Легенда гласит, что в этих лесах еще водятся единороги. Рейнджер Лира медленно пробиралась сквозь частокол вековых стволов, прислушиваясь к шепоту листьев и стараясь не производить ни звука. Ее лук был наготове, а за спиной в легких кожаных доспехах топали двое лучников — все, что осталось от ее отряда после стычки с орками неделю назад.
Они вышли на опушку, и Лира замерла. Не из-за вида на долину, утопающую в багрянце заката, а из-за черного, уродливого шрама на ее склоне. Лагерь Некрополиса. Частоколы из заточенных костей, дымчатые палатки из сшитой кожи и зловещая тишина, которую не нарушал даже ветер. Над всем этим возвышался небольшой замок из черного камня — недавно построенный оплот некроманта.
Именно он, лорд Мардук, разорил ее родные земли. Именно его смерть позволила бы Лире выполнить клятву и отомстить.
— Безумие, капитан, — прошептал один из лучников, Орик. Его лицо было бледным. — Нас трое. У них — целая армия скелетов. И призраки… я видел, как они проходят сквозь стены.
— Мы не будем штурмовать ворота, Орик, — голос Лиры был спокоен, хотя внутри все сжималось от холодного ужаса. — Мы ищем друзей.
Она указала на дальний конец долины, где среди дикого винограда и валунов виднелся едва заметный проблеск белого мрамора. Роща Единорогов.
Пробраться туда было игрой в кости со смертью. Каждую минуту мимо проплывали патрули из немых скелетов, а в небе кружили зловещие глаза — Грифоны Некрополиса, сделанные из костей и ненависти. Они прятались, замирали, ползли по-пластунски. Сердце билось так громко, что, казалось, его услышат на другом конце долины.
Наконец, они достигли древней рощи. Воздух здесь был чище, пахнул хвоей и озоном. И среди деревьев стояли они. Величественные, с винтовыми рогами, отливающими жемчугом, и мудрыми, печальными глазами. Шестеро Единорогов. Они встретили людей настороженно, но без вражды.
Лира медленно подошла к самому крупному из них, старому вожаку, и опустилась на одно колено.
— Лес в опасности, — сказала она, глядя в его бездонные глаза. — Тьма пожирает его. Я пришла не просить помощи для себя. Я пришла просить помощи для него.
Она положила на траву руку ладонью вверх. Единорог потянулся к ней и мягко тронул холодной кожей носа. В тот же миг в сознании Лиры вспыхнули образы: черные башни, растущие как язвы на теле леса, увядающие деревья, души, заточенные в костяные оболочки. Она почувствовала ту же боль, что и существо перед ней.
Вожак издал тихое ржание и ткнул ее в плечо, словно говоря: «Веди».
Это был безумный план. Отчаянная атака горстки лучников и шести единорогов на целую армию мертвых. Но иного выбора не было.
Они выстроились на опушке. Лира вскочила на спину вожака, ощутив под собой силу дикой магии. Орик и второй лучник, Элвин, заняли позиции под деревьями.
— За свет! За Эрафию! — крикнула Лира, не своим голосом.
И они понеслись.
Это была кавалерийская атака, какой мир еще не видел. Единороги мчались с такой скоростью, что превращались в серебристые молнии. Чары магии, которые некромант приготовил для обороны, рассеивались, едва касаясь их сияющих рогов. Скелеты, выстроившиеся в ряды, были смяты и разлетелись на щепки под могучими копытами. Призраки, пытавшиеся окутать их леденящим прикосновением, отшатывались с тихим воплем, обожженные чистой природной магией единорогов.
Лира не целилась. Она стреляла инстинктивно, одна за другой выпуская стрелы, каждая из которых находила щель в ребрах скелета-лучника или глазницу зомби. Воздух свистел и звенел.
Они прорвались к самым воротам замка. И тут на стене появился он — лорд Мардук. Худой, в черных робах, с посохом, увенчанным кричащим черепом. Его глаза горели красным светом.
— Насекомые! — его голос скрежетал, как груда костей. — Вы потревожили мой покой!
Он взмахнул посохом, и из земли перед воротами стали подниматься десятки свежих скелетов. Но Лира была быстрее. Ее единорог, чувствуя ее мысль, рванул вперед, прямо на поднимающуюся стену из костей. Он взвился на дыбы, и его рог пронзил воздух ослепительной вспышкой света. Заклинание некроманта рассеялось, а новые скелеты рухнули обратно в прах.
В эту секунду Лира выпустила одну-единственную стрелу. Ту, что она хранила с самого начала. Стрелу с наконечником из чистого серебра, выкованным священником в день ее посвящения.
Стрела просвистела сквозь магический щит некроманта, ослабленную аурой единорога, и вонзилась Мардуку прямо в горло.
Красный свет в его глазах погас. Он беззвучно захлопался, как рыба, и рухнул за парапет.
И с его падением что-то переломилось. Чары, скреплявшие армию мертвых, распались. Скелеты сложились в бесформенные груды костей, зомби осели в зловонные лужи плоти, а призраки с тихим вздохом растворились в воздухе.
Тишина. Грохот копыт сменился треском догорающих балок и ее собственным тяжелым дыханием.
Лира сползла с спины единорога. Она подошла к вожаку и снова посмотрела ему в глаза. Теперь в них была не печаль, а покой. Он кивнул ей своей величественной головой и, развернувшись, скрылся в глубине рощи. Его сородичи последовали за ним.
Орик и Элвин подошли к ней, смотря на руины замка с немым благоговением.
— Мы… мы победили? — выдавил Орик.
Лира взглянула на восходящую луну, которая уже разливала по долине серебристый, чистый свет, вытесняя тьму.
— Нет, — тихо сказала она. — Они победили. Мы были лишь их оружием. Орудием света.
И впервые за долгие годы она улыбнулась. Лес снова мог дышать.
