— Ты не умеешь быть женой, — бросил Игорь, швыряя на диван сумку со спортивной формой. — Совсем не умеешь.
Марина замерла над раковиной с тарелкой в руках. Капли с мыльных пальцев падали на кафельный пол, но она не замечала этого.
— Что ты сказал? — тихо переспросила она, не оборачиваясь.
— То, что сказал. Я устал от твоих истерик, от вечных претензий. Нормальная жена мужу ужин готовит, а не скандалы закатывает из-за того, что он задержался. У Светки на работе день рождения был, мы в кафе сидели, это же нормально!
Марина медленно поставила тарелку в сушилку, вытерла руки полотенцем. Двадцать три года замужества. Двадцать три года она каждый вечер готовила ужин, гладила рубашки, стирала носки. И вот теперь — не умеет быть женой.
— Игорь, я просто переживала. Ты обещал прийти к семи, а пришел в одиннадцать. Телефон не брал. Я думала, что-то случилось.
— Вот именно! Думала! Накрутила себя, как всегда. А потом начинаешь пилить, как пила циркулярная. Надоело, понимаешь? Надоело до чертиков!
Игорь прошел в спальню, начал доставать из шкафа чистую рубашку и джинсы.
— Ты куда собрался? — в голосе Марины появились нотки тревоги.
— К маме. Переночую там. А завтра подумаю, что дальше делать с нашей семейной жизнью.
Хлопнула входная дверь. Марина осталась одна в квартире, которую они вместе обустраивали, в которой растили сына, в которой прожили больше половины жизни.
Села на кухне, машинально протерла уже чистый стол влажной тряпкой. В холодильнике стоял судок с борщом, который она варила с утра. Игорь любил наваристый, с большим куском мяса. На второе приготовила котлеты — тоже его любимые. Теперь это все не нужно. Не умеет быть женой.
Зазвонил телефон. Марина вздрогнула, бросилась к аппарату, но на дисплее высветилось имя соседки Галины Петровны.
— Маринка, а что это у вас Игорь с сумкой выходил? Не поссорились ли?
— Нет, что вы, Галина Петровна. Просто к теще поехал, машину чинить помочь.
— А-а, ну ладно тогда. А то я подумала... Ну, знаешь, мужики у нас какие пошли. Мой Василий тоже иногда номера выкидывает, а потом приползает, извиняется.
Марина положила трубку и тут же пожалела, что соврала. Галина Петровна была единственной подругой во дворе, с ней можно было поговорить по душам. Но как объяснить, что муж назвал тебя плохой женой и ушел к маме в пятьдесят лет?
Прошла в комнату сына. Алексей учился в Москве, на четвертом курсе института, домой приезжал редко. На письменном столе стояла его фотография в школьной форме — улыбающийся, с родинкой на щеке, совсем как у отца. Марина погладила рамку, вспомнила, как возилась с уроками, как водила на секцию футбола, как шила костюм на школьный праздник.
«Может, Игорь прав? Может, я действительно не умею быть женой?»
Вспомнила молодость. Познакомились в техникуме, она училась на бухгалтера, он — на слесаря-наладчика. Игорь был красивый, высокий, все девчонки на него засматривались. А выбрал её — тихую, скромную Маринку из многодетной семьи. Родители были против раннего замужества, но она не послушалась. Любила так сильно, что готова была на край света за ним идти.
Свадьбу сыграли скромную, в доме культуры, гостей было мало — только самые близкие. Марина надела белое платье, которое шила сама, Игорь — новый костюм, купленный в долг. Танцевали под баян дядя Пети, соседа по коммуналке. Счастливее её не было никого на свете.
Первые годы жили у его родителей в однокомнатной квартире. Марина вставала в пять утра, чтобы успеть приготовить завтрак для всей семьи до работы. Свекровь, Анна Ивановна, придиралась к каждой мелочи — то борщ недосоленный, то пол плохо вымыт, то рубашки не так погладила.
— Игорька моего избаловала уже, — постоянно твердила свекровь. — Мужчина должен быть главой семьи, а не на шее у жены висеть.
Но Марина терпела. Любила мужа, хотела детей, мечтала о своем доме. Когда забеременела, свекровь стала еще придирчивей.
— Ишь, разлеглась тут! Беременность — не болезнь. Я с Игорьком до самых родов на огороде работала.
Марина и с животом продолжала готовить, убирать, стирать. Игорь защищал маму:
— Она опытная, Маринка. Слушай, что старшие говорят.
Когда родился Алексей, свекровь взяла командование младенцем в свои руки. Марине позволялось только кормить и менять пеленки.
— Не так держишь! Простудишь ребенка! Не тем подмываешь! — сыпались замечания.
Марина плакала по ночам, чувствовала себя лишней в собственной семье. Игорь работал в две смены, приходил уставший и не замечал её слез.
Отдельную квартиру получили, когда Алексею исполнилось пять лет. Двухкомнатная хрущевка в новом районе показалась Марине дворцом. Наконец-то они могли жить своей жизнью, воспитывать сына так, как считали нужным.
Но привычки остались. Игорь по-прежнему ждал, что жена будет обслуживать его, как мама когда-то обслуживала отца. А Марина, привыкнув быть удобной, не умела возражать.
Годы летели. Игорь делал карьеру, стал мастером на заводе, потом начальником смены. Марина работала бухгалтером в конторе, получала меньше мужа, но вела весь дом. Утром будила всех, готовила завтрак, собирала Алексея в школу. Вечером — ужин, стирка, глажка, уборка. В выходные — большая стирка, генеральная уборка, заготовки на неделю.
Игорь помогал редко, считал, что домашнее хозяйство — женское дело. Если Марина просила помочь, обижался:
— Я что, даром хлеб ем? Деньги в дом приношу, а ты еще и требуешь!
Постепенно Марина перестала просить. Проще было сделать все самой, чем выслушивать претензии.
Друзья появлялись у Игоря — товарищи с работы, соседи по гаражу. Собирались по праздникам, ездили на рыбалку, играли в домино. Марина готовила закуски, накрывала стол, обслуживала компанию. Её хвалили:
— Повезло тебе, Игорь, с женой! Хозяйка — что надо!
А подруг у Марины не было. Когда находилась свободная минутка? С работы — домой, по выходным — в магазин, на рынок, к родителям. Разговаривала только с соседкой Галиной Петровной, да и то в основном о бытовых проблемах.
Алексей рос послушным мальчиком. Марина души в нем не чаяла, отдавала ему всю нерастраченную нежность. Возила на кружки, помогала с уроками, шила и вязала одежду. Игорь гордился сыном, но воспитанием почти не занимался.
— Зачем? У него мать есть, — говорил он, когда Марина просила больше времени проводить с ребенком.
Когда Алексей поступил в институт и уехал в Москву, в доме стало тихо. Марина вдруг поняла, что не знает, чем заполнить освободившееся время. Игорь приходил с работы, ужинал, садился перед телевизором. Говорили мало — о работе, о деньгах, о необходимых покупках.
— А помнишь, как мы в молодости мечтали съездить в Крым? — однажды спросила Марина.
— Какой Крым? У нас кредит за гараж, дачу надо достраивать. Не до путешествий сейчас.
— Но мы никогда никуда не ездили вместе...
— Ездили. В прошлом году к твоим родителям ездили.
— Игорь, это не то. Я говорю про отдых, про море...
— Море... Блажь это всё. Дома отдохнуть можно.
Марина замолчала. В последние годы Игорь стал раздражительным, резким. Работа давалась все тяжелее, здоровье не то. Врач говорил про давление, про необходимость беречь нервы. Марина старалась не нервировать мужа, не спорить, не настаивать на своем.
А сегодня не выдержала. Когда Игорь пришел поздно, от него пахло пивом и дешевыми духами. Марина представила, как он сидит в кафе со Светкой, молоденькой лаборанткой, и что-то закольчило внутри.
— Где ты был? — спросила она, как только он переступил порог.
— На работе задержался. Светка день рождения отмечала.
— До одиннадцати вечера?
— А что такого? Посидели, поговорили. Нормально всё.
— Игорь, ты же обещал прийти пораньше. Я волновалась.
— Да перестань ты! Что я, мальчик маленький? Сам разберусь, где мне быть!
— Но мы же договаривались...
— Ничего мы не договаривались! Ты сама себе что-то там надумала! Надоело мне отчитываться перед тобой, как перед начальством!
И разразился скандал. Игорь кричал, что она его контролирует, не дает свободно дышать, превратилась в злую бабу. Марина пыталась объяснить, что просто переживает, любит его. А он в ответ бросил эту фразу про неумение быть женой.
Теперь Марина сидела на кухне и думала, где же она ошиблась? Чего не доделала? Не так готовила? Не так убирала? Не так встречала с работы?
Зазвонил мобильный телефон. Алексей.
— Мам, привет! Как дела?
— Нормально, сынок. А у тебя как?
— Да всё хорошо. Слушай, а что у вас с папой? Он мне звонил, какой-то расстроенный.
Марина сжала губы. Значит, уже и сыну пожаловался.
— Ничего особенного. Поругались немного.
— Мам, а он сказал, что к бабушке ушел...
— Переночует и вернется. Не переживай.
— Может, мне приехать? У нас сейчас практика, но я могу отпроситься...
— Не надо, Лешенька. Сосредоточься на учебе. Мы сами разберемся.
Повесила трубку и заплакала. Даже сын узнал о её позоре. Какая же она жена, если муж бегает по чужим людям жаловаться?
Встала, машинально начала протирать уже чистые полки. Делать что-то руками всегда помогало думать. Вспомнила свекровь, Анну Ивановну. Та была строгой, требовательной, но мужа своего до самой смерти боготворила. Тесть умер первым, и свекровь прожила еще десять лет, но каждый день ходила на кладбище, разговаривала с ним, словно живым.
«Может, я не такая, как надо? Может, не так с мужем обращаюсь?»
Попыталась вспомнить, как ведут себя другие жены. Соседка Галина Петровна всегда ругалась со своим Василием, но тот никуда не убегал. Напротив, в доме напротив, жила Света с мужем-программистом. Он сам готовил, сам убирал, возил жену в отпуск за границу. Света работала директором магазина, получала больше мужа, и никто не считал это ненормальным.
«А может, времена изменились, а я осталась старомодной?»
Вспомнила фильмы, которые смотрела по телевизору. Современные женщины были независимыми, уверенными в себе, умели постоять за себя. А она что? Всю жизнь приспосабливалась, угождала, терпела.
Подошла к зеркалу в прихожей. Отражение показало усталую женщину сорока пяти лет с морщинками у глаз и поседевшими висками. Когда это случилось? Когда она перестала быть молодой?
Помнила, как в молодости Игорь говорил, что она красивая. Приносил цветы, называл зайчиком, мышкой. Когда это закончилось? Наверное, постепенно, незаметно. Сначала цветы стали реже, потом исчезли совсем. Ласковые слова заменились бытовыми разговорами. А потом и разговоры стали редкостью.
Легла спать в пустой кровати. Подушка рядом сохранила запах Игоря — смесь одеколона, табака и пота. Двадцать три года она засыпала рядом с этим запахом. И вот теперь подушка пустая.
Утром встала рано, по привычке. Поставила чайник, достала из холодильника продукты для завтрака. Потом спохватилась — завтрак готовить не для кого. Игоря нет.
Выпила кофе с бутербродом, собралась на работу. В автобусе думала, что скажет начальница, если узнает про семейные проблемы. Зинаида Васильевна не любила, когда сотрудники приносили личные проблемы в офис.
На работе старалась выглядеть как обычно. Коллеги ничего не заметили — Марина всегда была тихой, незаметной. Делала свою работу, не жаловалась, не устраивала сцен.
В обеденный перерерв позвонила свекрови.
— Анна Ивановна, это Марина. Как дела?
— А что, сынок тебе не сказал? — в голосе старушки звучала неприкрытая злорадность.
— Сказал. Но я хотела с вами поговорить.
— О чем тут говорить? Довела мужика до ручки. Игорь мой всю ночь не спал, рассказывал, как ты на него кричишь, претензии предъявляешь.
— Анна Ивановна...
— А ты послушай меня, Маринка! Мужчина — голова семьи, запомни это. Жена должна поддерживать, а не пилить. Вон, я с покойным мужем сорок лет прожила и ни разу голос не повысила.
Марина хотела возразить, но не смогла. Привычка слушать старших была сильнее.
— Игорь говорит, домой пока не вернется. Будет тут жить, пока ты не образумишься. Подумай над своим поведением, а?
Трубка замолчала. Марина сидела в кабинете и понимала, что жизнь рушится. Муж всерьез решил уйти. В пятьдесят лет она может остаться одна.
Вечером дома было тихо и пусто. Марина приготовила ужин по привычке, потом поняла, что есть не хочется. Села у окна с чашкой чая, смотрела во двор.
Во дворе играли дети, гуляли молодые мамы с колясками, пожилые мужчины играли в домино у подъезда. Обычная жизнь, которая продолжается, несмотря ни на что.
Подумала о разводе. Как это будет? Раздел имущества, судебные тяжбы, объяснения сыну? А потом что? Жить одной в этой квартире, ходить на работу, готовить ужин только для себя?
«А может, это и к лучшему? Может, пора начать жить для себя?»
Странная мысль. За двадцать три года брака она ни разу не задавалась вопросом, чего хочет именно она. Всегда думала о муже, о сыне, о доме. А что хотела сама Марина?
Вспомнила старые мечты. Хотела выучиться на экономиста, получить высшее образование. Мечтала путешествовать, изучать иностранные языки, читать книги. Когда это все отложилось в долгий ящик?
Подошла к шкафу, достала старые фотографии. Вот она в восемнадцать лет — смеющаяся, светлоглазая, с длинными волосами. Держит в руках диплом об окончании техникума, мечтает о будущем. А вот свадебное фото — молодая пара, полная надежд и планов.
«Где же та девочка? Что с ней стало?»
Позвонил телефон. Галина Петровна.
— Маринка, а что это Игорь второй день не ночует дома?
— Да так, Галина Петровна... Поругались мы.
— А из-за чего, не секрет?
— Он говорит, я не умею быть женой.
Соседка помолчала.
— Слушай, а ты приходи ко мне на чай. Поговорим по душам. А то одной-то тоскливо.
Марина согласилась. У Галины Петровны было уютно — вязаные салфетки на столе, цветы на подоконнике, фотографии детей и внуков на стенах.
— Рассказывай, что случилось, — сказала соседка, наливая крепкий чай.
Марина рассказала все — и про позднее возвращение Игоря, и про скандал, и про слова о том, что она не умеет быть женой.
Галина Петровна слушала, кивала, иногда цокала языком.
— Знаешь что, Маринка, — сказала она наконец, — а может, он и прав?
Марина вздрогнула:
— Как это?
— Да так. Не умеешь ты быть женой. Потому что быть женой — это не только борщи варить да полы мыть. Это еще и собой оставаться, и характер иметь, и мужа уважать, но и себя не терять.
— Не понимаю...
— А я объясню. Ты двадцать три года живешь как прислуга в собственном доме. Муж тебя за человека не считает, потому что ты сама себя за человека не считаешь. Он говорит — ты кивает, он требует — ты исполняешь. А где же ты сама?
Марина молчала, переваривая услышанное.
— Мой Василий тоже иногда выходки устраивает, — продолжала Галина Петровна. — Но я ему сразу понятное дело объясняю — я не половая тряпка, чтобы по мне ноги вытирать. Хочешь жить со мной — уважай. Не хочешь — дверь открыта.
— Но я же его люблю...
— Любишь? А он тебя любит? Когда последний раз цветы дарил? Когда последний раз спрашивал, как твои дела, что тебе снится, о чем думаешь?
Марина поняла, что не помнит. Очень давно этого не было.
— Любовь, Маринка, — это не когда ты ему служишь, а когда вы друг друга уважаете. Когда интересно вместе, когда есть о чем поговорить. А у вас что? Ты — обслуга, он — барин. Какая тут любовь?
Вернулась домой поздно. Думала о словах соседки всю дорогу. Дома села за стол, взяла лист бумаги, написала сверху: «Чего я хочу от жизни».
Писала долго, зачеркивала, переписывала. Получился список:
— Закончить институт, получить высшее образование
— Съездить к морю
— Научиться водить машину
— Записаться на курсы английского языка
— Прочитать книги, которые всегда откладывала
— Найти подругу, с которой интересно общаться
— Заняться своим здоровьем, внешностью
— Научиться говорить «нет»
Перечитала список и удивилась. Оказывается, у неё есть желания. Много желаний, которые она никогда не озвучивала.
На следующий день Игорь не звонил. Марина работала как обычно, но мысли были далеко. Вечером позвонил Алексей.
— Мам, ну что там у вас? Папа говорит, что домой не вернется, пока ты не попросишь прощения.
— За что мне просить прощения, сынок?
— Ну... он говорит, ты на него кричала, претензии предъявляла...
— Алеша, а ты помнишь, как мы жили, когда ты был маленький?
— Помню. А что?
— А кто тебя в школу собирал? Кто с уроками помогал? Кто на родительские собрания ходил?
— Ты, мам. Но при чем тут это?
— А кто стирал, готовил, убирал? Кто зарплату в дом приносил наравне с папой?
— Ты... Мам, к чему ты ведешь?
— К тому, что твой папа считает, что я не умею быть женой. А как ты думаешь?
Алексей долго молчал.
— Мам, я не знаю... Вы взрослые люди, сами разбирайтесь. Но мне кажется, что вы оба правы и оба виноваты.
После разговора с сыном Марина почувствовала странное облегчение. Даже он, самый близкий человек, не понимает, через что она прошла все эти годы.
Прошла неделя. Игорь не звонил, не появлялся. Марина постепенно привыкала жить одна. Вставала когда хотела, готовила то, что нравилось ей, смотрела по телевизору передачи о путешествиях, которые раньше переключал муж.
Записалась на курсы английского языка. Преподаватель, молодая женщина лет тридцати, сказала, что никогда не поздно учиться.
— У нас есть ученица семидесяти лет, — улыбнулась она. — Всегда мечтала говорить по-английски, и вот решилась.
В группе были люди разного возраста, но все объединенные одним желанием — изучать язык. Марина с удивлением обнаружила, что ей нравится учиться, нравится общаться с новыми людьми.
Галина Петровна заходила каждый день, интересовалась новостями.
— А ты, Маринка, как будто помолодела, — заметила она однажды. — Глаза заблестели, походка изменилась.
— Правда? — Марина посмотрела на себя в зеркало. Действительно, что-то изменилось. Она больше не выглядела усталой и затравленной.
— А Игорь твой что, так и живет у мамаши?
— Живет. И пусть живет. Я поняла, что мне хорошо одной.
— Вот это правильно! А то повадился, как маленький, к мамочке бегать. В пятьдесят лет пора бы своими мозгами думать.
Через две недели Игорь появился. Пришел вечером, открыл дверь своими ключами, вошел в прихожую.
— Ну что, Марина, поговорим? — сказал он устало.
Марина сидела на кухне с учебником английского, не оборачивалась.
— О чем поговорим?
— Ты же понимаешь, что не может так продолжаться. Надо что-то решать.
— Согласна. Надо решать.
Игорь сел напротив, внимательно посмотрел на жену. Она действительно изменилась. Держалась прямее, говорила спокойнее, даже одевалась по-другому.
— Мама говорит, ты должна попросить прощения за тот скандал.
— Твоя мама много чего говорит. А что думаешь ты?
— Я думаю... — Игорь помолчал, — я думаю, что мы оба виноваты. Но ты же знаешь, какой я. Не люблю, когда мне указывают.
— Игорь, а ты помнишь, когда последний раз спрашивал, как мои дела?
— Что за вопрос? Каждый день же видимся.
— Не видимся, Игорь, — перебила Марина спокойно. — Мы давно уже не видим друг друга. Ты приходишь, ешь, смотришь телевизор, уходишь. Я для тебя — как мебель. Удобная, привычная, молчаливая. А я устала.
Он нахмурился:
— Ты что, хочешь развода?
— Я хочу уважения. Хочу, чтобы меня слышали, а не только обслуживали. Я изменилась, Игорь. И не собираюсь возвращаться к прежней жизни. Не умею быть женой? Может быть. Но больше не хочу быть прислугой.
Он встал, прошёлся по кухне.
— Ты говоришь, как чужая.
— А мы и стали чужими. Просто раньше я этого не замечала. А теперь вижу. И знаешь… мне не страшно.
Игорь замолчал. Потом тихо:
— Я подумаю, где пожить пока. Видимо, ты правда изменилась.
— А я думала, ты скажешь: «Я тоже хочу измениться».
— Не знаю, Марина. Не знаю.
Он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Марина вернулась к учебнику. Впервые за долгие годы в её доме стало по-настоящему тихо. И легко.