Поздний ноябрь, ледяной дождь, мутный закат — город будто под колпаком. В маленькой кухне старого дома на окраине Оливия молча разрезает лимон, слушая, как капли бьют по подоконнику. Она ловит себя на мысли, что с утра ни разу не улыбнулась.
В коридоре раздается тихий скрип — это Ирма, свекровь. Неслышно как призрак, она оказывается за спиной, будто бы случайно. Оливия вздрагивает, но не оборачивается — Ирма умеет входить так, что ее шаги растворяются в шуме дома.
— Ты чайник не долила, — замечает Ирма почти шепотом, но в этом шепоте чувствуется властность. — Вадим любит чай погорячее.
Оливия медленно дольет воды. Слова Ирмы звучат как очередное напоминание: ты не знаешь его так, как знаю я.
— Мама, — спокойно отзывается она, — мы только что с ним обсуждали, что хотим начать пить травяной чай без сахара. Врач советовал.
Ирма вздыхает — чуть театрально. — Сыну нужен черный. Выглядит усталым с тех пор, как женился.
Диалог висит в воздухе — как будто ток разрядился между двумя женщинами. На короткий миг они встречаются взглядами: в серых глазах Ирмы настороженность, у Оливии — усталое напряжение.
Оливия пытается отвлечься, вспоминая о предстоящем дне рождения мужа. Она задумала сложить ему небольшой сюрприз: собрать друзей, устроить квест, о котором он давно мечтал. Уже заказала подарок — дорогие коллекционные наушники, о которых Вадим не раз говорил. Только важно было держать все в секрете: для Вадима это первый праздник «по-взрослому» — с семьёй.
Но ремонту в квартире не хватило буквально недели, всё хаотично, гости приглашены тайком от Ирмы — чтобы сюрприз удался. Оливия мысленно перебирает список задач: кто принесёт торт, когда позвонить другу-ведущему, куда спрятать подарок.
Позже, вечером, когда Вадим ушёл выносить мусор, Ирма аккуратно входит в комнату, притворно роняя газету рядом с креслом Оливии.
— Ах, да, чуть не забыла. Мне звонил Аркадий, он сказал, что приглашён на ваш «вечер». А я-то думала, вы вдвоём хотите отпраздновать, по-семейному, без суеты.
Оливия внутренне напрягается: откуда она узнала? Ответить резко не может — понимающе кивает, твердо смотрит на свекровь.
— Я просто хотела сделать Вадиму сюрприз. Он любит, когда много людей вокруг.
Ирма чуть улыбается, ее улыбка — как осколок льда. — Наверное. Видимо, я забыла, какой у него характер. Я, знаешь ли, всегда сама делала ему дни рождения. Он любил, когда я задуваю свечи вместе с ним...
Оливия слышит напряжение даже в собственном дыхании. Захотелось уйти, но ноги не слушаются.
Вечером, когда Вадим возвращается с работы, он встречает замершую, натянутую тишину. За обедом Ирма вдруг абсолютно буднично спрашивает:
— Сынок, ты же помнишь, я заказала тебе те же часы, которые тебе давно понравились?
Сердце Оливии сжимается: она знала, что Вадим давно их хотел — и купила их сама, потратив половину накоплений. Неужели Ирма увидела попавшийся на глаза чек? Или просто угадала? Вся её идея о «секретном подарке» рушится в одно мгновение.
В следующую секунду муж удивлённо смотрит на обеих женщин:
— Мама, а какие часы?
— Помнишь, мы когда ездили к тебе на учёбу, ты их в витрине долго разглядывал? Я решила сделать сюрприз! — лукаво улыбается Ирма, взглянув на Оливию. — Хотя, возможно, сюрприз уже не сюрприз...
Последние слова звучат как обвинение. Оливия понимает: «игра» началась не сегодня. Это похоже на шахматную партию. Она вспоминает, как прошлой весной Ирма «случайно» рассказывает Вадиму о подарке на годовщину за два дня до даты. Вадим тогда только пожал плечами. А Оливия всю ночь не смогла заснуть: казалось, даже их маленькие радости — добыча для Ирмы.
Через день всё доходит до точки. Оливия возвращается с работы уставшая, ноги гудят, в ушах звенит. Заходит на кухню и видит, как Ирма моет сервировочную посуду, деловито переговаривается с кем-то по телефону:
— Алло, Лариса, да, я у них, конечно... Да, организую всё на высшем уровне, как всегда. Тебе, кстати, понравится мой выбор тортов. Нет, Оливия отдыхает, пусть не волнуется.
Оливия ждёт, пока свекровь закончит разговор, потом тихо спрашивает:
— Мама, вы решили поменять кондитера? Я уже всё заказала...
— Конечно, у меня проверенные люди, — огрызается Ирма. — Мы с Вадиком не любим экспериментов, верно, сынок?
— Я бы хотел попробовать, — тихо вставляет Вадим, входя на кухню. — Алиса сказала, что этот кондитер — чемпион района. — Он намеренно говорит это, глядя в глаза матери, но в голосе нет уверенности.
Ирма пропускает его реплику мимо ушей.
На следующий день на пороге появляется Лариса, старинная подруга семьи, с коробками, которыми завалена вся кухня.
— Вот, помогу вашей маме, — радостно заявляет она Оливии. — Ты же молодая, успеешь отдохнуть.
Оливия не выдерживает:
— Я просила не вмешиваться... Хотела всё сделать по-своему.
Лариса пожимает плечами:
— Но Ирма сказала, ты вечно уставшая, вот она и решила взять всё в свои руки.
В тот же момент Оливия чувствует, как под ногами размывается почва — словно кто-то незаметно разломал фундамент её жизни.
Всё оборачивается против неё: друг Вадима случайно скидывает в общий чат поздравительный текст (ранее Оливия просила отправить его лично), и Ирма радостно объявляет:
— Я же говорила, лучше списаться с приглашёнными. Ты не справилась бы одна!
Позднее, уже в пустой комнате, Оливия прижимает к груди коробку с наушниками и старается дышать ровно. Она вспоминает сих прошлогодний разговор:
— Мам, — Вадим прижимал руку к колену Оливии, — дай нам с Алисой самим решить...
Тогда Ирма вышла из-за стола, громко хлопнув дверью. С тех пор каждый шаг Оливии — под бдительным контролем.
Наступает день праздника. В гостиной гудят чужие голоса. Ирма сыплет комплименты гостям, раздаёт директорские указания. За федеральным столом внезапно гаснет свет — кто-то задевает выключатель. Всего на секунду наступает тишина.
В темноте звенит голос Оливии:
— Вадим, пойдем, у меня кое-что есть для тебя.
Она ведет его на балкон, протягивает коробку. Вадим долго смотрит, не касается обёртки.
— Я даже не знаю, спасибо ли говорить. Мама сегодня сказала, она приготовила твой подарок...
Оливия закрывает глаза.
— Это твой выбор, Вадим, — шепчет она.
Он открывает коробку — внутри новые наушники, как те, о которых он мечтал. Вадим улыбается, впервые за два дня по-настоящему.
Позади раздаётся голос Ирмы:
— Ой, опять вы вдвоём? Я как раз хотела вручить тебе часы!
Вадим медленно оборачивается, берет коробку матери. Тиха пауза.
— Спасибо, мама. Но мне кажется, Алиса угадала лучше.
Ирма молчит, впервые теряется на мгновение. В её лице появляется искренняя растерянность.
Гости зовут обратно. На Оливию опускается волна облегчения — но и усталости. Она понимает: этот бой выигран. Но впереди — новая партия, где за право быть счастливой надо бороться за каждый сантиметр собственной жизни.
За дверью Ирма остается в коридоре, долго смотрит на фотографию Вадима-мальчика в старой рамке.
— Может, пора отпускать, — едва слышно произносит она.
В этот вечер Оливия впервые чувствует себя взрослой женщиной — несмотря на чужие голоса, несмотря на прошлое. За дверью, наконец, звенит ее собственная тишина.