Предыдущая часть:
Ирина тем временем всё чаще задерживалась на работе. Однажды, решив забрать её после очередной «срочной встречи», Владимир зашёл в её офис. Ирина сидела в кабинете Олега Викторовича, за столом, заваленным бумагами, но в воздухе витало что-то ещё — лёгкий смех, слишком близкое расстояние, бокал вина на столе. Ирина, заметив его, быстро встала, поправляя юбку, её щёки слегка покраснели.
— Вова, что ты тут делаешь? — спросила она, её голос был резким, но с лёгкой ноткой паники, словно она была поймана врасплох.
— Хотел забрать тебя, — ответил он, стараясь не выдать подозрений, хотя в груди всё сжалось, как от удара. — Думал, вместе домой поедем.
— У нас ещё дела, — отрезала она, бросив взгляд на Олега, который кивнул с лёгкой улыбкой, поправляя галстук, его взгляд был уверенным, почти насмешливым.
Владимир ушёл, но подозрения росли, как снежный ком. Он пытался гнать их прочь, цепляясь за надежду, что поездка с Павлом всё исправит. Домой он вернулся в приподнятом настроении после разговора с другом. Ирины не было, но Дарья и Ксения, узнав о планах на Новый год, оживились.
— Пап, это же здорово! — воскликнула Ксения, хлопнув в ладоши, её глаза загорелись, как у ребёнка перед праздником. — Лыжи, каток, сугробы! Мы поедем?
— А мама поедет? — осторожно спросила Дарья, глядя на отца с лёгкой тревогой, её пальцы замерли на краю тарелки, где лежал кусок хлеба.
— Надеюсь, — ответил Владимир, стараясь улыбнуться, хотя в груди шевельнулась тревога. — Поговорю с ней.
Пятничный вечер прошёл тепло: они вместе готовили ужин — запекали картошку с сыром, посыпая её зеленью, играли в шашки, спорили, какой фильм посмотреть. Дарья настаивала на комедии, утверждая, что нужно посмеяться, Ксения хотела приключения, чтобы было «захватывающе». В итоге выбрали старую семейную ленту, которую смотрели ещё в прошлом году. Дарья смеялась над шутками, Ксения подпевала саундтреку, а Владимир смотрел на них, чувствуя тепло в груди, несмотря на отсутствие Ирины. Они даже устроили небольшой спор о правилах шашек, когда Ксения попыталась «съесть» две фишки Даши одним ходом.
— Это нечестно! — возмутилась Дарья, скрестив руки, её брови нахмурились. — Нельзя так ходить!
— Можно, я в интернете читала! — упрямо возразила Ксения, ткнув пальцем в доску, её голос звенел от уверенности.
Владимир рассмеялся, разводя руками, и предложил сыграть ещё раз, чтобы проверить. Ирина вернулась, когда девочки уже легли спать. Владимир, несмотря на свои принципы строгого воспитания, разрешил дочерям задержаться — выходной же.
— Где была? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, пока Ирина снимала сапоги, оставляя лёгкие следы снега на коврике у двери.
— Работа, — отрезала она, бросив сумку на стул, её пальто пахло холодом и чем-то ещё — дорогим парфюмом, не её. — У некоторых, знаешь, дел хватает.
Её тон был таким, словно она разговаривала с нерадивым подчинённым. Владимир проглотил обиду и разогрел ей ужин — борщ, который Дарья сварила днём, аккуратно накрыв кастрюлю крышкой. Пока Ирина ела, он рассказал о предложении Павла.
— Турбаза, Новый год, домик с камином, — произнёс он, глядя на неё с надеждой, пока она лениво размешивала суп ложкой. — Паша зовёт. Мы с девочками едем. Поедешь?
Ирина пожала плечами, пробормотав что-то невнятное, её взгляд был прикован к телефону, где мелькали сообщения. Это не было отказом, и Владимир решил, что утром она, возможно, согласится. Но Ирина слушала его вполуха. Её мысли были заняты другим. Вечер она провела с Олегом Викторовичем, в его кабинете, с доставкой еды из ресторана — суши и бокал вина, которые он заказал с небрежной улыбкой. Формально она не солгала — работа была. Но после общения с Олегом, энергичным и уверенным, домашний ужин казался ей пресным, как вчерашний хлеб.
На следующий день за завтраком, пока Дарья и Ксения ели овсянку, которую Владимир сварил, добавив мёд и орехи, он попытался вернуться к разговору.
— Ира, подумай про турбазу, — сказал он, размешивая кофе, его голос был мягким, но с лёгкой настойчивостью. — Девочкам будет весело, да и нам с тобой не помешает отдохнуть вместе. Вспомни, как мы на море ездили, как ты с Дашей замки строила.
— Вова, у меня проекты горят, — отмахнулась она, листая телефон, где мелькали сообщения от Олега, её голос был резким, с ноткой раздражения. — Не до отдыха. Я не могу всё бросить ради ваших затей.
Он кивнул, но внутри всё сжалось, словно кто-то стянул узел. Надежда на поездку таяла. В итоге Ирина отказалась ехать, сославшись на срочные дела. Новый год Владимир встретил с Дашей, Ксенией и Павлом. Турбаза оказалась именно такой, как описывал друг: уютный домик с потрескивающим камином, запах сосен, смех детей на катке, где Дарья училась держать равновесие, цепляясь за руку Павла, а Ксения визжала от восторга, скользя по льду. Они жарили зефир на костре, пели песни под гитару, а вечером смотрели новогоднее шоу, где Павел изображал Деда Мороза, путаясь в бороде, что вызывало хохот у всех. Но отсутствие Ирины оставило пустоту, которую не заглушали даже праздничные гирлянды и тёплый свет фонарей.
На турбазе Дарья и Ксения впервые попробовали кататься на лыжах. Дарья, серьёзная и сосредоточенная, упорно пыталась удержаться на склоне, пока Павел не показал ей, как правильно держать палки. Ксения, смеясь, падала в сугробы, но тут же вставала, отряхивая снег с варежек.
— Пап, смотри, я почти как спортсменка! — крикнула она, делая неуклюжий спуск, её голос звенел от восторга.
— Спортсменка, конечно, — улыбнулся Владимир, стоя у подножия склона, его сердце сжималось от тёплой гордости.
Месяцы шли, и правда всплыла. Ирина не скрывала своего романа с Олегом. Разговоры становились всё резче, её раздражение — всё очевиднее. Однажды, вернувшись домой, Владимир застал её с чемоданом, который она собирала в спальне, бросая в него одежду без особой аккуратности.
— Я ухожу, — бросила она, не глядя ему в глаза, её голос был холодным, как зимний ветер. — Это не работает.
— Ира, а девочки? — спросил он, стараясь сдержать гнев, который кипел внутри, как вода в чайнике. — Ты о них подумала?
— Ты с ними справишься, — отрезала она, захлопнув чемодан с резким щелчком. — Я не могу так больше. Мне нужно жить своей жизнью.
Развод был тяжёлым. Владимир получил опеку над Дашей и Ксенией — Ирина не возражала, поглощённая своей новой жизнью. Девочки, обиженные на мать, редко с ней общались, отвечая на её звонки коротко и без энтузиазма. Владимир старался заменить им обоих родителей: проверял дневники, где Дарья стабильно получала пятёрки, а Ксения иногда приносила четвёрки, готовил ужины, водил в музеи, театры, на концерты. Они ходили в краеведческий музей, где Дарья внимательно слушала экскурсовода, делая заметки в тетради, а Ксения тайком фотографировала экспонаты, или в театр, где смотрели «Щелкунчика», и Ксения потом неделю напевала мелодии Чайковского. Дарья и Ксения росли ответственными, учились хорошо, помогали по дому. Дарья могла сварить обед — борщ или макароны с сыром, Ксения аккуратно убирала в комнате, складывая одежду в шкаф.
Однажды Дарья готовила обед под руководством Владимира, аккуратно нарезая овощи для супа, пока он объяснял, как добавлять специи.
— Пап, а сколько лаврового листа класть? — спросила она, держа листок над кастрюлей, её голос был серьёзным, словно она решала научную задачу.
— Два хватит, — ответил он, улыбнувшись, его голос был тёплым, чтобы подбодрить её. — Ты уже как шеф-повар.
Однажды в школе Дарья и Ксения обсуждали развод родителей с их классной руководительницей, Еленой Петровной, после урока литературы. Они сидели в кабинете, где на доске ещё оставались записи о Пушкине.
— Девочки, я вижу, вы держитесь молодцом, — сказала Елена Петровна, её голос был мягким, но с ноткой сочувствия. — Но если тяжело, всегда можете со мной поговорить.
— Мы справляемся, — ответила Дарья, её голос был спокойным, но с лёгкой грустью. — Папа всегда с нами, а мама… она теперь редко звонит.
— Я просто скучаю иногда, — добавила Ксения, глядя в пол, её пальцы теребили край тетради. — Но папа говорит, что всё будет хорошо.
— И он прав, — кивнула учительница, улыбнувшись, чтобы подбодрить их.
— Пап, ты не устал? — спросила как-то Дарья, когда они вместе мыли посуду после ужина, её голос был серьёзным, почти взрослым, пока она вытирала тарелку с цветочным узором.
— Устал, но вы у меня молодцы, — улыбнулся Владимир, ставя чистую кастрюлю на полку, его голос был тёплым, чтобы подбодрить её. — Вместе справимся.
Однажды Надежда Алексеевна, приехав в гости, принесла пирог с яблоками и села с Владимиром за кухонный стол, пока девочки делали уроки в своей комнате, споря о том, как решать задачу по математике.
— Вова, как ты справляешься? — спросила она, глядя на него с тревогой, её руки лежали на столе, сжимая чашку с чаем. — Ирина совсем от рук отбилась. Бросила вас, а теперь, слышала, и с тем её начальником всё разладилось.
— Стараюсь, — ответил он, отведя взгляд к окну, где виднелся заснеженный двор, освещённый фонарями. — Девочки помогают. А квартира… всё по-честному, Надежда Алексеевна. Бабушкина доля — мне и девочкам, Ирина свою однушку получила от наследства.
— Это правильно, — кивнула она, отрезая кусок пирога и подвигая тарелку к нему. — Но всё равно, Вова, держись. Если что, я всегда помогу. Девочки у тебя золото, береги их.
Однажды Дарья и Ксения поехали к Надежде Алексеевне на выходные. Она учила их печь её фирменный пирог с капустой, пока Ксения пыталась вырезать из теста фигурки, а Дарья аккуратно раскатывала тесто.
— Бабушка, а почему мама так редко звонит? — спросила Ксения, её голос был тихим, почти шёпотом, пока она вырезала звёздочку.
— Она занята, Ксюшенька, — ответила Надежда Алексеевна, её голос был мягким, но с лёгкой грустью. — Но вы с Дашей не переживайте, у вас папа замечательный.
Через год Владимир встретил Наталью, сестру Павла, на той же турбазе. Она приехала навестить брата, и они разговорились у костра, пока Дарья и Ксения катались на велосипедах по лесной тропинке. Наталья была доброй, хозяйственной, умела находить общий язык с девочками, рассказывая им смешные истории о своей работе в школе, где она преподавала литературу. Она поведала, как однажды её ученик пытался выдать сочинение за своё, списав его из интернета, и девочки хохотали, представляя её строгий взгляд. Отношения развивались естественно, и вскоре Владимир решился на предложение.
— Пап, тётя Наташа классная, — сказала Ксения, когда он спросил их мнения, сидя за ужином, где они ели запеканку, приготовленную Дашей по рецепту из интернета.
— Ты ещё не старый, чтобы жить одному, — добавила Дарья, хитро улыбнувшись, её глаза блестели от лёгкой насмешки. — Женитесь, но нас на свадьбу позови. Мы хотим торт и платье посмотреть.
Свадьба была скромной, но тёплой: зал во дворце бракосочетаний, усыпанный цветами, Павел в непривычном костюме с галстуком, который он постоянно поправлял, кафе с тортом и смехом. Наталья переехала к ним, и дом наполнился уютом. Она готовила завтраки — блинчики с вареньем или сырники, играла с девочками в шашки, помогала с уроками, особенно с литературой, где Ксения начала писать стихи. Когда Наталья объявила о беременности, Владимир был на седьмом небе.
— Мальчик будет, — сказала она, сияя, положив руку на живот, её голос дрожал от радости, пока она стояла у окна, глядя на заснеженный двор.
— Назовём Павлом, в честь Паши, — предложил Владимир, и все согласились, даже Дарья, которая обычно спорила по любому поводу, лишь кивнула с улыбкой.
Маленький Павел родился здоровым и спокойным. Дарья и Ксения с радостью помогали с братом, считая это скорее развлечением. Они гуляли с коляской по парку, пели ему песенки, а Ксения даже нарисовала для него картинку с котиками, которую повесили над кроваткой. Жизнь налаживалась: Владимир защитил докторскую, получив долгожданную должность руководителя отдела, девочки учились, Наталья создавала тепло в доме. Они ходили в музеи, где Дарья внимательно слушала экскурсовода, делая заметки, а Ксения тайком фотографировала экспонаты, или в боулинг, где Владимир неизменно проигрывал, а девочки поддразнивали его. Летом они отдыхали на турбазе у Павла, катались на лодках, жарили шашлыки, а Ксения училась ловить рыбу, хотя чаще путала леску.
Ирина же, несмотря на внешний успех, чувствовала пустоту. Её карьера шла в гору, она получила ещё одно повышение, квартира сияла новым ремонтом — светлые обои, новая мебель, модные светильники, — но одиночество накрывало всё сильнее. Она пыталась поддерживать связь с дочерьми, звонила им раз в месяц, но они отвечали холодно, коротко, словно выполняя обязанность. Однажды она встретилась с подругой в кафе, где они пили кофе, глядя на заснеженную улицу.
— Ир, ты вроде при деньгах, а выглядишь, будто потеряла что-то, — сказала подруга, её голос был мягким, но с лёгкой насмешкой.
— Всё нормально, — отмахнулась Ирина, размешивая сахар в чашке, но её голос был пустым, как эхо. — Просто работы много.
Но работы было не так много, как одиночества. Она пыталась заполнить его новыми знакомствами, но мужчины, которые появлялись в её жизни, не искали ничего серьёзного. Олег давно исчез, его брак распался, и он перешёл на другую работу, оставив Ирину с её амбициями и пустотой. Однажды она посетила корпоратив в фирме, надеясь почувствовать себя частью команды, но среди смеха коллег и звяканья бокалов ощутила себя чужой, словно стояла за стеклянной стеной.
Однажды Ирина встретилась с Надеждой Алексеевной в её квартире, где пахло свежим пирогом и чаем. Она сидела за столом, глядя на мать, которая аккуратно нарезала яблочный пирог.
— Мам, я стараюсь, — начала Ирина, её голос был тихим, с лёгкой дрожью. — Но всё как-то… не так. Я думала, будет лучше.
— Ира, ты сама выбрала этот путь, — ответила Надежда Алексеевна, её голос был мягким, но твёрдым. — Девочки и Вова справляются без тебя. А ты? Что ты теперь хочешь?
Ирина промолчала, глядя в чашку, где чай медленно остывал. Она не знала ответа. Позже, решившись навестить дочерей, она постучала в знакомую дверь. Её открыла Наталья, мягко улыбнувшись, придерживая дверь, её округлившийся живот был заметен под свободным платьем.
— Вы Ирина? — спросила она, её голос был тёплым, но с лёгкой настороженностью, словно она ожидала этой встречи. — Девочек нет, Вова повёл их в боулинг. Я бы пригласила, но, сами понимаете, мне уже тяжеловато.
— Жена, значит? — пробормотала Ирина, ощущая, как внутри всё сжалось, словно кто-то стянул узел.
— Да, — кивнула Наталья, её рука невольно легла на живот. — Передавать что-то?
Ирина ушла, не ответив, её шаги гулко звучали на лестничной площадке, пока она спускалась, сжимая ключи в руке. Позже, не выдержав, она подъехала к их дому и, спрятавшись за трансформаторной будкой, чтобы не бросаться в глаза, увидела, как Владимир выходит из подъезда с коляской, Наталья идёт рядом, а Дарья и Ксения оживлённо болтают. Дарья поправляла одеяло в коляске, её движения были уверенными, почти материнскими, Ксения что-то живо обсуждала с отцом, размахивая руками, её голос звенел от восторга. Они были семьёй — той, которой Ирина лишилась.
Она сидела в машине, глядя на них издалека, понимая, что прошлое не вернуть. Ошибки, которые она совершила, ради иллюзии свободы и успеха, оказались необратимыми. С тяжёлым вздохом она повернула ключ зажигания и медленно выехала из двора, который больше не был её домом, её руки вцепились в руль, словно удерживая ускользающую опору.