Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

При дворе императора Сюань-цзуна из династии Тан служил мастер вэйци по имени Ван Цзисинь

При дворе императора Сюань-цзуна из династии Тан служил мастер вэйци по имени Ван Цзисинь. У него была придворная должность, которую можно перевести как «ожидающий повеления мастер игры» (棋待诏). Ван Цзисиню приписывают авторство ряда утраченных трактатов по игре и ставший знаменитым свод из десяти кратких принципов хорошей стратегии в Го. Ван Цзисинь был знаменитым мастеров своей эпохи и про него слагали разные забавные истории, наподобие тех, что сегодня можно прочитать о известных спортсменах или актерах. Вот одна из типичных для эпохи Тан «записок о диковинах». Как-то Ван Цзисинь, направляясь в столицу, остановился на постоялом дворе. Там он услышал, что в соседней комнате две девушки играют в вэйци. Мастер прислонился к стене и внимательно следил за течением партии на слух. На следующее утро, он восстановил игру ход за ходом по памяти и внезапно испытал мощный скачок в понимании Го. В этом рассказе есть и тонкий юмор, ведь слышать ходы невозможно, хотя камни на доску ставятся с

При дворе императора Сюань-цзуна из династии Тан служил мастер вэйци по имени Ван Цзисинь. У него была придворная должность, которую можно перевести как «ожидающий повеления мастер игры» (棋待诏). Ван Цзисиню приписывают авторство ряда утраченных трактатов по игре и ставший знаменитым свод из десяти кратких принципов хорошей стратегии в Го.

Ван Цзисинь был знаменитым мастеров своей эпохи и про него слагали разные забавные истории, наподобие тех, что сегодня можно прочитать о известных спортсменах или актерах. Вот одна из типичных для эпохи Тан «записок о диковинах».

Как-то Ван Цзисинь, направляясь в столицу, остановился на постоялом дворе. Там он услышал, что в соседней комнате две девушки играют в вэйци. Мастер прислонился к стене и внимательно следил за течением партии на слух. На следующее утро, он восстановил игру ход за ходом по памяти и внезапно испытал мощный скачок в понимании Го.

В этом рассказе есть и тонкий юмор, ведь слышать ходы невозможно, хотя камни на доску ставятся с характерным звонким стуком, и намек на гениальность мастера, способного открыть новые идеи даже в «подслушанной» партии. Конечно, возможно, что девушки эмоционально обсуждали свои ходы, такое бывает. Либо Ван Цзисинь незаметно подглядывал за игрой. Однако в рассказе сделан акцент именно на «слышании». Другими словами, гений настолько одарен, что может уловить суть даже из шума и стука камней по доске.