Эдик убрал колодки и поднял большой палец в ответ на команду «От винта!». Ветроуказатель, именуемый авиаторами «колдуном», показывал слабый попутный ветер.
«Не страшно, — подумал Гена, — площадка хоть и короткая, но взлетаем под уклон, а после отрыва можно будет разогнаться со снижением».
Но обошлось без этого. Самолёт в ночной прохладе оторвался от травы аэродрома очень резво. Совсем недолго в свете фар попадались клочки облаков, что висели ниже аж до горизонта. Почти полная луна освещала слоистые облака своим прохладным светом.
«Нужно было спросить у Марии, или как её там, превышение площадки, — подумал Гена. — Как бы не влететь в контролируемое воздушное пространство. Хотя вряд ли бы она сказала. По любым данным о площадке можно узнать её месторасположение. И она, без сомнения, в курсе».
На всякий случай Гена не стал выключать фары. Но ночное небо над южной Европой было пустынно. Прав оказался коллега-однокашник Коля Буров, летавший на международных линиях: в Европе ночью все спят, даже пилоты.
Облачность закончилась резко. Край её не был виден из-за того, что совсем недалеко начиналось море, и светящиеся точки кораблей воспринимались большими звёздами. Но берег моря чётко обозначался линией огней прибрежных городов. Светлые пятна обычных городов в темноте растекались от центра к окраинам тускнея. Тогда как в прибрежных городах часть светлого пятна, как головку сыра стальной струной, отрезал морской берег.
Ясная погода над морем облегчала задачу. Теперь нужно уйти подальше в море и, снизившись, посадить самолёт на воду. Всё просто если бы не две взаимоисключающие задачи: утопить самолёт и не утонуть самому. Гена посмотрел на лежащий в соседнем кресле, загодя приготовленный, спасательный жилет и поёжился, будто уже ощутил холодные воды Средиземного моря.
Скорость держал на минимуме — всё же преподаваемая в лётном училище, где готовят гражданских пилотов, тактика боевого применения хоть где-то оказалась пригодной. Современные радары воспринимали объекты, летящие с малой скоростью, как неподвижные, и ими не интересовались.
Минут через пять после пересечения береговой линии Гена начал снижаться.