулась и пахнет поражением.
А могла быть любовь… А не балканская осень. Красота которой нужна, чтоб замаскировать авторский пессимизм.
«…Сейчас, когда ему бинтовали голову в госпитале, а вокруг были ребята с оторванными руками и ногами, простреленными лёгкими – совсем по-другому звучало это «Только не исчезай!».
И почему-то хотелось верить, что она по-прежнему шепчет это через десятки лет и тысячи вёрст».
Так кончается рассказ.
Хочется, но не можется…
21 августа 2025 г.
