Чепок
К тому времени я отслужил и успел жениться, но все еще, по неофициальным меркам, оставался сосунком. Мир взрослых, самостоятельных, прожженных жизнью людей отделяла от меня дверь центрального буфета, прозванного у нас «чепком», «рыгаловкой», «забегаловкой» и т. д. Там, средь столов и бочек, собирались утомленные работой и бытом люди, и за кружкой кислого, вдрызг разбавленного пива, жарко толковали за жизнь. Наступил день и, ломая почти девственную робость, я совершил свой первый хадж в местную «мекку», приобщить себя к раскрепощенному хмелем братству.
Однако торжественный момент становления был подпорчен встречей с моим бывшим учителем. Вежливо поздоровавшись, я примостил свою кружку на заменявший столик бочке и никак не мог решиться отхлебнуть в его присутствии. Занятый своими мыслями, он почти не обращал на меня внимания, а во мне все еще трепетал вчерашний школьник, и было как-то неуютно торчать здесь рядом с ним. Он был самым молодым педагогом школы, но, в отличие от многих, педагогом от Бога. Закурив, я неспешно затягивался, выжидая момент, когда он отвалит восвояси, освободив место очередному страждущему. Сквозь плотную завесу табачного дыма мелькали веселые и озабоченные лица, и сквозь неумолчный гул голосов можно было разобрать лишь смачную матершину и громкий хохот. В углу у двери, на захарканном полу, валялась какая-то личность, о которую неосторожные люди касались грязными башмаками. За соседним столиком раздосадованные чем-то питухи усердно били друг другу рожи. Допив пиво, учитель, требуя внимания, коснулся моего локтя.
– Я пью, чтоб затуманить мозг, но не пойму для чего пьют эти, у кого туманить нечего, – мрачно изрек он, обводя помутневшим взором завсегдатаев этого злачного заведения.
Прошло много лет. Давно сгорел приснопамятный «чепок», и уже в других местах проходит свое «становление» молодежь, а я с тех пор, поднимая стакан, терзаюсь мыслью: а у меня-то есть ли чего затуманить?
Петька про Федьку
Федька отправил жену погостить к родителям. Я собрался на работу, когда он постучал в стену. Мы с ним соседи, и у нас это сигнал такой: постучал, значит, зовёт зайти. Я зашёл, а он говорит, давай браги попробуем, шесть дён стоит. Поспела, наверно. По две кружки выпили для настроения. В обед по стольку же.
На второй день в бутыли одни дрожжи остались. Моей-то жены тоже чё-то дома не было, не помню уж щас. А тут время подоспело евонной жинке вернуться. Как, говорит, теперь перед супругой за брагу-то выкрутиться. И я-то не знаю, чево присоветовать, её ведь за один день не изготовить. Тут мне на глаза клюка попала, и я ему говорю: разбей бутыль-то, дрожжи по печке стекут, а бабе скажи, бродила, мол, больно шибко. Нет, говорит, не поверит, и за брагу попадёт, и за бутыль тоже. Ну, я сказал: как хошь тогда и ушёл. Сижу дома и вдруг как треснет, будто с ружьё. Я сперва испугался, а потом дошло, что послушался Федька моего совета. На другой день жена у него приехала, и он мне после обеда сказал, что поверила она насчет браги-то. А вечером у них такой скандал был, не приведи господи.
Утром его жена меня алкашом обозвала. Я, конечно, обиделся и спросил у Федьки, чево это она обзываться вздумала. Да дело, говорит, такое: «Полез я к бабе-то, а она, говорит, признавайся, с кем брагу пил, а пока, говорит, не приставай. Делать нечего, я и признался, а она, зараза, говорит, что с твоей бабы бутыль стребует».
Вот и советуй после этого дуракам.
Клин – клином
Сами знаете, как это бывает. Допекла баба мужика просто мочи нет, ну он и пугнул её, по пьяну делу, топором. Бабе ничего, а малец ихний, заикой сделался. Всё рос и всё заикался. Потом директором стал, и я в его шарашке работал.
Это ведь сейчас, работу потеряешь – хрен найдёшь, хоть семи пядей во лбу будь. А раньше, позвонят «сверху» и за милую душу хоть чёрта, хоть дьявола принять обяжут.
Нашему директору ещё повезло, специалиста всучили, столяра, а ремеслу этому тот выучился за двенадцать лет строгого режима, которые получил вовсе понапрасну: тёщу, видите ли, порешил, топором. Мужичишка так ничего, даже выпивал не каждый день, а уж мастер был – куда к лешему – за полчаса гроб сколачивал! Правда, вспыльчив был малость, чуть что –- за топор. У него первый напарник стометровку за шесть секунд бегал, а другой, потом, забор бетонный под три метра без разбега перескакивал. Хоть кого спросите.
Ну вот, как-то раз завскладом отказал ему в чём-то, а столяр трезвый был и глубоко расстроился. Рожа от злости – красная, пена у рта и всё такое прочее. В общем, как был в майке и с топором в руках, так и ввалился к директору на кладовщика жаловаться. Прямо с порога и начал «по фене ботать» и топором махать.
А директор вскочил, разинул рот и молчит. Столяр видит, что никакой поддержки, понимания, так сказать, и тошнее того «ботает». Народ сбежался – подойти боятся. Когда милиция приехала, всё уже кончено было. Без крови обошлось, только директор онемел напрочь, а ещё говорят, что клин клином вышибают... Шутят что ли?
Продолжение следует...
Автор: Владимир Ключников
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.