Со свекровью, Лидией Николаевной, у Насти отношения сложились, как она говорила, "ровные": без особой теплоты, зато и без ссор или взаимного недовольства.
Наверное, этому способствовало то, что, во-первых, жили они не слишком близко друг от друга - Лидия Николаевна в своем доме, в небольшой деревеньке, а Настя с мужем, Славой, недавно купили двухкомнатную квартиру в новостройке, продав добрачную однокомнатную Насти и взяв небольшую ипотеку.
А, во-вторых, Лидия Николаевна свою невестку уважала и даже слегка побаивалась. Настя была девочкой из хорошей семьи, прекрасно образованной, очень умной, решительной и целеустремленной, по силе характера, пожалуй, не уступая мужу. Настя же, как воспитанный человек, была со свекровью крайне вежливой, но дистанцию держала.
Наверное, Лидии Николаевне хотелось, чтобы их отношения стали ближе, теплее, ведь она всю жизнь мечтала о дочке, а Настя казалась ей чуть ли не идеалом, но увы. Мечты так и оставались мечтами. Хорошо хоть в гости молодые приезжали довольно часто: раз в два-три месяца на выходные и летом, в отпуске, на три-четыре дня.
В эти дни Лидия Николаевна ходила по деревне, выпрямив спину и задрав нос кверху. "Некогда мне, - говорила она соседкам, приглашающим ее на вечерние посиделки, - Дети приехали. Из города! Еле с работы отпустили - так сразу ко мне!"
И, конечно, она очень боялась о чем-то просить сына и невестку - и о подарках, и о помощи. Ну вот как это? Приехали такие красивые, нарядные, в модной одежде, у Насти ногти - загляденье, а ручки нежные, белые - разве можно такими в земле ковыряться? Да и Слава тоже. Работает тяжело, до ночи в своем офисе засиживается - тоже отдохнуть надо, голову проветрить. А забор и Семен поправит - за пару банок маринованных огурцов. Пусть дети отдыхают, главное, что приехали. Что не забывают.
Лидия Николаевна скептически относилась к продуктам, которые продавались в городе. В деревне недавно открылся сетевой магазин, так все местные исплевались - и молоко на молоко не похоже, и яйца странные, а уж от творога одно название. Что уж говорить про огурцы или картошку - у Клавы свиньи такое есть не будут. Поэтому, когда приезжали дети, Лидия Николаевна старалась кормить их натуральными деревенскими продуктами. Кур она держала сама, а за молоком и творогом бегала к Нине - та богатенькая, две коровы у нее.
Летом же, как только начиналась земляника, она вставала рано, часов в пять, а то и раньше, и шла в лесок, на заветную полянку. Ягоды там была крупная, пахучая, ароматная. Лидия не жадничала, набирала по чуть-чуть, к завтраку. А уж как хорош был творог с земляникой - это и рассказывать не надо было. И, главное, полезно. Сплошная польза и витамины. Где дети в своем городе такое найдут? Да нигде, конечно. И Слава с Настей благодарили хозяйку, забирали с собой заботливо приготовленные продукты, улыбались на прощанье и уезжали. А как же... Работа не ждет. И Лидия Николаевна оставалась одна, ждать их следующего приезда.
Так продолжалось пять лет, а в свой очередной приезд Слава поделился радостью - они ждут ребенка. Стало быть, скоро Лидия Николаевна станет бабушкой. Она всхлипнула и улыбнулась сквозь слезы: неужели дождалась? Дожила? Нынешняя-то молодежь не торопится родителями становиться, а то и вовсе кота заводят. Или собачонку. Она по телевизору видела: собачка в комбинезончике, шапочке, ее на колясочке, как дитё, возят... "Настенька..." - прошептала она, а Настя улыбнулась ей, не разжимая губ.
Лидия Николаевна уже строила планы, как малыша будут привозить к ней на лето, как они будут гулять, изучать мир, смотреть на бабочек, кузнечиков и лягушек. "Надо будет еще грядку клубники сделать," - думала она, окидывая взглядом огород.
Как известно, человек предполагает, а Бог располагает. Ближе к осени Лидия Николаевна захворала. Да так сильно, что местный фельдшер только разводила руками и настоятельно советовала ехать в город для обследования. "Сынок, я приеду к вам на несколько дней? - позвонила Лида сыну, - Мне сказали, что обследования недешевые, может даже лечение потребуется, но денег я собрала. Только вот на гостиницу не хватит, наверное... Мне неловко вас стеснять, но..." - "Мам, какая ерунда! Конечно, приезжай! Тем более, детская комната у нас пока свободна."
Настя встретила свекровь своей фирменной сдержанной улыбкой и, предложив располагаться, ушла в большую комнату. Лидия Николаевна выгрузила гостинцы из тяжеленной сумки-тележки и присела на диван. Все будет хорошо. Нельзя ей болеть. Она будет нужна внуку - вот, молодые сколько работают. Неужто няньку нанимать, чужого человека? Нет-нет! Надо быстрее здоровье поправить, не время болеть!
Обследования и консультации врачей вместо запланированных нескольких дней растянулись больше, чем на неделю. Зато результат радовал - ничего серьезного, все проблемы решаются приемом курса таблеток. Лидия Николаевна выдохнула с облегчением и решила сегодня вечером поделиться этой радостной новостью с детьми, за ужином. Она вернулась уставшей - большой город пугал и вытягивал силы - а потому сразу заснула, проснувшись только вечером. И разбудили ее голоса детей на кухне.
"Я надеюсь, скоро это закончится? - громко говорила Настя. - Сколько можно? Неужели она не понимает, что стесняет нас? Мне тяжело, когда чужой человек в доме. Да и вообще. Могла бы денег дать на продукты!" - "Насть, ты чего? - возражал Слава. - Какие деньги? Она утром чай с куском хлеба ест, а вечером с нами ужинает. Нам что, для нее порции еды жалко?" - "Вообще-то, она на гостинице сэкономила! Могла бы как-то и финансово вложиться. Гость - это три дня. А дальше - извините. Почему мы должны ее бесплатно кормить и комнату предоставлять? Я, вообще-то беременна, и ты в первую очередь должен о моих чувствах думать!"
Лидия Николаевна застыла, словно ее окатили ледяной водой. Каждое слово Насти впивалось в сердце острой, холодной иглой. «Чужой человек... Стесняет... Бесплатно кормить...» Она не дышала, боясь пошевелиться, боясь, что они услышат стук ее сердца, которое, казалось, вот-вот разорвется от боли. Ее руки дрожали. Она смотрела на пустую кроватку, на нежно-голубые обои, на ящик с игрушками, который она уже мысленно представляла полным. Все ее мечты о бабочках и грядке клубники рассыпались в прах в один миг.
Она не стала дожидаться ужина. Быстро, почти беззвучно, собрала свои нехитрые вещи в ту же тележку-сумку. Вытащила из кармана пальто все собранные на лечение деньги, аккуратно положила сверток на диван. Это была не только плата за «продукты». Это была плата за жестокое прозрение.
Вышла в подъезд, не прощаясь - молодые включили телевизор на кухне и не услышали, как она одевалась. На улице моросил холодный, почти осенний дождь. Лидия Николаевна шла к автобусной остановке, не чувствуя под ногами земли. Она не плакала. Она просто шла, зябко кутаясь в старую вязаную кофту, и впервые за пять лет не думала о том, что скажут соседки. Ей было все равно.
А дома, на кухне, Слава, нахмурившись, впервые за долгое время смотрел на свою умную, решительную жену и не видел в ней былого идеала. Он видел чужого, жестокого человека. И этот взгляд был красноречивее любых слов.