Александр Павлович так любил свою дочь Ксению, что даже его супруга, Наталья Викторовна, порой удивлялась этой безграничной привязанности. Она понимала: Ксюша — их долгожданный ребёнок, вымоленный после долгих лет ожидания. Роды дались Наталье тяжело, и она сама души не чаяла в дочери, радовалась её тихой улыбке и мягкому нраву. Но всё же не могла постичь, почему муж так упорно оберегает девочку от малейших невзгод. Ксения с младенчества была спокойной, не капризничала, не требовала лишнего. Если родители отказывали в чём-то, она принимала это с рассудительностью, удивительной для ребёнка, и никогда не устраивала сцен. Однако Александр окружал её заботой, которая порой казалась чрезмерной, почти удушающей.
Когда Ксюша, ещё малышка, просилась побегать во дворе, отец неизменно шёл с ней. Он усаживался на лавку у подъезда, разворачивал газету, но вместо чтения внимательно следил за дочерью, готовый вмешаться, если кто-то из соседских ребят вдруг решит её обидеть. Александр помнил, как много лет назад в их районе напали на соседского мальчика, и этот случай глубоко засел в его памяти, подпитывая страхи за Ксюшу. Когда она пошла в школу, он стал её постоянным провожатым: отводил утром, встречал после уроков, шёл рядом, пока Ксения рассказывала о своих делах. Если мальчишки дразнили её или тянули за косы, он не только отчитывал их на месте, но и находил их родителей, чтобы высказать всё, что думает о воспитании. Учёбу он тоже держал под контролем: Ксения должна была блистать в классе, но без ущерба для здоровья. Никаких ночных зубрёжек или походов в библиотеку по выходным — Александр был непреклонен.
— Саша, ты делаешь из неё комнатное растение, — не раз выговаривала Наталья, глядя, как дочь всё больше замыкается в себе. — Она почти не выходит из дома, не зовёт подруг, не стремится куда-то выбраться. Это ненормально для ребёнка!
Наталья видела, как Ксения, некогда живая и общительная, стала избегать сверстников. Она перестала проситься во двор, не рассказывала о школьных подругах, а её мир сузился до книг и домашних дел. Эти перемены тревожили мать, и она всё чаще поднимала этот вопрос за ужином, когда Александр, вернувшись с работы, чинил что-нибудь в доме или листал газету. Наталья хлопотала у плиты, нарезая овощи для салата, а Ксения молча помогала, накрывая на стол. Александр сначала отмахивался, уверяя, что всё под контролем, но со временем стал замечать, что дочь действительно сторонится общения. Разумом он понимал, что нужно дать Ксюше больше свободы, но сердце сжималось при мысли о том, что её могут обидеть.
Когда Ксении исполнилось шестнадцать, Александр решился на серьёзный разговор. Они сидели за ужином, Наталья подливала чай, а Ксения ковыряла вилкой картошку. Александр отложил ложку и посмотрел на дочь, стараясь говорить мягко.
— Ксюша, почему ты всё время дома сидишь? — поинтересовался он, скрывая тревогу. — Неужели тебе не хочется погулять, с кем-то поболтать, повеселиться?
Ксения подняла на него глаза, в которых мелькнула тихая грусть, и произнесла, едва шевеля губами, словно боясь его обидеть:
— Папа, а куда мне идти? И с кем? Никто со мной не общается, потому что ты везде за мной ходишь. Мне шестнадцать, а я будто под конвоем.
Она не злилась, не упрекала — просто говорила, как есть. Александр опустил взгляд, не найдя слов. Ночью, ворочаясь в постели, он перебирал в уме доводы: мир полон опасностей, подлецов, которые могут ранить его девочку. Утром, за чаем на кухне, он снова заговорил с Ксенией, подбирая слова.
— Ксюша, ты вчера про конвой сказала, — начал он, глядя в чашку. — Я же за тебя переживаю. Знаешь, сколько в мире людей, которые могут тебя обидеть? Помню, как у соседей сына избили, я тогда сам чуть не полез разбираться. Хочу, чтобы ты была в безопасности.
Ксения вздохнула, её взгляд стал ещё печальнее, но голос остался спокойным.
— Понимаю, папа, — тихо ответила она, глядя на свои руки. — Тогда запри меня дома, посади на диван и выводи в ванную по расписанию. А то вдруг мама или бабушка меня обидят. Или кот решит мне что-то не то мяукнуть.
Александр почувствовал, как щёки заливает жар стыда. Дочь и жена были правы: он слишком опекал её.
— Ладно, признаю, я перегнул, — выдохнул он, глядя на Ксению. — Обещаю, больше так не будет.
Он сдержал слово, хоть и с трудом. Больше не ходил за дочерью, как страж, но всё равно спрашивал, куда она идёт, с кем и когда вернётся. Ксения была благодарна за эту уступку. Так она дожила до выпускного, а затем началась новая жизнь.
Ксения поступила в университет в другом городе, подальше от отцовского надзора. Ей дали комнату в общежитии, и впервые она ощутила вкус свободы. Лекции, новые знакомства, прогулки по незнакомым улицам — всё это стало её миром. Она подружилась с соседкой по комнате, Ларисой, и они часто обсуждали планы на будущее, сидя на подоконнике общежития. Однажды вечером, за чашкой чая, Ксения поделилась своими страхами.
— Лариса, я до сих пор боюсь отцу что-то серьёзное рассказать, — призналась она, глядя в окно. — Он всех моих ухажёров в школе отпугивал. Один парень пригласил меня погулять, а папа так на него посмотрел, что тот больше не подходил. Как я ему про парня скажу, если встречу кого-то?
Лариса хмыкнула, отставляя кружку.
— Ксюш, ты уже взрослая, — ответила она, улыбнувшись. — Твой отец просто переживает. Расскажи ему, когда будешь готова, он же не зверь. А если что, я с тобой поеду, поддержу.
Ксения улыбнулась, но в душе сомневалась. Александр звонил почти каждый день, требовал отчётов, но без его постоянного присутствия Ксении дышалось легче. После получения диплома она вернулась в родной город и поселилась в квартире, которую родители купили для неё в центре. Их дом стоял на окраине, у реки, где тишина и запах трав смешивались с утренней прохладой. Ксюша же теперь жила среди городского шума, ярких витрин и спешащих прохожих.
В новой квартире она обживалась постепенно: расставляла книги на полках, вешала занавески, выбирала посуду. Иногда она сидела у окна, глядя на прохожих, и думала, как сильно изменилась её жизнь. Именно здесь она познакомилась с Павлом, своим соседом. Он, в отличие от Ксении, сам заработал на квартиру, что её восхитило. Их знакомство началось с мелочей: то он помог донести тяжёлую сумку, то она одолжила ему соль. Постепенно они стали заходить друг к другу на чай, обсуждая всё — от работы до планов на выходные. Дружба незаметно переросла в нечто большее, но Ксения не спешила рассказывать об этом отцу, помня, как он отпугивал её школьных ухажёров.
Наталья Викторовна, заметив, как дочь светится от счастья, сама подняла тему за ужином. Они сидели втроём за столом, уставленным тарелками с жареной картошкой и салатом, который Наталья готовила по своему фирменному рецепту.
— Саша, у Ксюши парень появился, — сказала она, внимательно глядя на мужа. — Пора бы познакомиться. Приглашай их к нам, посмотрим, что за человек.
Ксения попыталась возразить, объясняя, что о свадьбе речи пока нет, но Александр уже вообразил пышное торжество. Когда Ксения и Павел приехали в родительский дом, молодой человек неожиданно поддержал тестя.
— Пожениться — это мы обязательно, — заявил Павел, улыбнувшись Ксении. — Только подзаработаю немного на свадьбу, кольцо, всё как полагается.
Александр взглянул на него с уважением, а когда узнал, что Павел любит рыбалку, едва не просиял от радости.
— Ксюша, дочка, отличного ты парня выбрала! — воскликнул он, хлопнув Павла по плечу. — Одобряю!
На свадьбе Александр отплясывал так, что затмил молодых гостей. Он настоял, чтобы Ксения и Павел поселились неподалёку от родительского дома. Молодожёны долго обсуждали это за чаем в своей квартире, взвешивая все за и против. Они осматривали дома, спорили о планировке, советовались с Александром, который предлагал варианты с просторным двором для будущих семейных посиделок. В итоге они сдали свои квартиры в центре и купили дом поближе к реке, на сбережения и с помощью родителей с обеих сторон. Александр помогал с ремонтом, таская доски и споря с рабочими, пока Ксения с Павлом выбирали обои и мебель. Павел, взявшись за огород, копал грядки, а Ксения обустраивала кухню, мечтая о семейных ужинах.
Вскоре Наталья Викторовна почувствовала себя хуже. Её недомогание началось из-за хронической усталости: годы забот о семье, постоянные хлопоты по дому и переживания за дочь подточили её силы. За ужином, когда она подала на стол свой фирменный салат, Ксения заметила, что мать бледна и едва держит ложку. Александр, нахмурившись, отложил вилку.
— Наташа, ты совсем себя загнала, — произнёс он, глядя на жену с тревогой. — Надо тебе отдохнуть, подлечиться.
Ксения кивнула, сжав руку матери.
— Мам, мы с Пашей скинемся на путёвку в санаторий, — сказала она. — Ты нам здоровая нужна. Поезжай, отдохни, а за папой мы присмотрим.
Наталья, впервые отправляясь в санаторий, была спокойна: муж крепкий, работает, а дети рядом. Они обсуждали путёвку за ужином, листая брошюры и споря, какой курорт лучше. Наталья уехала, оставив дом в тишине. Александр, привыкший к её душевным беседам за ужином, вдруг ощутил пустоту. Дочь и зять пропадали на работе, соседи казались скучными. Две недели одиночества тянулись невыносимо. Он даже подумал перебраться к Ксении, но передумал, решив, что это чересчур. Вместо этого он решил вытащить Павла на рыбалку и устроить пикник.
Эта мысль застала его по дороге с работы, когда он подходил к дому дочери. Увидев во дворе машину жены, он ощутил прилив радости.
— Наташа вернулась! — воскликнул он, ускоряя шаг.
Но, толкнув незапертую дверь сеней, он остановился, услышав громкие голоса. Разговор заставил его растеряться: было и неловко, и забавно, и непонятно, как реагировать. Наталья, Ксения и Павел спорили о том, как готовить фирменный семейный салат для пикника.
— Паша, ну не так же! — воскликнула Наталья, отбирая у зятя миску. — Я тебе сто раз показывала: огурцы резать тоньше, а укроп мелко рубить, чтобы вкус был ярче.
— А что, так не пойдёт? — проворчал Павел, держа нож. — Вкусно же будет, никто не заметит.
— Сынок, будет вкусно, но не то, — хмыкнула Ксения, глядя на мужа с улыбкой. — Папа сразу поймёт, что салат не по его рецепту. Он меня учил, пока я пальцы не стёрла, нарезая овощи по его правилам.
— Зачем ты вообще сказал, что умеешь готовить наш салат? — Наталья покачала головой. — Мог бы просто признаться, что новичок.
— Хотел вашему мужу угодить, — буркнул Павел, пожав плечами. — Ксюша же говорила, что ему трудно нравиться. Я не хочу, чтобы он думал, будто я какой-то не такой.
Ксения вздохнула, вспоминая, как отец учил её резать овощи для салата, требуя идеальной тонкости.
— Он прав, мама, — добавила она. — Я боялась, что папа начнёт читать нотации, если Паша не впишется в его привычки.
Александр тихо вошёл в комнату, и все затаили дыхание. Павел замялся, Наталья и Ксения переглянулись. Александр прошёл к столу, протянул руку зятю.
— Показывай, Паша, как режешь, — сказал он, садясь рядом. — Наталья так и не научилась, сколько я её ни учил. А ты, вижу, стараешься. Вот, смотри, как надо.
Он показал, как нарезать огурцы и смешать заправку, и напряжение в комнате рассеялось. Александр говорил, объясняя тонкости, и видел, как Ксения смотрит на него с облегчением.
— Дамы, не сидите, — добавил он, улыбнувшись. — Идите, помогите с ужином. А мы с Пашей ещё потренируемся. Завтра на рыбалку поедем, пикник устроим.
Ксения, чуть помедлив, обняла отца, прижавшись к его плечу, поцеловала Павла в щёку и вышла на кухню вслед за матерью. Всё будет хорошо, подумала она. По крайней мере, пока папа не узнает, что скоро станет дедом.