Жанна повернула ключ в замке и толкнула дверь плечом — привычка, оставшаяся с тех времен, когда замок заедал. Сейчас дверь открывалась легко, Сергей починил ее месяц назад, но привычки умирают медленно.
В прихожей царил привычный полумрак. Жанна потянулась к выключателю и замерла.
Под вешалкой, рядом с ее скромными черными лодочками и потертыми кроссовками мужа, стояли чужие туфли. Ярко-красные, на тонкой шпильке, усыпанные стразами, которые даже в тусклом свете коридора переливались всеми цветами радуги.
Сердце екнуло и покатилось куда-то вниз, под ложечку. Жанна медленно сняла пальто, повесила на крючок. Руки дрожали.
Из кухни доносились приглушенные голоса. Женский смех — звонкий, беззаботный. И басовитый голос Сергея, какой у него бывал только в хорошем настроении.
Жанна сняла свои туфли, поставила рядом с чужими. Какой контраст — ее скромная обувь и эти... произведения искусства. Она посмотрела на свое отражение в зеркале прихожей. Серый костюм, волосы, собранные в тугой пучок, бледное лицо без макияжа. Она всегда торопилась утром, некогда было краситься.
— Сережа? — позвала она, стараясь, чтобы голос звучал обычно.
Голоса в кухне стихли. Потом послышались шаги, и в коридор вышел муж. Лицо у него было виноватое, но не настолько, как ожидала Жанна.
— Жанночка, привет. А ты что так рано?
— Обеденный перерыв, — механически ответила она, глядя ему в глаза. — У нас гости?
Сергей потер затылок — верный признак того, что он нервничает.
— Да так... неожиданно получилось. Это... — он запнулся, — это Лариса. Моя двоюродная сестра. Помнишь, я рассказывал?
Жанна не помнила. За восемь лет брака Сергей ни разу не упоминал никаких двоюродных сестер. У него была только мать в Воронеже, с которой они изредка созванивались по праздникам.
— Она из Питера приехала, — продолжал муж, избегая ее взгляда. — По делам. Я предложил заехать, познакомиться. Не мог же я не пригласить родственницу.
— Конечно не мог, — тихо согласилась Жанна.
Она прошла в кухню. За столом сидела женщина лет тридцати, может, чуть больше. Длинные каштановые волосы распущены по плечам, яркий макияж, красное платье с глубоким декольте. Она держала в руках чашку — ту самую, которую Жанна привезла из Праги в прошлом году. Их лучшую чашку.
— Ты, наверное, Жанна, — женщина встала, протянула руку. — Лариса. Очень приятно наконец познакомиться.
Рукопожатие было крепким, уверенным. На безымянном пальце поблескивало массивное кольцо с камнем.
— Взаимно, — выдавила Жанна. — Сергей не говорил, что ты приедешь.
— Да я и сама не знала до последнего момента. Командировка внезапная. Ну, я подумала — раз уж в Москве, грех не встретиться с родственниками.
Лариса села обратно, изящно скрестив ноги. Жанна невольно отметила, что колготки у гостьи без единой затяжки, а педикюр — свежий, профессиональный.
— Сядь, Жанночка, — Сергей подвинул ей стул. — Лариса интересные вещи рассказывает. Она в рекламном бизнесе работает.
— Креативный директор, — уточнила Лариса. — В одном из крупнейших агентств Питера. Мы делаем рекламу для международных брендов. Вот недавно кампанию для...
Она назвала известную марку косметики. Жанна кивнула, хотя мало что понимала в рекламном бизнесе. Работала бухгалтером в небольшой строительной фирме — цифры, отчеты, налоговая. Не слишком творческая деятельность.
— А ты чем занимаешься? — спросила Лариса, отхлебывая из пражской чашки.
— Бухгалтерия, — коротко ответила Жанна.
— О, понятно. — Лариса кивнула с таким видом, будто все стало ясно. — Ответственная работа. Без таких людей, как ты, ни одна компания не выживет.
В ее тоне не было пренебрежения, но Жанна все равно почувствовала себя серой мышкой. Особенно на контрасте с этой яркой, уверенной в себе женщиной.
— Лариса рассказывала, что недавно развелась, — сказал Сергей. — Муж оказался... ну, не тот человек.
— Изменял направо и налево, — без стеснения призналась Лариса. — А я узнала только через три года. Представляешь? Три года жила в иллюзиях. Хорошо, что детей не было.
Она взглянула на Жанну:
— А у вас дети есть?
— Пока нет, — ответила Жанна. — Планируем.
На самом деле они планировали уже четыре года. Все никак не складывалось. То Сергей говорил, что нужно сначала квартиру в ипотеку взять. Потом — что нужно ипотеку хотя бы наполовину погасить. Потом — что с его зарплатой инженера и ее бухгалтерским окладом они едва сводят концы с концами, какие дети?
— Время есть, — мудро заметила Лариса. — Главное — не торопиться. Сначала нужно крепкие отношения построить, узнать друг друга по-настоящему.
Жанна хотела сказать, что они знают друг друга уже десять лет — встретились в институте, на втором курсе. Но промолчала.
— Мне пора на работу, — сказала она вместо этого. — Обеденный перерыв заканчивается.
— Конечно, иди, — Сергей встал. — Мы тут еще посидим немного. Лариса поезд вечерний ловит.
— Во сколько поезд? — спросила Жанна.
— В одиннадцать вечера, — ответила Лариса. — До вечера еще целая вечность.
Жанна кивнула и пошла в прихожую. Надевая туфли, она еще раз взглянула на красные шпильки. Дорогие, явно не из масс-маркета. Такие она видела в витринах бутиков, мимо которых проходила по дороге на работу.
— Пока, Жанночка! — крикнул из кухни Сергей.
— До свидания, — отозвалась Лариса. — Надеюсь, еще увидимся.
На работе Жанна не могла сосредоточиться. Перепутала две строчки в балансе, забыла отправить отчет в налоговую, рассеянно отвечала коллегам. В голове крутились одни и те же мысли.
Двоюродная сестра. Почему он никогда о ней не рассказывал? И почему у него был такой виноватый вид?
В шесть вечера Жанна собралась домой. Обычно она задерживалась до семи, но сегодня не могла сидеть в офисе ни минуты больше.
Поднимаясь по лестнице, она услышала музыку из их квартиры. Негромкую, джазовую. Сергей никогда не слушал джаз, говорил, что это скучно.
Открыв дверь, она увидела, что красные туфли все еще стоят в прихожей.
В гостиной горели свечи. Жанна остановилась на пороге, не веря глазам. Их обеденный стол был сдвинут к окну, накрыт лучшей скатертью. На нем стояли бокалы, бутылка вина, которую они берегли для особого случая.
— Жанночка! — Сергей вышел из кухни с блюдом в руках. — Ты рано. Мы как раз... ужин готовили. Лариса предложила приготовить что-то особенное.
— Я научилась этому рецепту в Италии, — Лариса появилась следом, неся салатницу. — Ризотто с морепродуктами. Надеюсь, ты любишь морепродукты?
Жанна смотрела на эту картину — романтично накрытый стол, свечи, ее муж и эта женщина в красном платье — и чувствовала, как что-то ломается внутри.
— А поезд? — спросила она. — Разве не в одиннадцать?
— Отменили, — быстро ответил Сергей. — Технические проблемы. Лариса завтра утром полетит.
— Билет на самолет в последний момент купила, — подтвердила Лариса. — Дороже вышло, но что поделать.
Она поставила салатницу на стол и взглянула на Жанну:
— Ты не против, если я у вас переночую? Не хотелось в гостиницу ехать, когда есть родственники.
— Конечно не против, — сказала Жанна, хотя была против всем своим существом. — Мы постелим на диване.
— Спасибо большое. — Лариса улыбнулась. — Ты очень добрая.
За ужином Лариса рассказывала о своих путешествиях. Канны, Милан, Барселона. Жанна с Сергеем за восемь лет брака съездили только в Сочи и один раз в Крым. И то потому, что Сергей выиграл путевку на корпоративном празднике.
— А вы где познакомились? — спросила Лариса, накручивая ризотто на вилку.
— В институте, — ответила Жанна. — На втором курсе.
— Как романтично. Студенческая любовь. — Лариса перевела взгляд на Сергея. — Наверное, ты был очень популярен у девушек?
Сергей смутился:
— Да что ты. Обычный парень.
— Не скромничай, — Лариса рассмеялась. — С такой внешностью... Я сразу поняла, почему Жанна в тебя влюбилась.
Жанна отпила вина. Дорогое, французское. Они покупали его на годовщину свадьбы и все не решались открыть.
— Лариса, а расскажи о своей работе, — попросил Сергей. — Жанна не представляет, что такое креативные индустрии.
И Лариса рассказывала. О рекламных кампаниях, которые она придумывала. О знаменитых фотографах, с которыми работала. О презентациях в Лондоне и Нью-Йорке.
Жанна слушала и понимала, что живет скучной, серой жизнью. Дом — работа — дом. Готовка, уборка, отчеты, балансы. Никаких ярких красок, никаких приключений.
— Наверное, у тебя много поклонников, — сказал Сергей. — Такая красивая, успешная...
— Бывает, — небрежно ответила Лариса. — Но после развода я осторожнее стала. Не хочется опять ошибиться.
После ужина Жанна убирала посуду, а Сергей с Ларисой сидели в гостиной, разговаривали. Она слышала их смех, видела, как муж наклоняется к гостье, что-то шепчет ей на ухо.
— Схожу в душ, — сказала Лариса, когда Жанна вернулась из кухни. — Можно?
— Конечно.
Лариса взяла из прихожей небольшую сумочку и скрылась в ванной. Через минуту зашумела вода.
— Сережа, — тихо позвала Жанна. — Поговорить можно?
— Конечно. — Он выключил музыку. — Что случилось?
— Она правда твоя двоюродная сестра?
Сергей не ответил сразу. Потер затылок, отвел взгляд.
— Жанна, я...
— Значит, нет.
— Дело не в том, кто она. — Он встал, подошел к окну. — Дело в нас.
— В нас?
— Мы стали чужими людьми. Живем как соседи по коммуналке. Ты приходишь с работы уставшая, молчишь весь вечер. Я прихожу — ты уже спишь. По выходным ты стираешь и убираешься, я лежу перед телевизором. Мы превратились в...
— В семью, — закончила Жанна. — Мы превратились в семью.
— В какую семью? — Сергей повернулся к ней. — Мы даже не разговариваем толком. Когда ты в последний раз рассказывала мне что-то интересное? Когда мы в последний раз смеялись вместе?
Жанна подумала. Действительно, когда? Месяц назад? Полгода?
— А когда ты в последний раз дарил мне цветы? — спросила она. — Когда говорил, что любишь?
— Жанна...
— Она твоя любовница?
Сергей молчал. В ванной все еще шумела вода.
— Сколько времени это длится? — спросила Жанна.
— Три месяца, — тихо ответил он.
Жанна села на диван. Странно, но боли не было. Была пустота. Как будто что-то важное внутри просто исчезло.
— Ты хочешь развестись?
— Я не знаю. — Сергей сел рядом, но не коснулся ее. — Жанна, мне кажется, мы оба несчастны. Просто боимся это признать.
Вода в ванной перестала шуметь. Через несколько минут Лариса вышла в халате — в ее халате, Жанна заметила. Волосы были собраны в полотенце, лицо без макияжа выглядело моложе, беззащитнее.
— Извините, я помешала? — она остановилась в дверях.
— Нет, — сказала Жанна. — Не помешала.
Она встала с дивана:
— Я схожу к маме. Переночую там.
— Жанна, не надо...
— Надо. — Она взглянула на Ларису. — Располагайся как дома.
В прихожей, надевая пальто, Жанна еще раз посмотрела на красные туфли. Дерзкие, яркие, красивые. Такие туфли носят женщины, которые не боятся быть замеченными. Которые умеют смеяться, флиртовать, завоевывать мужчин.
Она никогда не носила таких туфель.
На улице начинался дождь. Жанна шла по мокрому асфальту, и дождь смешивался со слезами на ее щеках. Но плакала она не о Сергее. Плакала о себе — о той женщине, которой она стала. Серой, скучной, незаметной.
О той женщине, которая боялась носить красные туфли.
Утром Жанна вернулась домой. Красных туфель в прихожей не было.
Сергей сидел на кухне с чашкой кофе. Выглядел усталым.
— Она улетела? — спросила Жанна.
— Да. Рано утром.
Они молчали. Потом Сергей сказал:
— Жанна, давай попробуем все исправить. Начнем сначала. Съездим куда-нибудь, поговорим...
— Зачем? — Жанна села напротив него. — Ты же прав. Мы стали чужими.
— Но мы можем...
— Сережа, — она накрыла его руку своей. — Я тоже несчастна. Просто не хотела это признавать.
Он поднял на нее глаза.
— Ты не злишься?
— Злюсь. На себя больше, чем на тебя.
— Жанна...
— Знаешь, что я вчера поняла? — она отпила его кофе, морщась от горечи. — Что я перестала быть женщиной. Превратилась в функцию. Жена, которая готовит, стирает, ведет хозяйство. А женщина во мне умерла. И ты это почувствовал раньше меня.
Сергей опустил голову.
— Что теперь будет?
— Не знаю. — Жанна встала. — Но жить как раньше я больше не могу.
Через месяц Жанна купила красные туфли. Не такие яркие, как у Ларисы, но все-таки красные. На небольшом каблуке, скромно украшенные стразами.
Продавщица в магазине сказала:
— Вам очень идет. Вы прямо преобразились.
Жанна посмотрела на себя в зеркало. Действительно, преобразилась. За месяц многое изменилось. Она записалась к парикмахеру, начала краситься, купила несколько ярких блузок. Подала заявление на курсы английского — всегда хотела выучить, но времени не хватало.
И подала на развод.
Сергей не возражал. Он съехал к своему другу, они мирно разделили имущество. Квартира досталась ей — она была записана на ее имя, подарок от родителей к свадьбе.
В красных туфлях Жанна пришла на собеседование в рекламное агентство. Им нужен был финансовый директор — человек с бухгалтерским образованием, который мог бы контролировать бюджеты проектов.
— У вас нет опыта в креативных индустриях, — сказала HR-менеджер.
— Зато у меня есть желание учиться, — ответила Жанна. — И я очень быстро схватываю новое.
Ее взяли. Зарплата была в два раза больше прежней.
В первый рабочий день, разбирая бюджет очередной рекламной кампании, Жанна увидела знакомую фамилию. Лариса Коренева, креативный директор питерского агентства, была приглашена в качестве консультанта по проекту.
Жанна улыбнулась. Интересно, узнает ли Лариса ее, если они встретятся? Серую мышку-бухгалтершу в яркой блузке и красных туфлях?
Но встретиться им не пришлось. Лариса работала удаленно, присылала идеи по электронной почте. В одном из писем была ее подпись: "С наилучшими пожеланиями, Лариса Коренева-Зайцева".
Значит, снова вышла замуж. Хорошо, что успела. В тридцать с небольшим еще можно строить личную жизнь.
А Жанна не торопилась. В свои двадцать девять она чувствовала себя заново родившейся. Училась быть женщиной — яркой, интересной, уверенной в себе. Ходила в театры и на выставки, читала книги, которые раньше не успевала прочитать, встречалась с подругами.
И носила красные туфли.
— Жанна, ты так изменилась, — сказала мама, когда дочь приехала к ней на дачу. — Прямо расцвела.
— Развод пошел мне на пользу, — честно призналась Жанна.
— Не развод, — покачала головой мама. — А то, что ты перестала играть не свою роль.
— Какую роль?
— Удобной жены. Той, которая не доставляет проблем, не требует внимания, не претендует на то, чтобы быть счастливой.
Мама была права. Жанна действительно играла роль — примерной, тихой, незаметной жены. Думала, что так правильно, что так нужно для крепкого брака.
А в итоге потеряла себя.
— Мам, а ты заметила, что я была несчастна?
— Конечно заметила. Но не знала, как сказать. Ты так убеждала всех, что у тебя все прекрасно.
— Даже себя убеждала.
— Вот именно. — Мама полила цветы на подоконнике. — Знаешь, а я рада, что у Сергея появилась эта... как ее...
— Лариса.
— Да, Лариса. Если бы не она, ты бы так и жила в своей скорлупе.
Жанна подумала об этом. Действительно, Лариса оказалась катализатором. Не разрушительницей ее брака — он и так трещал по швам. А человеком, который показал, какой может быть женщина. Яркой, уверенной, не боящейся быть желанной.
— Она сделала мне подарок, сама того не зная, — сказала Жанна.
— Какой?
— Показала мне мои красные туфли.