Замшело. Юлий обвёл взглядом привычно темнеющую комнату. Робким шагом он подошёл к шкафу и взглянул на побледневшее и тихое лицо, запутанные и смятые волосы, на тонкую и вытянутую шею с горбинкой по середине, которой порой он невольно касался, как говорила мама подобно отцу. И он увидел глаза, прикрытые тёмно-коричневыми ресницами, что скрывали серо-синее озеро с рыже-болотными разводами, обрамляющими чёрное стекло. Он моргнул, приятно прошуршала футболка, потом скрипнула половица под его неаккуратной, хрупкой как хрусталь ступнёй и дыхание разбилось о сухой трогательный воздух, который можно было сломать. Прогнулся под торопливыми шагами пол и распахнулось окно. Заспанную кожу проткнуло только-только околевшее утро. Сжимая подушечками пальцев спёртое дыхание, оно прятало в них головную боль и голос, осипший и продрогший от какой-то слабости в горле и нищеты, что растворялась, как только ты выпьешь каплю воды или вдохнёшь то утро, которым дышал и хотел жить Юлий. Рука проскользила по стене, лёгкие свыклись и уличный воздух перестал казаться таким неродным, он понравился, наконец-то по-настоящему захотелось дышать, но что-то одёрнуло. Потупился взгляд и стало неловко. Он увидел идеального мальчика, лежащего на боку за стеклом. На вздымающейся груди пылилась вечерняя книжка, волосы танцевали на подушках, а рука до колющей боли нежно сжимала вязанный плед. Юлий сглотнул, сознание в нём будто оступилось, и он отвернулся. Рука непроизвольно под тяжёлым взглядом закрыла окно. Шторка была с шелестом задёрнута и тельце снова упало на кровать. В голове мелькнули образы цветных подушек, тлеющего тепла и мирной книжки, захотелось так же. Чтобы мягкий плед расплылся на коже, чтобы бумага придавила грудь, и чтобы лицо утонуло в спокойствии и мире, придуманном кем-то другим, а не твоими мыслями. Он задремал до тех пор, пока не прозвонил будильник и не пришлось снова идти туда, куда не всегда хотелось, но порой было действительно интересней, чем сидеть одному в темноте и сверлить глазами и без того утыканную шурупами стену на которой в задумке, должны были висеть их с мамой картины, но что-то очень сильно пошло куда-то не туда. Теперь там лишь дырочки да крестовидные шляпки, что совершенно не украшают своим взглядом на вещи общий вид.