— Лучше бы тебя не было!
— Доченька, да как же ты можешь такое говорить... Если бы не я, тебя бы тоже не было. Я же жизнь тебе дала...
— Жизнь, но не любовь, — возразила Аня и указала в сторону двери. — Выход там.
— Ты хочешь меня бросить? — руки матери задрожали ещё сильнее, чем прежде, и она вцепилась в рукава потёртой куртки. — Что ж со мной теперь будет?..
...Руки... Для швеи — кормильцы. Ирина после инсульта уже не справлялась с работой. Она и ходила-то еле-еле и с тростью. В её возрасте найти другую работу ещё можно, но без образования и здоровья — почти невозможно.
— Да. Хочу. Ты мне не нужна, — ответила Аня и отвернулась, едва сдерживая слёзы. — Уходи! Неужели ты не понимаешь, что мне плевать на тебя?
Эти жестокие слова сами вырвались из её рта, хотя последние лет двадцать она мысленно репетировала совсем другую речь. Хотела встретить мать холодно, спокойно, с достоинством. Но услышав о планах Ирины, Аня не сдержалась.
Женщина, которая родила её, после стольких лет вдруг поняла, что жить одной тяжело. И тут-то она наконец вспомнила про дочь. Вспомнила, что у той, скорее всего, есть своя квартира. Без долгов за коммуналку. Возможно, даже с хорошими условиями.
Для Ирины это было находкой, в её-то состоянии.
— Я ж не с пустыми руками на шею присесть хочу. Будем жить вместе, а я на тебя свою комнату отпишу. И как внук или внучка появятся — нянчить буду. А ещё — по дому помогать, — заявила она пятью минутами ранее. — Я уже не молодая, сколько могла — справлялась сама, а теперь мне помощь нужна.
Аня никогда в жизни не подпустила бы эту женщину к детям. Ведь всё, что она получила от матери, — это пси.хологические тра.вмы.
— Мне некогда, — повторяла Ирина, когда дочь была маленькой.
Эти слова заменяли Ане колыбельные и сказки. Когда она приносила маме яркую книжку с картинками, Ирина лишь пренебрежительно отмахивалась от дочери, продолжая смотреть телевизор.
Может, именно поэтому Аня рано научилась читать.
— Лучше бы тебя не было!
А это Аня услышала, когда в пять лет попыталась приготовить блины матери на завтрак и рассыпала муку. Девочка сразу поняла, чем это грозит, и жутко перепугалась. Она пыталась прибраться, собрать муку с пола и ковра, но тщетно. Почти весь день она провела в углу, тихо плача.
Иногда Аня думала, что, действительно, лучше бы её не было. А кому она нужна? Бабушек и дедушек нет, мать всегда уставшая и раздражённая, сидит либо за телевизором, либо за швейной машинкой. У неё всегда не было времени и сил на дочь, зато вполне хватало на колкие слова.
— Везёт тебе, — сказала она подруге, когда та хвасталась тем, что её сын взял третье место на городском конкурсе по рисованию. — А моя — бестолочь. Рисует так, что хоть стой, хоть падай.
Так и было. А где бы Аня научилась рисовать? Мать с ней почти не занималась. В садике Аня вела себя так же, как и дома: просто тихо сидела и не отсвечивала. К слову, в школе эта привычка лишь укоренилась. Девочка не шла на контакт ни с одноклассниками, ни с учителями. Мать постоянно вызывали в школу, после чего она срывалась на дочку.
— У всех дети как дети, а у меня... Надо было аб.орт сделать! — кричала она после очередного выговора от учительницы.
Аня всё больше и больше превращалась в серую тень. Она боялась людей, боялась первой заговорить с кем-нибудь, боялась, что её оттолкнут.
Она пыталась наладить отношения с матерью, но без особых успехов. Ане казалось, что если она будет больше стараться, то её будут любить. Она старательно мыла посуду и полы, надеясь на похвалу, а получала лишь новые упрёки.
— Господи, ну кто тебя просил? Всю плиту водой забрызгала!
Аня не знала, что заслужить любовь невозможно.
Когда ей было восемь, в жизни её матери появился Михаил. Аня прекрасно помнила тот день. Дверь хлопнула, в коридоре раздался весёлый мужской голос. Девочка испугалась и спряталась в шкафу. Она боялась чужих людей.
— А что это за мышонок тут прячется? Не бойся. Я к тебе с миром. И с шоколадкой. Мама сказала, что ты любишь молочный.
Аня осторожно чуть приоткрыла дверцу и выглянула наружу. Мужчина сидел на корточках, в руках у него и правда была шоколадка.
Аня больше любила белый, но это было неважно. Важно было то, что ей принесли гостинец. И то, что мужчина терпеливо сидел и ждал, пока она выйдет.
В тот день девочка вдруг почувствовала, что, может, она кому-то и нужна.
Михаил был совсем не таким, как мама. Он не кричал, не ставил в угол. Он смеялся, шутил, даже научил Аню играть в баскетбол. Дядя Миша приносил ей то игрушки, то мыльные пузыри, брал в парк, катал на аттракционах, а однажды — на лошади.
Даже мама стала другой. Более мягкой, счастливой, участливой. Она могла погладить Аню по голове или даже обнять в присутствии Михаила.
Казалось, всё стало налаживаться. Но потом...
— Анечка, у тебя скоро будет братик или сестричка, — сказал ей как-то дядя Миша, сияя от радости.
Аня тоже обрадовалась. Она уже представляла, как будет носить малыша на руках, как будет защищать от других детей, учить его рисовать, чтобы он тоже побеждал на конкурсах. Она хотела дать ему всё то, чего не было у неё. Аня мечтала о будущем, в котором у неё будет семья.
Однако в один день всё рассыпалось.
Её посадили в машину и вручили рюкзачок с её игрушками. Сказали, что повезут в место, похожее на детский лагерь.
— Там у тебя будут друзья. Вы будете играть и учиться вместе, а мы будем тебя навещать, — со счастливой улыбкой на лице сказала мама.
Аня никогда не видела Ирину такой радостной. Но на душе у девочки было тревожно, хоть она и не понимала, что происходит. В груди всё сжалось в комочек, но Аня, как всегда, не спорила и не возражала.
— Ира, подумай... — мрачно сказал Михаил, когда они уже подъезжали к детдому.
— Чего тут думать? — ответила Ира. — Там ей будет лучше. Всё равно я с ней не справляюсь. Ты её оценки видел? Нам надо думать о будущем.
Места для дочери в будущем Иры не было.
Первые недели Аня ждала, что дверь вот-вот распахнётся и придёт мама. Хотя бы просто навестит, а может, даже заберёт. Она часто посматривала на ворота, каждый скрип калитки отзывался в груди болезненной надеждой. Но шли дни и месяцы, а к ней никто не приезжал.
Она перестала ждать.
И вот, спустя полтора года, Ане сообщили, что к ней приехал гость. Девочка обрадовалась. Мама!
Но вместо мамы она увидела дядю Мишу и какую-то незнакомую женщину с тёплым взглядом и ямочками на щеках. Лариса. Аня не выдержала и расплакалась прямо там. Чуть не убежала, подумав, что опозорилась.
А через неделю они забрали её к себе.
У Михаила и Ларисы не было своих детей, поэтому Аня быстро стала центром их мира. Для неё готовили завтраки, интересовались её делами, хвалили за всё подряд.
— Умница. Мы гордимся тобой, — сказала Лариса, когда Аня впервые принесла в дом пятёрку из школы.
В тот момент девочка почувствовала, как её мир перевернулся.
Со временем она открылась. Конечно, на душе остался след, но теперь она не чувствовала ком в горле, когда её хвалили, могла заговорить с незнакомым человеком и уже не вспоминала детство. Для неё детством стало время, проведённое с Ларисой и Михаилом.
Когда ей было шестнадцать, она спросила у отца, чем же закончилась история с её матерью.
— У нас с Ирой не срослось. У неё выкидыш был, но, может, это даже и к лучшему. А я... ну, я не смог принять её решение по поводу тебя. Нечеловечно это, как-то не по-людски, — сказал он, скривившись.
Очевидно, эта тема была ему неприятна, поэтому Аня больше не поднимала её.
Сейчас ей было уже тридцать. И она стояла посреди комнаты одна, ощущая себя раздавленной. Казалось, это всё давно прошло, в этом уже нет никакого смысла, но встреча с матерью произвела на Аню сильное впечатление. Будто её окунули в грязь. Хотелось отмыться.
Она, недолго думая, вызвала такси и поехала к Михаилу и Ларисе. В дом, где её всегда ждут и любят просто так. По пути Аня заехала в магазин и набрала сладостей и игрушек.
— Аня, привет! — набросился на неё с порога с объятиями мальчик лет пяти. — Пошли играть в приставку!
Коленька. Её братик. Тоже из детдома, но без ран на душе. Лариса и Михаил усыновили его почти сразу после рождения.
— Да подожди ты! — засмеялась Лариса. — Дай хоть нам дочку обнять.
Михаил улыбался ей так же, как в тот день, когда дал ей ту самую шоколадку.
В этот момент Аня чувствовала, как её боль медленно растворяется в тепле и уюте. Она мечтала о семье, и теперь она у неё есть. Может, не по крови, но по выбору и поступкам...
Дорогие подписчики! На платформе все шатко-валко, будущее туманно и, если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате)