«Так вот он, его окончательный ход», — с презрением и бессилием подумала Антонина, глядя, как ее бывший муж Евгений поднимается со скамьи. Пиджак поправил, будто к доске выходил, а не в суде судьбу семьи решал. И, не глядя на нее, четко, как будто много раз повторил дома перед зеркалом, произнес:
— Уважаемый суд, я полностью поддерживаю исковые требования моего отца. Дом должен вернуться к нему.
Бывший свёкр, Виктор Степанович, сидевший рядом, не упустил момент — ухмылка сама растянулась под седыми усами, довольный, точно шахматист, который дождался чужой ошибки. Для Антонины всё это не было сюрпризом. Сначала Евгений ушёл. Потом подал на развод. А теперь, прикрываясь собственным родителем, пришёл забрать дом. Это не был спор. Это было методичное уничтожение — и сейчас нанесён последний, решающий удар.
***
Их жизнь казалась прочной, почти идеальной, ещё каких-то пять лет назад. Лето 2021 года: ипотеку уже выплатили, всей семьей отдыхали на море. Родители Евгения тогда решили: ну чего тянуть, давно хотели переехать в деревню, курочек да кроликов разводить. Свёкры уговорили Антонину и Евгения продать квартиру и переехать к ним в дом. Деньги, вырученные за квартиру, конечно, отдали свёкрам, чтобы они купили домик в деревне, да еще и хозяйство обустроить осталось.
Позже — уже после ухода мужа, скандалов, разбитых тарелок и поданного на развод заявления — появилась свежая версия семейной истории. В мае 2023 года Анна Геннадьевна, свекровь, пошла в суд: мол, сделка недействительна, муж не взял ее нотариального согласия на продажу дома. Обидно ей стало, что сын ушёл к другой женщине, а «неправильная» невестка остаётся в "их" доме. Суд ей отказал. Раз, потом второй — и кассационная жалоба не помогла. Слишком поздно спохватилась, да и знала о продаже дома и не возражала - в деревню ведь переехала и коммунальные расходы за дом платить перестала.
А когда последняя надежда улетучилась, семейный совет Хитровых придумал новый план. План «Б», в который вдруг вплыла так называемая долговая расписка. Дата — февраль 2021 года. Подпись Евгения. Суть проста: деньги за дом Евгений должен был отцу отдать через несколько месяцев. И так и не отдал.
***
В коридоре суда, во время перерыва, Антонина столкнулась с ним лицом к лицу. Он держался напряжённо, руки в карманах, глаза — в пол. Но, когда она шагнула ему навстречу, подняла голову.
— Ты действительно думал, что я не замечу? — спросила она и посмотрела прямо в глаза. — Что я поверю в эту липовую расписку?
— Ничего она не липовая! — огрызнулся он на удивление быстро, но что-то в интонациях предало его — дрожь, срыв. — Я писал её тогда же, в феврале 2021-го.
— Да ну? — Антонина, даже не удивляясь наглости, просто усмехнулась. — Четырнадцать лет я была твоей женой, Женя. Я помню тот день того февраля во всех подробностях. Никакой расписки не было! Мы отдали деньги твоему отцу сразу, полностью, до копейки.
Он повернулся к окну. Стекло было запотевшим, но смотрел он явно неуверенно, а внутрь себя.
— Ты ничего не помнишь, — тихо буркнул. — Это было семейное дело, ты вообще не вникала…
— Не вникала? — Антонина рассмеялась, но смех был горький. — Это были деньги МОИ тоже! Деньги от продажи нашей общей квартиры! Лучше бы мы не покупали дом у твоей семейки! Или теперь, после того как твоя мамочка обломалась в судах, можно быстренько сочинить расписку задним числом?
— Она не обломалась! — он вспыхнул, даже подошёл поближе, чтобы сказать тише, но злее. — Просто… обстоятельства изменились.
— Да, изменились, — произошла она. — Ты ушёл, подал на развод, и теперь вы всей семьёй пытаетесь выкинуть меня с детьми на улицу. Сначала через маму не получилось, теперь через папочку пробуете.
— Этот дом — родительский! — Евгений сжал руки в кулаки. — И я имею право его защищать!
— Защищать подделкой документов? — тихо произнесла Антонина. — Ты понимаешь, что это уголовная статья?
Он резко развернулся и пошёл прочь, словно убегая.
***
На следующем заседании председатель говорил ровным голосом. Но каждое его слово резало воздух, как скальпель хирурга.
— Судебная коллегия отмечает следующее, — начал он, и в зале стало тихо. — Договор купли-продажи дома и Акт приема-передачи от 3 февраля 2021 года, подписанные истцом, подтверждают факт полной оплаты стоимости дома. Долговая расписка — это отдельное личное обязательство между отцом и сыном, которые являются аффилированными лицами. Она не является частью договора купли-продажи, не была подписана невесткой и не может нарушать права других собственников дома.
Он поднял глаза. Сначала посмотрел на Виктора Степановича, потом на Евгения.
— апелляционное определение Верховного суда Республики Башкортостан от 11 декабря 2024 года оставить без изменения, кассационную жалобу Хитрова Виктора Степановича – без удовлетворения..
В зале зашумели. Кто-то кашлянул, адвокат истца торопливо начал собирать бумаги в портфель.
Евгений словно сжался, втянул голову в плечи. Его отец, сперва напыщенный и самодовольный, вдруг тяжело задышал — голос и победная ухмылка куда-то исчезли.
Антонина сидела спокойно. Без злорадства. Усталое облегчение. Четырнадцать лет брака. Три года бесконечных судов.
Она выиграла войну, но не хотела, чтобы ее начинали. Дом остался за ней и детьми. Но цена победы — слишком высока. Уничтоженные нервы, бессонные ночи.
Что дальше? Жизнь. Счет за коммуналку, домашние уроки по математике, разговоры с детьми на кухне о том, почему папа теперь «там», а не «здесь», и почему она опять уезжает в суд. Затаскать по судам, так это называется. Какой замысловатый иск еще придумает бывший?
Все совпадения с фактами случайны, имена взяты произвольно. Юридическая часть взята отсюда: Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 12.05.2025 №88-8111/2025 (УИД 03RS0063-01-2023-003304-77)