Это двойной агент, тень укропа, таинственный незнакомец, который приходит в хлеб и уходит с душой блюда.
Да, это он — Чёрный тмин, он же чёрный укроп, он же «а это вообще можно есть?». «Я не чёрный укроп. Я — его тёмная сторона.»
— Чёрный тмин, когда его посыпали на лаваш и сказали: «О, как ароматно!» В мире зелени есть те, кто кричит о себе.
Укроп — кудрявый фаворит.
Петрушка — скромная героиня.
А есть — те, кто приходит в блюдо незаметно, сгорает в жаре и оставляет после себя только воспоминание. Чёрный тмин — не трава.
Он — спецагент в семени.
Он — аромат, который ты не можешь вспомнить, но без которого всё кажется пустым.
Он — тот самый «что-то ещё» в азиатском хлебе,
в армянской чуреке,
в душевой лепёшке с чесноком. — Это укроп? — спрашивают.
— Нет, это чёрный тмин, — отвечают.
— А он не ядовит?
— Он не ядовит. Он — правда. Чёрный тмин смеётся.
Он знает:
люди путают его с укропом.
Не потому что похож.
А потому что не хотят признавать, что не знают. — Я — не ты, — говорит он укропу