Половина восьмого утра.
Поднимаюсь в кабину крана с небольшой головной болью. Вчерашняя водка даёт о себе знать, но работать можно.
Денис уже внизу — проверяет канаты и крюк. Новички всегда тщательные. Ещё не привыкли к тому, что оборудование здесь держится на честном слове и изоленте.
— Доброе утро, Анна Петровна! — машет рукой снизу.
— Утро, — отвечаю сухо.
Не хочется разговоров. Особенно после вчерашнего.
Первый состав уже на путях. Гружу металлолом — механически, привычно.
Десять лет одних и тех же движений.
Денис внизу помогает Олегу сортировать лом. Иногда поглядывает на мой кран. О чём думает?
Большой перекур.
Спускаюсь вниз — размяться. Денис подходит:
— Как самочувствие?
— Нормально.
— А вчера... спасибо, что позволили проводить.
Киваю. Не о чем говорить.
Но он не отстаёт:
— Анна Петровна, можно спросить?
— Что?
— Почему вы здесь работаете?
Останавливаюсь. Смотрю на него.
— Как это — почему? Надо же где-то работать.
— Нет, я серьёзно. Вы же... другая. Не как все здесь.
— Чем другая?
— Умная. Читающая. У вас книги в кабине лежат.
Книги... Да, иногда читаю в перерывах. Бульварное чтиво, но всё же.
— И что с того?
— Почему не ушли? Не попробовали что-то другое?
Хороший вопрос, Денис. Хороший вопрос.
Сажусь на железную бочку с песком. Достаю сигарету — не курю обычно, но пачка завалялась в кармане.
— Хочешь знать? — говорю. — Садись.
Денис садится рядом на какой-то металлический обрезок.
— У меня отец был... сложный человек, — начинаю, затягиваясь. — Пьяница. Мать лупил регулярно. Но руки у него были золотые. Электрик от бога.
Денис слушает молча.
— Меня с детства учил: "Анка, запомни — техника не обманывает. Люди обманывают, жизнь обманывает, а техника — нет. Если правильно делаешь — работает. Неправильно — ломается. Честно".
Смеюсь горько:
— Единственное умное, что он сказал за всю жизнь.
— И поэтому вы пошли в техническую сферу?
— Поэтому я не боюсь железяк, грязи, пыли и завода в целом. В отличие от людей.
Докуриваю и продолжаю:
— После школы хотела поступать. В Питер. Документы подала, даже экзамены сдала. Прошла.
— И что случилось?
А что случилось...
Бывший муж случился. Красивый, уверенный в себе. Работал прорабом на стройке, зарабатывал хорошо. Говорил правильные слова: "Зачем тебе этот Питер? Зачем мучиться в общаге? Я буду тебя содержать. Будешь как принцесса".
— Влюбилась, — говорю коротко. — Замуж вышла.
— Вместо института?
— Вместо института.
Денис молчит. Понимает, наверное.
— Муж говорил: "Какая учёба? Ты же скоро рожать будешь. Зачем тратить время?" А потом: "Денег не хватает, иди поработай временно”.
— Временно...
— Временно, — усмехаюсь. — Десять лет временно.
— А муж?
— А муж через пять лет сказал, что я стала скучной. Что только о работе говорю. Что он женился на женщине, а не на крановщице.
— И вы остались здесь.
— А куда деваться? Кроме крана, ничего толком не умею. Образования нет, опыта в другой сфере тоже.
Денис смотрит на меня серьёзно:
— Но ведь сейчас тоже можно учиться. Заочно, вечерами...
— На что? — смеюсь. — Кредит брать на учёбу? В тридцать два года начинать жизнь с нуля?
— Почему нет?
Потому что страшно. Потому что привычка безопаснее перемен. Потому что здесь я знаю каждый винтик, а там — неизвестность.
— Перекур кончился, — говорю, вставая. — Пора работать.
Обед.
Поднимаю очередную кучу лома. Тяжёлая — на тонны полторы больше, чем обычно. Кран скрипит, канаты натягиваются.
А я думаю о разговоре с Денисом.
Питер... Давно не вспоминала.
Помню, как ехала на экзамены. Первый раз в жизни в таком большом городе. Белые ночи, разводные мосты…
Хотела строить красивые здания. Проектировать мосты, по которым люди будут ходить и радоваться.
Наивная была.
А муженёк бывший...
Помню нашу первую встречу. Стройный, загорелый, в белой рубашке. Подошёл на остановке, заговорил. Показался принцем из сказки.
"Зачем тебе Питер? — говорил он. — Там одиночество, общага, копейки стипендии. А со мной будешь как за каменной стеной".
Каменная стена оказалась фанерой.
Но выбор-то был мой. Никто не заставлял.
Резкий металлический скрежет прерывает мысли.
Один из канатов, держащих блок с крюком, лопается. Металлические нити распускаются, как волосы.
Чёрт!
Быстро опускаю груз, но поздно — второй канат тоже не выдерживает.
Блок с крюком падает вниз с пятнадцатиметровой высоты.
БДАМ!
Железный гром разносится по цеху. Рабочие разбегаются в стороны.
— СТОП МАШИНЫ! — орёт Коротков. — ВСЕ СТОП!
Выключаю кран. Тишина повисает над цехом.
— АННА! — Коротков кричит снизу. — СПУСКАЙСЯ!
Спускаюсь по лестнице на ватных ногах. Все смотрят на меня. Олег качает головой, Михалыч цокает языком.
Блок с крюком лежит в метре от Дениса. Метр — и не стало бы человека.
— Ты что, слепая?! — Коротков красный от злости. — Канаты же изношенные! Надо было проверить!
Молчу. Он прав. Я должна была проверить. Каждое утро проверяю. А сегодня... думала о Питере.
— Отвечай, когда с тобой разговаривают!
— Не углядела, — говорю тихо.
— Не углядела! — Коротков машет руками. — Десять лет работаешь, а не углядела! Что, в облаках летаешь?
Не отвечаю. Смотрю на блок крюка — и мысли в голове. Всё могло кончиться очень плохо…
— Повезло, что никто не пострадал! — продолжает орать начальник. — А то бы объясняла комиссии!
— Виктор Семёнович, — тихо говорит Денис, — может, не при всех...
— А ты молчи! — Коротков поворачивается к нему. — Новичок тут всего месяц, а уже советует!
Денис замолкает.
— Так, — Коротков вытирает пот с лба, — смену ты на сегодня закончила. Завтра — разберёмся. Как такое случилось.
Знаю, как. Не следила за работой. Витала в облаках.
Проходная.
Иду медленно, тяжело. За спиной слышу голоса:
— Вот видишь, что бывает, когда баба за рычагами крана...
— Да ладно, с кем не случается...
— Нет, Михалыч, тут серьёзно. Могла человека погубить.
А что, если бы погубила? Что, если бы Денис стоял на полметра ближе?
Останавливаюсь у будки охраны. Руки дрожат.
— Анна Петровна! — голос за спиной.
Оборачиваюсь. Денис догоняет.
— Что тебе надо?
— Проводить. Вы расстроены.
— Я чуть тебя не прибила.
— Но не прибили же. Случайности бывают.
Идём молча до автобусной остановки. Я смотрю под ноги, он — куда-то вперёд.
— Анна Петровна, — говорит он наконец.
— Что?
— Вы же умнее этого места. Этих людей.
Останавливаюсь. Смотрю на него.
— Что ты сказал?
— Вы слышали. Умнее. Лучше. Достойнее.
— Откуда ты знаешь?
— По разговору видно. По тому, как работаете. По книгам в кабине.
Книги...
— Слушай меня внимательно, — говорю резко. — Я крановщица. Десять лет сижу в железной кабине и таскаю металлолом. Это моё место. Понимаешь?
— Не понимаю.
— Тогда не лезь в мою жизнь!
Разворачиваюсь и иду к подходящему автобусу.
А в голове крутится его фраза: "Вы же умнее этого места".
Умнее...
Может, и была когда-то. Но это было давно.
Очень давно.
