Утро того дня не сулило ничего хорошего. Небо затянуло свинцовое, тяжёлое, а воздух был густым и спёртым, словно даже солнце, махнув на всё рукой, решило остаться за горизонтом. Его разбудил оглушительный трезвон будильника — назойливый, будто этому механическому тирану за каждый звонок премию платили. Всё существо рвалось перевернуться на другой бок и провалиться в сон до конца недели, но тут же подняла голову непоколебимая совесть. Она прошипела на ухо:
«Цех, конечно, без тебя не рухнет. А вот план по ремонту — запросто».
Пришлось подчиниться.
Дорога на работу тянулась уныло. В голове крутилась одна мысль: неделя-то на исходе, а самое тяжёлое, как назло, всегда припасено на конец. Четверг — день-подросток, ни туда ни сюда: до пятницы рукой подать, а сил уже ни капли.
В раздевалке царил привычный утренний хаос. Ребята переодевались, перебрасывались шуточками, кто-то зевал так широко, что, казалось, вот-вот проглотит свой ржавый шкафчик целиком. Не успел он войти, как раздался голос Серёги:
— Мужики, давайте сегодня без подвигов, а? Локоть мой ещё вчерашний вспоминает.
Общий хохот поддержал Витька:
— Локоть у тебя болит, а язык, я смотрю, на заслуженный отдых не собирается.
С улыбками, зарядившись настройом друг друга, бригада разошлась по своим местам.
Заданием на день был здоровенный двигатель от шахтного вентилятора. Агрегат, видавший виды, весь в липкой пыли и старой смазке, будто его закопали лет двадцать назад и только что отрыли. Первым делом взялись за разборку. Болты, как на зло, прикипели намертво. Пыхтели, напрягались, тянули ключами — ни с места.
Тут Серёга, известный силач и заводила, не удержался:
— Щас я его, гада, сорву!
Он встал в позу, рванул что было сил — и ключ, сорвавшись с резьбы, отправил его в свободный полёт. Серёга грохнулся на пол прямо на промасленную тряпку, отчаянно шлёпнувшись задницей. Гомерический хохот покатился по цеху; даже сварщики из дальнего угла прекратили работу, чтобы полюбоваться на это зрелище.
Молодой стажёр, недавно прибившийся к бригаде, не выдержал и с придыханием выдохнул:
— Вот это приём, дядь Серёга! Почти дзюдо против железа.
Серёга покраснел, как рак, но через секунду его смех слился с общим.
— Ладно, ладно, — махнул он рукой.
— Хоть настроение поднял команде.
Когда упрямые болты всё же сдались, начали вытаскивать ротор. Неожиданно он оказался куда тяжелее, чем все предполагали. Подкатили тельфер, зацепили. Вроде бы надёжно, но при подъёме крюк пронзительно скрипнул. У всех разом сердца ушли в пятки — свеж был страх после недавнего инцидента с генератором. Но на этот раз обошлось. Дружно выдохнули и двинулись дальше.
Обед — щи да гречка с котлетой. Еда как еда, столовая, но после такой работы показалась пиром богов. За столом снова вспомнили утреннее падение.
— Думаю, Серёге за шоу-программу премию выписать надо, — с невозмутимым видом заметил Витька.
— У него каждую неделю новая серия.
Серёга только отмахнулся:
— Смеётесь-смеётесь, а без меня вам тут скучно было бы, как в библиотеке.
И это была чистая правда. Он был вечным двигателем, мотором не только машин, но и всего коллектива.
После обеда дело пошло веселее. Занялся зачисткой коллектора — работа пыльная, но на удивление медитативная. Сидишь, выводишь аккуратно каждую линию, и мысли сами текут плавно. Думалось о том, что их труд почти невидим для посторонних глаз, но именно он — скрепы, на которых держится всё: ни шахта, ни завод не сдвинутся с места, если эти моторы замолчат.
Ближе к концу смены случился новый курьёз. Стажёр, желавший отличиться, рванул помогать с переноской деталей, да не рассчитал тяжесть и грохнул на пол целый инструментальный ящик. Грохот стоял такой, будто в цеху рванула бомба. Все вздрогнули. Серёга тут же парировал:
— Ну всё, парни, стажёр у нас боевой. Теперь и спецэффекты собственного производства.
Смеялись так громко, что проходящий мимо мастер остановился и сурово бросил:
— Цирк уехал, а клоуны остались. Работать будете или спектакль продолжается?
Но даже он не смог скрыть дрожащий уголок улыбки.
К концу дня двигатель был наполовину разобран, план не буксовал. Усталость валила с ног, руки дрожали, но на душе было неожиданно легко. Слишком уж много смешного накопилось за день, чтобы помнить только о тяжести.
На выходе из цеха они с ребятами ещё постояли на крыльце, растягивая прощальные сигареты.
— Эх, если бы нас снимали, — помечтал Витька, — из этого бы сериал на десять сезонов сделали.
— «Железные будни», — подхватил он.
— В каждой серии — новый закисший болт, новый крепкий мат и новая угарная шутка.
Серёга фыркнул:
— Только с меня потом за авторские права держите!
Дорога домой казалась длинной, он шёл смертельно уставшим, но на душе было светло и спокойно. Впереди ждали домашний ужин и мягкий диван, а в голове крутилась одна мысль: «Да, работа адская. Но без этих людей и этих сумасшедших моментов она была бы просто невыносимой».
Так и прошёл его четверг — обычный день, когда суровый ремонтный цех волшебным образом превращался в театр абсурда: с клоунадой, импровизированными падениями и спецэффектами из грохнувшегося железа.