— Не понимаю, почему ты так злишься на неё? — Роман пожал плечами, глядя на пятилетнюю дочку Кати, которая, насупившись, сидела на полу и ковыряла пальцем ковер.
— Смотрю я на неё, и узнаю в ней бывшего мужа своего, — отвечала Катя, не скрывая своего омерзения. — Аж передёргивает! Те же глаза, та же дурацкая улыбка. Этот взгляд, когда он что-то вытворит и потом делает вид, что он тут ни при чём.
— Ты чего? Она же всего-навсего ребёнок! — Роман подошёл к девочке и ласково потрепал её по голове. Настенька посмотрела на него с доверием, её губки тут же растянулись в широкой улыбке.
— Да знаю я. Только поделать ничего не могу! Бесит, и всё тут! — Катя отвернулась, не в силах сдержать накопившуюся злость.
Роман и Екатерина стали встречаться не так давно. Роман, мужчина солидный, уже состоявшийся, практически сразу начал проявлять серьёзность в отношениях. Он был влюблён в Катю, в её живость, в открытость. Попросил Катю, чтобы та познакомила её со своим ребёнком от предыдущего брака — дочкой красавицей Настенькой.
С Настей Роман сразу же нашёл общий язык. Он умел находить подход к детям, знал, как с ними разговаривать, как их развеселить. Вскоре она уже не видела в нём незнакомого мужчину — так открыто и весело с ней ещё никто не играл, никто не разговаривал. Она доверяла ему, тянулась к нему, как к солнышку.
Видя, как Екатерина, обращается с дочерью — постоянно кричит, раздражается, а то и вовсе игнорирует её — Роман сделал ей замечание.
— Жалко мне её. Я по глазам увидел, что она боится тебя. Ей не хватает твоего тепла, Катюш.
— Слушай ты, «папаша со стажем», — огрызнулась Катя. — Поиграл с ребёнком чутка, и думаешь всё, герой? А ты попробуй так же, да с самого роддома. Да какой с роддома, с самого начала беременности! Знаешь, сколько мне эта зараза кровушки попила? Сколько бессонных ночей, сколько нервов!
— Не знаю, для меня это просто маленький ангелочек, разве что без крылышек! — не переставал умиляться Роман, наблюдая, как Настенька, прижимается к нему.
Но, достучаться до сердца матери у Романа по-прежнему не получалось. Мало того, что Екатерина не проявляла никакой любви к дочери, постоянно орала на неё с поводом и без него, она ещё и Романа ревновала к своей маленькой дочурке.
— Мне иногда кажется, что ты ей больше внимания уделяешь, чем мне, — говорила она, когда они ложились спать. — Может мы её к моей маме отправим, и поживём нормально?
— По-моему, кто-то намекает, что Насте нужен братишка, ну или сестрёнка! — игриво говорил Роман, нежно обнимая Катю, пытаясь разрядить обстановку.
— Ещё чего! — недовольным тоном говорила Катя. — Хочешь ребёнка, сам рожай. Я ещё раз через эти круги ада проходить не собираюсь. Я устала, я хочу отдохнуть, пожить в своё удовольствие.
— Не знаю, мне кажется, что твоей маме будет трудно уследить за Настюхой. Она же такая шустрая, везде норовит залезть.
— Да, шило в попе у неё, это точно, — согласилась Катя, вздыхая.
Роман расстраивался каждый раз, когда Катя так плохо отзывалась о собственной дочери. Ему было больно видеть, как она отталкивает своего ребёнка, как в её глазах мелькает отвращение при одном лишь взгляде на Настеньку. Он старался как мог, пытался заполнить ту пустоту, которая образовалась в сердце девочки из-за материнской холодности.
Даже после того, как молодые люди расписались, отношение матери к дочери не изменилось. Наоборот, оно становилось только хуже. Однажды Роман вытянул Катю на очередной серьёзный разговор на эту тему, надеясь, что она наконец поймёт, как сильно она ранит своего ребёнка.
— Не знаю, — говорила Катя, чуть ли не рыдая, — ничего не могу с собой поделать. Смотрю на неё, и вспоминаю эту гнусную морду. Она же его копия. Знал бы ты, сколько боли он мне причинил. Этот ужас, который я пережила… Он навсегда отпечатался во мне.
— Катюш, я верю тебе, и мне тебя откровенно жаль! — положив руку на сердце, говорил Роман. — Ты прошла через такой ад, я понимаю. Но почему из-за какого-то негодяя, который испортил тебе жизнь, должен страдать невинный ребёнок? Ведь она ни в чём не виновата, она — это ты, твоя кровь.
Екатерина только пожимала плечами, её глаза были полны отчаяния и бессилия. С каждым разговором Роман понимал, что бесполезно что-то менять. Он не мог заставить её полюбить дочь, если она сама этого не хотела. Единственное, что он мог делать — это дарить Насте столько любви, столько тепла, сколько она не получала от матери, чтобы она не чувствовала себя обделённой.
***
Шли годы. Из маленькой девочки Настя превратилась в красивую, умную девушку. Она окончила институт, вышла замуж, родила двоих прекрасных ребятишек — мальчика и девочку. Вместе с мужем они поселились неподалёку от родителей, часто приезжали навестить их. Отчим Насти, Роман, прекрасно ладил с внуками, да и с мужем Насти у него установились прекрасные отношения. Семья часто приезжала на посиделки к родителям, но практически каждый раз Екатерина по различным поводам, уходила к себе в комнату и там закрывалась, словно не желая видеть их.
Роман просил Настю не обижаться на мать. Та выполняла его просьбу, старалась быть терпеливой, но по глазам было видно, что ей не хватает её общества за столом. Она скучала по материнской ласке, по материнской поддержке, которой так и не дождалась.
Однажды, когда в разговоре с Настей, её дети, не зная всей истории, назвали Романа дедушкой, а Катю «этой старухой», она поняла, что нужно что-то менять. Она не могла больше терпеть эту ситуацию, когда её дети видят её мать в таком свете. Во время одной из таких поездок к родителям, Настя зашла к матери, когда та была одна, и завела с ней серьёзный разговор.
— Что происходит, мама? — спросила она, глядя прямо в глаза матери. — Почему ты так относишься ко мне и моей семье? Почему ты всегда уходишь, когда мы приезжаем?
Настя знала причину. Роман давно и очень деликатно рассказал ей, почему Катя всегда испытывала к ней такую неприязнь. Он просил ее не обижаться на мать, говорил, что она не виновата в этом, что это её боль, ее прошлое. Она и не обижалась, она просто ждала, что однажды мама одумается, поймет, что прошлое уже позади, обнимет её и всё изменится. Она надеялась, что когда-нибудь её мать сможет её простить и принять.
Но годы шли, а отношение матери к дочери не менялось. Катя так и не смогла переступить через обиду на бывшего мужа, и Настя по-прежнему оставалась для неё напоминанием о том кошмаре, который ей пришлось пережить. Настя смирилась с этим. У неё появились свои дети, и она жила, стараясь не повторить ошибок матери. Она старалась быть для своих детей той матерью, которой ей самой так не хватало.
Когда здоровье Екатерины резко пошло на спад, семейство встало перед выбором: пожилой женщине понадобился постоянный уход, а Роман по-прежнему работал, чтобы оплачивать её недешёвое лечение и реабилитацию. Нужен был кто-то, кто мог быть рядом с Екатериной постоянно, кто мог бы ухаживать за ней, помогать ей в повседневных делах.
Этим человеком стала Настя. Она оставила свою работу, чтобы быть рядом с матерью, чтобы заботиться о ней. Каждый день она приходила к родителям, помогала Екатерине вставать с постели, кормила её, читала ей книги, просто сидела рядом, держа её за руку. Она делала всё, чтобы облегчить последние дни своей матери, чтобы показать ей, что, несмотря ни на что, она её любит. Настя с терпением и заботой ухаживала за ней, меняла постельное бельё, помогала с гигиеной, кормила с ложечки, как когда-то кормила своих детей. Она была внимательна к каждому её слову, к каждому жесту, пытаясь угадать, что ей нужно.
И только теперь, когда каждый день в жизни Екатерины мог стать для неё последним, когда она лежала, слабая и беспомощная, она поняла, как много значил в её жизни этот маленький человечек, которого она когда-то отвергла. Она увидела в Насте не копию бывшего мужа, а любящую дочь, которая, несмотря ни на что, была рядом.
— Прости меня, доченька, за всё! — сказала она однажды, когда Настя, как обычно, помогала ей подняться в кровати, чтобы встретить новый день. Её голос был слаб, но полон искреннего раскаяния. — Прости, что не дала тебе ту любовь, которую ты заслуживала. Я была так глупа…
— Ничего-ничего, мама, — невозмутимо отвечала Настя, гладя мать по седым волосам. — Ты подарила мне самого лучшего на свете отчима. Этого вполне достаточно, чтобы я не чувствовала себя обделённой. Ты не виновата в том, что произошло.
Екатерина пустила слезу, которая скатилась по иссохшей щеке. Она вспомнила, как Роман всегда хотел детей, мечтал о большой семье, но она категорически отказывалась рожать кого-то после Насти, боясь повторить тот ужас. Она почувствовала себя виноватой перед всеми, кто терпел её выходки все эти годы — перед Романом, который любил её, несмотря ни на что, перед Настей, которую она оттолкнула. Она жила старыми обидами и никому не нужной ненавистью, тратя на это всю свою жизнь. А они любили её, несмотря ни на что.
Уходя, она попросила у всех прощения — у Романа, у Насти, у своих внуков. Она жалела только об одном. О том, что не поняла этого раньше. Она бесцельно прожила свою жизнь, не заметив, какие добрые и чудесные люди её окружают, какая у неё замечательная семья. Теперь, когда она была так близка к концу, она наконец-то открыла глаза.