Я родилась, когда моей маме было 17 лет. Сейчас ей 37, и она до сих пор выглядит как старшекурсница: ухоженная, лёгкая, с улыбкой, которая могла затмить любую. Мы всегда были ближе, чем мать и дочь — скорее, подружки, чем родня.
Отца я никогда не знала. Он ушёл ещё до моего рождения, поэтому мама и я всегда были командой. Мы вместе справлялись, вместе смеялись, вместе плакали.
В 19 лет я влюбилась впервые — в однокурсника. Первая настоящая любовь, романтика, цветы, прогулки. Он показался мне идеальным. Полгода назад он познакомил меня со своими родителями, а я его — с мамой. И именно это оказалось ошибкой.
Я не сразу заметила тот взгляд, ту искру, что промелькнула между ними. Не заметила, как он стал отдаляться, как мама всё чаще задерживала на нём глаза. Я была ослеплена своим счастьем и не видела очевидного.
Пока однажды не вернулась домой раньше. Парень сказал, что он болен, что сидит дома. Но дома я застала его с мамой. В моей постели. Они даже не пытались оправдаться.
Я схватила первые вещи и убежала. Заблокировала их телефоны, аккаунты — всё. Неделю я пила у подруги, уходила в глухую пустоту, пытаясь заглушить боль. А потом решила забрать свои вещи. Вернуться в квартиру и окончательно уйти.
Квартира была опечатана. Пломбы на дверях, наклейки. Я сорвала их и вошла. И замерла. На кухне — бордовые пятна, на полу, на стенах, на шкафах. В спальне — то же самое. Следы борьбы, разбитая мебель, порошок, хаос.
Я кинулась к соседям. Долго стучала, пока одна женщина не впустила меня. Она налила воды и сказала правду. После моего ухода был скандал. Крики, удары о стены, бьющаяся посуда. Соседи вызвали полицию, но та приехала только через два часа. Сначала вывели мою маму, потом вынесли чёрный мешок.
Мне дали номер следователя. Я связалась.
Через несколько дней я встретилась с мамой в СИЗО. Она плакала, просила прощения. Рассказала всё: после моего ухода он начал орать на неё, бросать вещи, говорил, что поспорил с друзьями, будто «захомутает старую тётку». Потом начал бить. Она защищалась, схватила осколок стекла и ударила его в шею.
Теперь она ждёт суда. Я не знаю, сколько ей дадут. Не знаю, оправдают ли, но маму я простила.
