Когда-то я подсчитала: я была в 45 странах мира: Япония, Норвегия, Австралия, США...И вдруг поняла — даже в 45 городах России не была. Возможно, я бы так и продолжила бороздить мир — страны, города, аэропорты, новые берега… Но 22-й внёс свои коррективы. И взгляд вдруг обернулся внутрь. На карту своей страны. На то, что было под ногами всё это время, но будто в расфокусе.
Я поняла, что многое проезжала мимо. Что никогда не была в Суздале с его луковками церквей. Не видела утёсов Соловков. Не пила воду из родников Мордовии. И тогда мы с Ником сели в машину и просто поехали — без заграничных билетов и международного роуминга. Просто с картой и открытым сердцем.
3000 км. Суздаль — Владимир — Нижний Новгород — Чебоксары — Болгар — Лаишево — Казань — Свияжск — Иннополис — Ундоры — Заповедная Мордовия — Дивеево — Выкса — Муром. Это было не путешествие — это было возвращение домой. В дом, о котором я не подозревала.
В 23 году мы провели лето в Сочи и Красной поляне.
В 24 — Балтика. Калининград, Светлогорск, Зеленоградск, Янтарный.
И вот этим летом — Север позвал. Мурманск.
Друзья недоумевали: «Почему туда?»
А как объяснить зов? Это как музыка, которую слышишь только ты. Как будто кто-то тихо произносит твоё имя из далёкого далёка. Не любопытство и не прихоть — а необходимость, глубокая и необъяснимая. Так птицы знают, куда лететь, когда приходит время.
Север оказался не про «показать красоту». Он не старается понравиться. Не старается быть удобным. Он просто есть. Тихий, сильный, холодный и честный — бесконечно, безжалостно честный.
Больше всего меня поразило количество воды. Реки, ручьи, морская гладь, озера — их здесь больше, чем в Финляндии и Карелии вместе взятых. Ландшафт пульсирует, меняется неуловимо — от хвойного леса к лесотундре, от лесотундры к тундре.
Камни. Белые. Розовые. Чёрные. Серо-зелёные. Все формы и размеры. Каждый как произведение искусства. Лишайники рисуют по ним тончайшие узоры, как древние руны. Ходишь между ними — и читаешь беззвучный текст земли. Северная каллиграфия, понятная без перевода.
Мы много ходили. Поднялись на Сопку Мишукова. Встретили лису. Ми-ми-милую. Исследовали древний лабиринт Вавилон — и те запутанные тропинки внутри себя, по которым так редко решаемся ходить. Видели водопады. Собирали ягоды — чернику, голубику и янтарную морошку.
Териберка расстелилась перед нами — серая, жёсткая, без прикрас, словно старая простыня. К нам выплыл кит. И — внезапно — подлодка, вспоровшая поверхность моря. Гид сказал, что подлодки всплывают реже, чем киты) Так что нам, кажется, повезло)
Север — это не просто место. Это состояние. Здесь не спрятаться от себя. Здесь ветер выдувает суету, а море возвращает то, что по-настоящему важно.
Я не знаю, как описать, что именно здесь происходит. Слова кажутся слишком громкими, слишком самоуверенными. Это не туризм — туризм предполагает, что ты остаёшься прежним, просто в новом месте. Это не отпуск — отпуск заканчивается.
Это как будто возвращение к чему-то древнему. К той части себя, которая всегда знала, что значит быть настоящим. К той части мира, которая никогда не притворялась.
Север не просто география. Это место силы. Место тишины. Место, где ничего не нужно объяснять.
И вот я снова уезжаю. Но уже немного другая.
С шорохом ягеля под ногами,
с шепотом тундры,
с морем внутри,
с северным ветром
в груди.
