Знаете, есть такой возраст, когда кажется, что все главные события уже отгремели. Дети выросли, карьера построена, ипотека выплачена. И ты остаешься одна в своей красивой, тихой квартире и думаешь: а что дальше? Моей подруге Ларисе как раз стукнуло пятьдесят девять.
Женщина-огонь, я вам скажу. Не потухший уголек, а именно такой жаркий костер. Два раза в неделю – йога, пару-тройку раз в год – путешествие с подружками куда-нибудь по городам России «посмотреть на красивое».
Она не искала мужчину. То есть, не сидела на сайтах знакомств, не высматривала кавалеров на вечерах «кому за…». Она говорила так: «Если судьба – он меня и на печке найдет. А если не судьба, то зачем мне эти лишние телодвижения?».
И вот, представьте себе, нашел. Не на печке, конечно, а на дне рождения у общих знакомых. Анатолий. Шестидесяти лет. Вдовец. Такой, знаете, «правильный» мужичок из советского прошлого.
Работает в какой-то конторке. Пришел в накрахмаленной рубашке, с аккуратным пробором, говорит тихо, не перебивает. На фоне остальных, уже расслабившихся и громко хохочущих гостей, он выглядел таким надежным, как старый дубовый комод.
Начал за ней ухаживать. Тоже так, по-старомодному. Звонил ровно в девять вечера, чтобы «не беспокоить поздно». На первое свидание принес пять гвоздик. Тоже странный выбор. Провожал до подъезда, но на чай не напрашивался. Лариса, отвыкшая от такого чинного ритуала, была даже немного очарована.
— В нем есть какая-то основательность, – делилась она со мной. – Не то что нынешние: сегодня пишет, завтра пропал. А этот – кремень. Сказал, что позвонит – позвонил. Сказал, что встретит – встретил.
Мы, подруги, слушали и кивали. Ну, кремень так кремень. Может, как раз такой ей и нужен после ее двух бурных, как горная река, браков.
Постепенно Анатолий стал частью ее жизни. По выходным они гуляли в парке.
Он приходил к ней в гости. Лариса – прекрасная хозяйка, у нее всегда и чисто, и вкусно пахнет выпечкой. Она готовила ужин, они сидели на ее уютной кухне, и он рассказывал.
В основном про три вещи: про свою дачу, про то, как все было хорошо «при Союзе», и про свою почившую жену. Причем жена упоминалась исключительно в бытовом контексте: «Вот Зиночка моя какие пироги пекла», «Зиночка знала, как рубашки отгладить, чтобы ни одной складочки», «Зиночка никогда со мной не спорила».
Ларису это поначалу умиляло. Ну, тоскует человек, бывает. Но потом эти «звоночки» стали настойчивее.
Как-то раз она показала ему фотографии из последней поездки по Золотому кольцу. Он посмотрел, хмыкнул и сказал:
— Баловство это все. Деньги на ветер. Лучше бы на даче огурцы сажала, пользы больше. Зиночка у меня дальше Подмосковья и не ездила, и ничего, счастлива была.
Лариса тогда промолчала, только улыбка у нее стала какой-то натянутой.
Потом он начал критиковать ее йогу. Она собиралась на занятие, вся такая подтянутая, в красивом спортивном костюме.
— И куда ты опять? – буркнул он с дивана. – Ноги задирать? В нашем возрасте уже о душе думать надо, а не глупостями заниматься.
«Глупостями», которые помогали ей держать спину прямой и чувствовать себя на двадцать лет моложе.
Он никогда не платил за нее. Если они вдруг заходили в кафе выпить кофе, у него «внезапно» не оказывалось с собой кошелька. Билеты в театр покупала она, потому что «ты же в интернете лучше разбираешься».
Постепенно Лариса поняла, что их отношения – это игра в одни ворота. Она вкладывала в них эмоции, время, деньги, уют своего дома. А он… просто принимал это как должное.
Кульминация, так сказать, этого театра одного актера наступила в одно прекрасное воскресенье. Анатолий пришел к ней на обед. Лариса, как всегда, постаралась: на столе был ее фирменный борщ со сметаной, домашние пирожки, салат.
Анатолий поел основательно, с чувством, с толком. Две тарелки борща, съел пять пирожков. Потом откинулся на спинку стула, погладил себя по животу и с важным видом посмотрел на Ларису.
— Лариса, – начал он таким тоном, каким объявляют о слиянии двух крупных корпораций. – Я тут подумал. Мы с тобой люди взрослые, серьезные. Пора нам уже как-то определяться.
У Ларисы екнуло сердце.
— У меня к тебе здравое предложение, – продолжал он, не замечая ее замершего взгляда. – Квартирка у меня маленькая, однокомнатная.
Сдам ее. Деньги все тебе, конечно.
И сам перееду. У тебя тут и просторно, и хорошо.
Он сделал паузу, давая ей, видимо, осознать масштаб свалившегося на нее счастья.
— И заживем мы с тобой душа в душу. Я человек тихий. Буду на диване по вечерам телевизор смотреть, тебе не мешать. Тем более с работы прихожу уже вечер поздний.
А ты ужин горячий приготовишь. Или борщок. Что еще человеку для спокойной старости надо? Подружек своих этих оставишь, конечно, нечего по городам мотаться. Ну а йогу ладно, оставляй, раз так нравится.
Он говорил, а Лариса смотрела на него, и у нее в голове будто кинопленка прокручивалась в обратную сторону. Вот он хмыкает на ее фотографии. Вот он с аппетитом уплетает борщ.
А это его «Зиночка, которая не спорила». Все эти разрозненные кусочки пазла вдруг сложились в одну, совершенно чудовищную картину.
Он не предлагал ей партнерство. Он предлагал ей вакансию. Вакансию бесплатной кухарки, домработницы и сиделки при его «тихой старости». Он предлагал ей обменять ее яркую, наполненную жизнь на право подавать ему ужин и молчать по вечерам.
Он закончил свою речь и посмотрел на нее с ожиданием. Мол, ну, давай, падай в объятия, благодари за оказанную честь.
— Ну что скажешь, Лариса? – самодовольно улыбнулся он. – По-моему, идеально. Квартира у тебя есть, борщ ты варить умеешь, а от меня – тишина и порядок. Да еще и деньжат прибавится – свою -то сдавать буду. Что еще для счастья надо?
Лариса молчала с минуту. Она смотрела на этого «правильного» мужчину, на остатки борща в его тарелке, на свою красивую кухню, которую он уже мысленно превратил в декорацию для своего комфортного доживания. А потом она подняла на него абсолютно спокойные, ясные глаза и тихо, но очень внятно произнесла:
— Анатолий, ты меня, конечно, извини… но на твое щедрое предложение «Квартира, борщ и тишина» я могу ответить только одно. Ты что, в 1986-м живёшь?
Это тогда тебя бы оторвали с руками и ногами. А сейчас всё изменилось. Мне мужчина нужен, чтобы вместе веселее было.
А тебе женщина – чтобы борщи готовила и молчала.
Ну, извини. Дверь там.
На его лице отразилось такое искреннее недоумение, будто она заговорила с ним на древнекитайском. Он, кажется, так и не понял, что не так в его идеальном плане. А Лариса встала, собрала со стола грязную посуду и с нажимом повторила: «Тебе пора».
Больше они не виделись. А через месяц Лариса купила себе билет во Вьетнам. Одна. Потому что ее счастье – это не тишина и борщ для кого-то. И никакой «правильный» мужчина не мог ей предложить ничего лучше.
Напомню, это была история моей знакомой.
Да, у всех по -разному. Кому-то ближе тихая спокойная жизнь, другим – путешествия в 60+.
А вы что думаете? Стоит ли подстраиваться?🧐
Не забудьте подписаться на канал, чтобы не пропустить новые статьи❤️