Иногда я достаю старый альбом и рассматриваю наши семейные Фотографии. Особенно долго останавливаюсь на одной из них, где мы все вместе, вчетвером: Мама, папа, я и мой сводный брат...
С этим снимком связаны самые лучшие воспоминания, от него исходят
тепло и любовь, которые действительно были в нашем доме, а не только случайно запечатлены.
На фото родные, любящие друг
друга люди, и они счастливы. Несколько мгновений, что смотрю в родные лица, я тоже наполнена детским безотчетным счастьем.
Эти краткие возвращения в прошлое всегда наполняют силой.
...Я была желанным ребенком в семье, но мама с отцом расстались, когда мне было два года, и его облик в моей памяти не сохранился.
Помню, что я окончила первый
класс, когда на нашем этаже, прямо рядом с нами, появились новые соседи: мужчина с сыном лет восьми. Моя подружка Лиля, которая знала всё и обо всех, сообщила, что мальчика зовут Максимом, а его отца -Борисом.
Как-то мы с Лилькой играли в мяч на детской площадке напротив нашего дома, а невдалеке лазал по лесенке мальчик, мой сосед. Он явно пытался обратить на себя внимание. Однако к нам Максим не подходил, а мы делали вид, что не замечаем его.
«Нейтралитет» закончился, когда мальчик упал и подвернул ногу. Улышав стоны, мы с Лилькой бросились на помощь. Поняв, что на ноги Максим встать не может, я побежала домой, чтобы позвать маму, а подруга осталась с ним. Когда пришла мама, она сразу спросила мальчика, есть ли кто то из родных дома. Он ответил,всхлипывая от боли:
— Дома сейчас никого нет, потому ‚ Что папа на работе, а мама?
Её нет, она умерла...
Моя мама вызвала «скорую», а потом позвонила отцу Максима. Врачи приехали довольно быстро, зафиксировали ногу и повезли в больницу — мама, конечно, поехала с мальчиком. Рентген показал, что перелома нет, просто сильный ушиб. Поэтому Максиму сделали обезболивающий укол, перебинтовали и отпустили домой. В это время приехал отец Максима. Так состоялось знакомство.
А вечером дядя Боря в знак благодарности пригласил нас на чай. Мы ели вкусный торт, пили чай и весело разговаривали. Дядя Боря много шутил, и мне казалось, что я давно его знаю. Потом он взял гитару и спел несколько песен по пулярного тогда Булата Окуджавы.
Больше всего мне понравилась песня «На фоне Пушкина снимается семейство». Особенно запомнились слова, смысл которых я стала понимать много позже:
«Мы будем счастливы (благодаренье снимку!) Пусть жизнь короткая проносится в тает. На веки вечные мы все теперь в обнимку...»
После этого чаепития мы стали дружить. Всё лето по выходным ходили в парк, ездили на экскурсии, а когда пришла зима, стали ходить на один из городских катков или отправлялись в пригород — кататься на лыжах.
В одну из суббот после лыжного забега мы всей компанией собрались у нас дома. Дядя Боря был очень серьезным и сосредоточенным, а мама, немного смущаясь, сказала, что хочет сообщить нам новость. Дяля Боря, не дав договорить, нежно взял ее за руку и продолжил: — Дети, мы хотим пожениться и жить вместе. А как вы к этому относитесь?
— Очень хорошо, — сразу ответил Максим и выразительно посмотрел на меня.
Это так здорово, теперь у меня будет папа! — радостно воскликнула я.
— А еще будет брат! И стали мы жить-поживать все вместе, одной семьей. Этими словами часто заканчиваются сказки, как будто больше нечего добавить. А ведь дальше жизнь может продолжиться и не по сказочным канонам...
Наши двухкомнатные квартиры были рядом на лестничной клетке вот папа Боря и решил сделать перепланировку, объединив их в одну четырехкомнатную. Я начинала понимать, как много значит мужчина в семье. Папа неплохо зарабатывал, всё умел делать, а главное — любил маму и нас, детей.
С Максимом же мы были ровесниками и учились в одном классе, что немало способствовало нашему сближению и дружбе.
Это время было самым счастливым для нашей семьи.
Года через три у нас появился дом с участком в пригороде — папа унаследовал его после смерти дальней родственницы по ее завещанию. Посоветовавшись с мамой, он все силы бросил на освоение новой «территории»: к дому была сделана пристройка, Всё было отремонтировано и обновлено. Сначала мы ездили туда как на дачу, но наступил тот день, когда мы окончательно переехали в новый дом а городскую квартиру сдали в аренду.
Не так-то просто было расстаться с местом, где прошло детство. Однако мне так понравилась жизнь в частном доме с большим участком земли, что я быстро переключилась на новый образ жизни: теперь в свободное от школы время я помогала маме на огороде, в саду, и меня это радовало.
А вот Максиму жизнь в поселке сразу не понравилась, он всё время сожалел о городской квартире, о приятелях, его раздражало, когда мама или папа просили вскопать землю, сделать обрезку деревьев и кустарников, помочь с обустройством участка.
— Как же мне всё это надоело! — говорил Максим, ставя в тупик родителей и очень расстраивая меня. Именно в то время мне впервые стало казаться, что мы с братом - совсем разные, не понимаем друг - друга. А между тем близились экзамены, выпускной вечер в школе
и поступление в институт.
Я стала студенткой, а брат не поступил: баллов Не хватило. Этого и следовало ожидать, потому что в последнее время Максим совсем забросил учебу. Ни я, ни родители ничего не могли с этим поделать...
Помню вечер, когда папа пришел с работы очень подавленный. Мы никогда его таким не видели и стали спрашивать, что случилось. Он рассказал, что его приятель с женой попали в автомобильную аварию — погибли на месте. У них остались взрослые сын и дочь.
— Представляете, они обсуждали раздел наследства прямо во время похорон, хотя могли ведь сделать это потом. Говорили грубо, оскорбляли друг друга. Не могу поверить, что они могли так осквернить память родителей. Я знал этих детей практически с самого их рождения. Как они могли так измениться?
После гибели друзей папа стал печальным, что для него, веселого и жизнерадостного человека, было не характерно. Он сдержанно отреагировал на известие о том, что я выхожу замуж, часто задумывался с грустным выражением лица, будто предчувствовал, что должно произойти что-то плохое... Однажды родители уехали по делам, а Максим пришел домой сильно пьяным. Это повергло меня, в шок, но я тут же принялась уговаривать его уйти в свою комнату и лечь спать, чтобы папа с мамой ничего не заметили. Но не тут-то было, брат стал приставать ко мне, говорил, что давно любит меня и хочет, чтобы я стала его девушкой. Потом схватил меня на руки, пытался даже оттащить в свою комнату, но я вырвалась и отвесила ему
увесистую пощечину Мне было
очень горько и обидно.
— Что ты делаешь, Максим? - увещевала его я. — Ты же мой брат, хоть и сводный, и по-другому я тебя не воспринимаю. Отпусти меня! У меня есть любимый человек, и мы скоро поженимся.
— А я хочу тебя, и не дам вам с Вадимом пожениться. Свадьбы не будет, вот увидишь!
Не знаю, чем бы закончился этот наш поединок, но во дворе послышались голоса и звук открываемых дверей — это вернулись домой родители. Мама сразу почувствовала неладное:
— Что тут у вас происходит, вы поссорились?
Мы не ответили, а она не стала допытываться. По настроению родителей я поняла, что они чем-то озабочены. И действительно, отец попросил нас с Максимом выслушать его— Мы с мамой уходить в мир иной
пока не собираемся, наоборот,
мечтаем еще понянчить внуков.
Тем не менее после того, как я недавно стал свидетелем безобразных разборок наследников во время похорон родителей, думаю, что необходимо написать завещание. Мы с мамой решили, что будет справедливо, если после нашей смерти городская квартира достанется Максиму, а дом — Жанне. По деньгам это примерно одинаково. Максим, ещё находящийся под действием алкоголя, выпалил:
— У меня другое мнение, дом стоит дороже, да еще с участком, садом. Это неравноценный раздел! Мама попыталась сгладить возникшую напряженность:
— Вы оба наши дети, мы любим вас одинаково... Максим после этих слов просто взбесился, он грубо оборвал маму:
— Я не имею к тебе никакого отношения, ты мне не мать. Я с трудом терпел тебя всю жизнь, а теперь просто ненавижу! В нашей семье не выясняли отношений в подобном тоне, и Максим никогда так себя не вел. Поэтому в первый момент все были потрясены и молчали. Потом отец взял себя в руки, он, похоже, понял, что сын нетрезв. Он спокойно сказал: Максиму:
— Тебе надо успокоиться, а потом поговорим. Я уверен, мы всё решим так, как надо.
Но Максим не слушал отца, он еще больше распалился: Не надо меня успокаивать, я всё понимаю. Хотите показать, что вы все хорошие, а я один у вас придурок? Я никому не уступлю этот дом, он мой! Видеть вас всех не могу! — Он со злостью кричал, сжав кулаки, а потом стукнул ногой в дверь и выскочил на улицу. У мамы текли слезы, отец присел на диван, держась за сердце. Я попыталась успокоить их... И тут раздался скрежет тормозов. Я первой выбежала на улицу и увидела, что брат попал под машину. Он так быстро выскочил из калитки на проезжую часть, что водитель не успел предотвратить наезд. Мы сразу же вызвали «скорую». Состояние Максима было очень тяжелое, но он находился в сознании. На лице его еще не успело исчезнуть выражение ненависти и злобы. В ожидании приезда врачей я держала его за руку и вынуждена была слышать жуткие, едва разбираемые слова:
— Вы не думайте, что после моей смерти вам всем станет хорошо. Я не оставлю вас. Сестрицу буду навешать... Ты, отец, и твоя жена умрете страшной смертью. Я вам ее организую... — еле слышно сказал Максим и потерял сознание. «Скорая» приехала быстро, брата отвезли в больницу, где он через сутки скончался, не приходя в сознание. Папа и мама были безутешны. Их спасало только то, что они были вместе в этом горе.
После похорон и поминок мы вернулись домой и долго сидели в гостиной, где был наш послелний разговор с Максимом всего несколько дней назад. Я не знала, как утешить родителей. Мой жених Вадим тоже был с нами. Около одиннадцати вечера я проводила его и с горестью подумала, что брат оказался прав: ни о какой свадьбе в ближайшем будущем не могло быть и речи — ведь в нашей семье траур. Вернувшись, я увидела, что папа с мамой сидят рядом на диване и тихо разговаривают. У меня чуть отлегло от сердца. Я пошла в свою комнату и, едва коснувшись подушки, провалилась в тревожный сон. А ночью услышала какой-то шелест или шорох во дворе. Встала, подошла к окну и оцепенела от ужаса: в нескольких метрах от окна под деревом стоял Максим и призывными жестами манил меня к себе. Призвав на помошь всю свою волю, я включила свет и залернула шторы. Но это не помогло.
Спустя секунды я опять услышала:
сначала шорох, а потом явственный стук в окно. Я подумала, что моя нервная система дала сбой, и эти ужасные видения — плод моего воображения. Ведь я точно знала, что брат погиб, и несколько часов назад были его похороны. Заснуть я больше не смогла. Утром хотела поделиться с родителями, но, поразмыслив, не стала их пугать.
На следующую ночь всё повторилось — мне не показалось, это был призрак Максима, только в этот раз он стоял ближе к окну, и я смогла рассмотреть его полное ненависти лицо. Мне было по настоящему страшно.
За завтраком мама с тревогой посмотрела на меня, но не стала ни о чем спрашивать. Когда приехал Вадим, отец попросил его:
— Может, ты увезешь Жанну на несколько дней? Ей надо сменить обстановку, дочка никак не может прийти в себя.
— Я тоже об этом подумал и взял несколько дней в счет отпуска. Есть отличное место, куда мы сможем поехать. Я не возражала, только сомневалась, что можно оставить родителей одних после случившегося. Но папа меня успокоил, сказав, что вдвоем они вполне смогут прожить несколько дней. Мы договорились регулярно созваниваться. В тот же день мы уехали к Вадиму на дачу. Там было очень хорошо, мой любимый всё сделал для того, чтобы я отвлеклась, насколько это возможно. Правда, связь периодически пропадала. Чтобы поговорить с родными, надо было пройти по деревенской дороге, заметно поднимающейся в гору. Два вечера подряд мы так и делали, а на третий остались дома, решили позвонить родителям утром следующего дня. Ночью я почти не спала, в который раз прокручивая в
памяти пережитое. Рано утром я разбудила Вадима:
— Извини, но не могу больше спать, очень волнуюсь. Помнишь, ты говорил, что можно гораздо быстрее дойти до места, где есть связь.
— Да, только нужно пройти по не слишком прочному мосту через речку. Это довольно рискованно.
- Мы будем осторожны, Валик, сказала я. — Давай пойдем туда. Мы быстро дошли до реки. Едва ступив на мост, я вдруг увидела на другом конце папу. Он стоял не двигаясь, а потом повернул голову ко мне и сказал: «Беги оттуда быстрее, чтобы беды не случилось».
—Откуда бежать? Я не понимаю... Как ты тут оказался? И где мама? Вадик с удивлением тронул меня за плечо: - -Жанночка, ты с кем разговариваешь?
— Там отец мой стоит. Ты разве не
видишь? — и я указала на противоположный берег реки. Но к моему удивлению, там уже никого не было. Вадим обнял меня за плечи:
— Тебе это показалось, Жанночка, просто кустарник напомнил силуэт человека. Но в моей голове сразу пронеслась мысль: «Нет, это не ошибка, я действительно видела его! Наверное, что- то случилось...»
Я осторожно дошла до конца моста и начала звонить. Связь была, но оба телефона были «вне зоны действия сети». Тогда я сказала Вадиму ..
— Надо срочно ехать домой, сегодня девятый день со дня гибели Максима, лучше помянуть его всем вместе. Вадим согласился, и мы быстро вернулись на дачу. Пока он готовил машину в дорогу, я собрала вещи и задремала на диване — сказалась бессонная ночь. И мне приснился сон. Будто бы папа говорит мне: «Надо уничтожить дом, чтобы он никому не достался. Иначе Максим сживет тебя со света».
Доехали мы быстро. Когда приближались к дому, увидели пожарных и отъезжающие машины «скорой помощи». Оказывается, рано утром случился пожар. Огонь стал почему-то распространяться из моей комнаты. Соседи вовремя заметили пламя и вызвали пожарных. Они сказали, что всему виной была старая проводка.
Родителей спасли, после сильного отравления дымом они почти месяц находились в больнице. Врачи сказали, что папа выжил чудом: он ‚ пережил клиническую смерть.
Из больницы я отвезла родителей в городскую квартиру, которая была подготовлена к их выписке.
Когда мы с Вадимом первый раз после пожара приехали на пепелище, по дороге к нам подсела соседка и рассказала, что видела на рассвете, как Максим бродит вокруг обугленных развалин и манит к себе кого-то, будто зовет...
Мы решили не восстанавливать сгоревший дом, остатки его разобрать и вывезти на свалку, а мусор сжечь, чтобы ничто не напоминало о том, что тут было строение.
Ночью мне приснился Максим на фоне горящего дома, но он больше никого не звал. С тех пор его призрак не появлялся, он исчез вместе с домом. Мне кажется, что брат добился своего: этот дом теперь принадлежит только ему...
Как я ни уговаривала Вадима повременить со свадьбой, но он настоял на том, чтобы мы расписались, сказал, что должен быть рядом со мной и в горе, и в радости. Родители обрадовались и уже ждут внуков. Я не стала рассказывать им о том, что случилось в день гибели Максима, перед их приходом домой. Зачем им переживать о том, что невозможно изменить. Пусть смотрят на такое же фото, как у меня в альбоме, и вспоминают, как мы были счастливы вчетвером: на веки вечные мы все теперь в обнимку...