У Марины муж был нормальным человеком, был отличным отцом и семьянином. Звали его Иван, он работал на заводе мастером механического участка. Иван, этот хмурый неразговорчивый высокий человек, с серыми глазами и шапкой тёмных волос с проседью, никогда не устранялся от семейных проблем. Жена активная, смешливая, противница пластических операций.
Они вечером сидели у себя на кухне вдвоём, дочь училась в институте в областном городе. Иван, доедая винегрет, промолвил:
-Тебе, Марина, следует немедленно уволиться с работы, береги своё здоровье! Что я тебя не прокормлю, что-ли?-
Жена ему в ответ:
-Ну прямо не знаю, что делать! У нас коллектив очень дружный, жалко бросать!-
- Ничего себе, дружный коллектив, а кто тогда технику у вас тащит? Чужой дядя что-ли? Всё время у вас недостачи на складе! Ты всегда на взводе!-
Действительно, Марину не раз увозила скорая с работы с высоким давлением. Работа была нервная, материально ответственная она была одна.
На семейном совете, состоящем из них двоих, было решено, что Марина расстанется с работой, и если поправит здоровье, там видно будет, вернётся на работу или нет.
Через некоторое время Марина ушла с работы и поселилась на даче в деревне, в 25 километрах от дома. Жизнь на даче не приносила ей денег, но приносила много радости. Была зима и она с удовольствием каталась на лыжах и коньках, озеро было рядом. Дом благоустроенный, отопление было электрическое, муж постарался всё сделать этим летом. Марине мало было забот. Муж её навещал по выходным, привозя продукты и её любимый зефир в шоколаде.
Врач рекомендовал ей принимать таблетки и мерить давление 2 раза в день. Вскоре это не понадобилось, Марина стала чувствовать себя хорошо тем более, что нашёлся ей молодой любовник из местных. Он был егерем, повадился подкатывать, то мяса косули принесёт, то груздей солёных банку.
Ну, Марина один раз угостила его обедом, потом всё и закрутилось! Впрочем, влюбляться она не планировала. У любовников даже был условный знак, она вывешивала на перила веранды ярко-красное покрывало, когда должен приехать муж.
Егеря звали Сергей, он ею восхищался, говорил, в порыве страсти:
-Какая ты красавица, стройная, симпатичная!-
Она ему отвечала, поворачиваясь на другой бок, вся в поту:
-Я с тобой, как в раю! Ты ещё меня не видел в молодости, а сейчас мне ведь скоро полвека!-
Сергей был молод, имел холёное тело, его украшали усики цвета спелой соломы и трёхдневная щетина. Жил он один, после того, как жена с ребёнком уехала в город к своей маме. Между прочим, на Марину он денег не тратил вообще, приносил только дары леса. Не смотря на это он этой дачнице показался яркой личностью.
Однажды эта парочка чуть не спалилась. Муж взял отгул и неожиданно приехал. Только он зашёл, как Марина с покрывалом наперевес кинулась на улицу. Иван хотел её за руку задержать, говоря:
- Куда ты, иди ко мне, я соскучился!-
Жена выскользнула за дверь, пробормотав:
- От этого кота столько шерсти, надо вытряхнуть!-
У них был кот ярко-рыжей масти, здоровенный мейн кун. Хозяйка взяла его с собой на дачу, чтобы было не страшно, собаки у них не было.
Ближе к весне Марина полулежала дома в кресле, в голове её витали приятные воспоминания. Период сомнений и терзаний продлился недолго. Она поняла, что ей достаточно любви своего мужа. А работать ей больше не хотелось.
***
Марина полулежала в кресле, укутавшись в плед, и смотрела на проталины за окном. Весна настойчиво стучалась в дверь, сосульки звенели капелью, и это почему-то навевало не радость, а легкую тоску. В голове витали воспоминания о страстных встречах, о восторженных взглядах Сергея, но теперь они казались чужими, как кадры из просмотренного когда-то фильма.
Вдруг раздался стук в дверь. Не привычный гулкий удар каблуком мужа, а легкое, почти робкое поскребывание. Сердце Марины неестественно заколотилось. Она взглянула на перила веранды — красное покрывало висело на своем месте, сигнализирующее о покое. Значит, не Иван.
— Кто там? — крикнула она, не двигаясь с места.
— Это я, Сергей. Открывай, Марин, гостинец тебе принес.
Марина вздохнула, нехотя поднялась и открыла дверь. На пороге стоял егерь, румяный от мороза, с сияющими глазами. В руках он держал связку копченой рыбы.
— На, это окуни с Озера. Сам коптил, — он протянул добычу и шагнул в дом, оглядываясь с привычной собственнической улыбкой. — Что-то ты сегодня нерадостная. Соскучилась, да?
— Сергей, я не ждала тебя сегодня, — сухо ответила Марина, принимая рыбу. — И вообще, давай не будем больше…
— Что «не будем»? — он приблизился к ней, попытался обнять. — Муж дома? Нет? Вот и прекрасно. Я тоже соскучился.
Марина ловко увернулась, отступив к столу.
— Понимаешь, всё это было ошибкой. Мне нужно прекратить. Это неправильно.
Сергей засмеялся, не веря ей.
— Какая ошибка? Ты же сама говорила, что у нас тут рай! Или твой хмурый механик стал таким уж лапочкой? Не верю я тебе.
— При чём тут Иван? — вспыхнула Марина. — Речь обо мне! Я выздоровела. Вернулась к нормальной жизни. И эта жизнь… она не про нас с тобой.
— «Выздоровела», — передразнил он её, и в его голосе впервые прозвучала обида. — Значит, я что, как курс лечения был? Приняла, поправилась и бросила? Так, что ли?
В этот момент на дороге послышался рокот двигателя машины мужа. Марина побледнела. Иван никогда не приезжал среди недели!
— Уходи! Немедленно! — прошипела она, бросаясь к двери.
Сергей, наконец осознав серьёзность ситуации, метнулся к задней двери, выходящей в сад. Марина, чтобы выиграть время, схватила со стола вазу с конфетами и со всего размаха швырнула её на пол посередине кухни. Звон разбитого стекла должен был объяснить её панику.
Иван, уже поднимаясь на крыльцо, услышал звон и ускорил шаг. Он влетел в дом и увидел жену, которая судорожно подметала осколки.
— Марина! Что случилось? Ты цела?
— Да, да, всё в порядке, — залепетала она, не поднимая глаз. — Просто неловко двинула локтем… и… ну вот.
Иван внимательно осмотрел её, потом медленно провел взглядом по комнате. Его взгляд задержался на мокрых следах на полу, которые вели к задней двери.
— Странно, — промолвил он тихо. — Следы какие-то не кошачьи. И Рыжик, — он кивнул на кота, мирно спавшего на диване, — сухой.
Воцарилась тягостная пауза. Марина замерла с совком в руках.
— Мариш… — Иван подошел к ней, взял её за подбородок и мягко заставил посмотреть на себя. В его серых глазах читалась не злость, а усталая грусть. — Давай прекратим это. Хватит.
— Что… что прекратить? Я не понимаю.
— Всё. Эти ненужные тайны. Эти нервы. Я-то думал, ты здесь здоровье поправляешь, а оно, выходит, хуже стало. У меня сердце чует.
Марина опустила глаза. Говорить правду она не могла, но и лгать в этот момент тоже было невыносимо.
— Ваня, прости… Я…
— Мне не нужны подробности, — перебил он её. — Мне нужна ты. И наш дом. Ты сказала, что тебе здесь рай. Но рай — он не во лжи. Он… — он запнулся, подбирая слова, — он в спокойствии. Когда не надо ни от кого прятаться и ничего бояться.
Он отпустил её, прошел к окну и посмотрел на просыпающийся сад.
— Давай примем решение. Или ты возвращаешься домой, к нам. Или… — он не договорил, но смысл повис в воздухе.
Марина смотрела на его широкую спину, на знакомую проседь в волосах, и вдруг с абсолютной ясностью поняла, где её настоящий рай. Где тот человек, который привозил ей не мясо косули, а любимый зефир, заботился не о страсти, а о её сне и здоровье.
— Я уже приняла решение, — тихо, но четко сказала она. — Я давно его приняла, просто сама не поняла этого. Я еду домой. С тобой.
Иван обернулся. Он не улыбался, но напряжение в его глазах смягчилось.
— Окончательно? Без этих дачных… лекарств?
— Окончательно, — кивнула Марина. — Самое сильное лекарство — это ты. И наш дом.
Через неделю, когда они собирали вещи на даче, к калитке подъехал старенький «Москвич» Сергея. Увидев Ивана, грузившего чемоданы в машину, он резко затормозил и предпочел не вылезать. Он смотрел, как Марина, не глядя в его сторону, уверенной рукой снимала с перил ярко-красное покрывало, аккуратно складывала его и убирала в самый дальний угол багажника машины.
Иван, заметив машину, кивнул егерю с невозмутимым, почти ледяным спокойствием. Тот, смущенно мотнув головой, дал задний ход и укатил в сторону леса.
По дороге домой Марина хранила молчание.
— Ваня, а как ты…? Ты что-то подозревал?
Он ненадолго отвел взгляд от дороги, посмотрел на нее.
— Сердце, Маринка, не обманешь. Чуешь, когда твой человек не с тобой до конца. Но я верил, что ты вернешься.
— Прости меня, — выдохнула она.
— Уже простил, — ответил Иван и одной рукой взял её руку в свою. — Главное — чтобы ты себя простила. И больше никогда не вешала на перила это дурацкое покрывало.
Марина улыбнулась и крепко сжала его ладонь. Она смотрела на убегающую назад заснеженную дорогу и понимала, что чудесное выздоровление только начинается. И главное в нем — не место, а честность. В первую очередь — перед самой собой.
***