– Кристина… Помоги… Я попал в аварию… Нужны деньги на операцию… Срочно!
– Что случилось?! – спросила я.
– Гнал по трассе, заснул за рулем… — он зарыдал. – Кристина, мне нужна операция. Срочно. Ну пожалуйста, дай временный отказ от алиментов, всего на пару месяцев. Умоляю.
--------------
Я ненавидела эту лестницу. Каждая ступенька отдавалась болью в ногах, усталых не меньше, чем душа. Глеба… моего бывшего, да чтоб его… я презирала до мозга костей. За то, что приходилось унижаться, умолять его, за эту щель в двери, сквозь которую он смотрел, словно я заразная. За все.
Я еле-еле удерживала Соню, мою крошку, она горела, как в печке, хрипела при каждом вздохе. Все деньги ушли на лекарства, на врачей… Господи, хоть бы выкарабкаться.
— Глеб, прошу тебя, ну возьми Соню на неделю, — я почти приклеилась лбом к обшарпанной двери, холодной и равнодушной, как и он сам. — Половину расходов компенсирую, честное слово. Мне нужно прийти в себя, я как выжатый лимон. Совсем нет сил.
За дверью – тишина, давящая, тяжелая. А потом… Этот голос. Противный, визгливый: «Глебушка, ты долго еще?». Мое сердце превратилось в колючий клубок отчаяния, обиды и ненависти.
— Кристина, ну ты же понимаешь… Тут… обстоятельства, — промямлил Глеб, его взгляд скользил мимо, избегая моего. – Соня же болеет, я боюсь… А вдруг я тоже заражусь? Может, попроси свою мать?
— Мама работает! Глеб, я умоляю! Это же твоя дочь! – я перешла на сдавленный шепот, боясь разбудить Соню. – Неужели ты настолько бесчувственный?
Дверь приоткрылась еще чуть-чуть, и в щели я увидела лишь его глаза - пустые, чужие, совершенно безразличные.
— Ладно, Кристина. Я подумаю, — процедил он, прежде чем захлопнуть дверь у меня перед носом.
Я стояла, оглушенная. Убитая горем. Прижимала к себе дрожащую Соню. Боль пронзила все тело, каждая клеточка взвыла от несправедливости. Был же он другим. Когда-то…
Спускаясь по лестнице, я вспомнила, каким он был в первые годы нашего брака. Глеб. Тогда еще просто Глебушка. Я не из тех Кристин, у которых в жизни все складывается, я Кристина, у которой жизнь превратилась в ад. Кристина, измотанная проблемами, болезнью и предательством мужа.
Глеб, с которым мы бродили по городу, держась за руки, Глеб, который клялся в любви до гроба, Глеб, который с таким трепетом ждал появления нашей дочки Сонечки.
– Крис, у нас будет самая замечательная дочка на свете! – он гладил мой живот и светился от счастья. – Самые красивые платья купим!
И Соня никогда не должна узнать, каким был Глеб. Никогда.
Мы мечтали о будущем, строили планы, хотели просторный дом с детским смехом. Все рухнуло в один миг, словно карточный домик от порыва ветра. Однажды Глеб пришел домой с каменным лицом и выдавил:
– Кристина, я влюбился в другую. Ее зовут Вероника. И она беременна. У меня – квартира добрачная. Понимаешь?
Я не понимала. Я отказывалась верить. Как он мог так поступить? Как он мог перечеркнуть нашу любовь, нашу семью, нашего ребенка?
– Кристина, без истерик, пожалуйста. Собери вещи и уходи, — произнес Глеб ледяным тоном. – Иначе вызову полицию. И, знаешь, я сомневаюсь, что Соня от меня. Если нужно, сделаем ДНК-тест.
Меня просто выбросили из жизни, как старую, ненужную вещь.
Потом была бесконечная волокита с разводом, постоянные переносы заседаний. Чтобы хоть как-то выжить, я устроилась уборщицей в супермаркет, а моя мама присматривала за Соней. Мама… мой ангел-хранитель. Не знаю, как бы я справилась без нее.
Развод оформили только через полтора месяца, но легче не стало.
– Кристина, я получаю копейки, поэтому ты и твоя дочь в моей квартире жить не будете. Сами выписывайтесь! – орал Глеб в телефонную трубку.
– Нет, Глеб, – спокойно ответила я, хотя внутри кипела ярость. – Мы с Сонечкой останемся. Или ты предоставишь другое жилье?
– Я подам в суд! – надрывался Глеб. – Все равно проиграешь, еще пожалеешь!
– Подавай, – ответила я. – Мне уже терять нечего.
Следующие полгода Глеб платил алименты с огромной неохотой – едва хватало на половину прожиточного минимума. Большую часть этих денег я тратила на лекарства Соне. Она часто болела, что-то подхватывала в садике.
Однажды ночью он позвонил. В трубке слышались какие-то хрипы, стоны.
– Кристина… Помоги… Я попал в аварию… Нужны деньги на операцию… Срочно!
– Что случилось?! – спросила я.
– Гнал по трассе, заснул за рулем… — он зарыдал. – Кристина, мне нужна операция. Срочно. Ну пожалуйста, дай временный отказ от алиментов, всего на пару месяцев. Умоляю.
– Помочь тебе? – ледяным тоном переспросила я. В голосе не было ни капли сочувствия. — А когда ты нам помогал? Когда Соне нужны были лекарства? Ты хоть раз поинтересовался, как мы живем? Вышвырнул меня с ребенком на улицу, не побрезговал выставить дочь!
– Кристина, сейчас не время…
– Это время настало давно, когда ты нас предал, вычеркнул из своей жизни! – я повысила голос и отключилась.
Через пару дней мне позвонила Вероника, жена Глеба. Ее голос был полон истерики и ненависти.
– Это все из-за тебя! Из-за твоих проклятых алиментов! Я потеряла ребенка! Глеб не справился с управлением! Ты – ведьма! Ты сломала нам жизнь!
Я расхохоталась ей в лицо - громко, злобно и презрительно. Она этого заслуживала. Они оба. И бросила телефон на стол.
Прошел год. Новая жена бросила Глеба. И он вдруг вспомнил о Соне. Начал звонить, предлагать помощь, подарки. Даже как то предложил возобновить отношения.
– Кристина, я совершил ошибку. Я все понял, я был дураком. Прости меня, я хочу исправиться. Давайте будем вместе! Я обещаю, буду самым лучшим мужем и отцом.
– Ты опоздал, Глеб, – равнодушно ответила я. – Слишком много времени утекло. Слишком много боли ты мне причинил. Я позволяю тебе видеться с Соней. Но никогда больше не свяжу свою жизнь с тобой.
– Но как же любовь? Ты же меня любишь до сих пор? – растерянно спросил Глеб.
– Любовь умерла в тот день, когда ты выкинул меня из дома. Сейчас я живу ради Сони. Это все, что у меня осталось.
Он исчез из моей жизни, как и появился – внезапно и бесследно. Но алименты выплачивать продолжал. Эти жалкие гроши были единственным добром, что Глеб сделал для меня и моей дочери. Недостаточное утешение за все пережитое, но хоть что-то.
Когда я поднялась в нашу квартиру, первое, что я сделала, - позвонила маме.
– Мам, привет! Соню не сможешь сегодня взять? Я совсем расклеилась.
– Конечно, родная! Через час буду, – ответила мама. – Ты главное, не волнуйся. Все обязательно наладится.
Мама. Моя единственная надежда, моя опора, мой самый близкий человек. Только благодаря ей я выстояла, не сломалась, смогла не опуститься на дно.
Я сделала выводы. Я поняла, что нужно быть сильной, независимой и осторожной. И главное – быть очень внимательной в выборе мужчин. Никогда нельзя верить сладким речам и красивым обещаниям. Нужно смотреть на поступки, на характер. Нужно выбирать сердцем, но обязательно думать головой.
С той поры прошло несколько лет. Я вылечилась, нашла неплохую работу – работаю бухгалтером в небольшой фирме. У нас своя квартира – маленькая, но уютная. Главное, своя. Соня ходит в школу, учится хорошо, занимается бальными танцами. Живем скромно, но счастливо.
Глеб иногда звонит, просит свидания с дочкой. Я разрешаю. Соня любит его, хотя и не знает правды. Я не хочу лишать ее отца, даже такого. Она ни в чем не виновата.
Все это время я старалась сделать все возможное, чтобы Соня не чувствовала себя обделенной, брошенной и неполноценной. У нее есть все необходимое для счастливой жизни - любовь, ласка и возможность хорошо учиться. И самое главное – вера в будущее.
Иногда, когда Соня засыпает у меня на коленях, я смотрю на нее и думаю: "Я выжила. Я сумела. И я сделаю все, чтобы она никогда не знала, как тяжело мне было".
— Мам, – прошептала Соня сквозь сон. — Ты меня сильно любишь?
— Больше всего на свете, родная, – тихо ответила я, целуя ее в мягкую щечку. — Ты – моя жизнь.
В этот момент я понимала, что все мои жертвы, вся моя боль - все это было не зря. Ради нее, ради Сониного счастья, я готова пережить этот кошмар еще раз. И я знаю, что материнская любовь способна на все. Абсолютно на все.