— Продай машину и верни мне деньги за свадьбу, — холодно произнесла Валентина Михайловна, даже не подняв глаз от чашки чая.
Марина почувствовала, как внутри всё оборвалось. Она осторожно поставила на стол тарелку с пирожными, которые специально купила к приходу свекрови, и опустилась на стул напротив.
— Простите, я не поняла... Какие деньги?
— Не притворяйся. Семьдесят тысяч рублей я потратила на вашу свадьбу. Помнишь, как просила не тратиться, а вы настаивали на ресторане? — Валентина Михайловна наконец подняла взгляд. В нём читалось что-то очень неприятное, почти презрительное.
Марина растерянно моргнула. Свадьба была три года назад, и тогда свекровь действительно помогла с организацией. Но как подарок, как благословение молодой семье. По крайней мере, так все это понимали.
— Валентина Михайловна, но ведь это был ваш подарок нам с Димой...
— Подарок? — свекровь сухо рассмеялась. — Подарки дарят достойным. А ты оказалась неблагодарной.
Марина почувствовала, как горло сдавило комом. За окном моросил октябрьский дождь, и серый свет делал кухню особенно тоскливой. На холодильнике висели детские рисунки Артёмки — цветные пятна радости в этом внезапно ставшем мрачным мире.
— Неблагодарной? За что вы так говорите? Я же стараюсь... Всегда рада вам, готовлю ваши любимые блюда, приглашаю на все праздники...
— А сынка моего от меня отвратила! — голос Валентины Михайловны сорвался на высокие ноты. — Три месяца он ко мне не заходил! Три месяца!
Вот оно. Марина поняла, в чём дело. Дмитрий действительно стал реже навещать мать. Но не из-за неё, Марины. После рождения Артёма у него появилось столько забот, работа тоже стала отнимать больше времени. Плюс малыш часто болел, требовал внимания.
— Валентина Михайловна, Дима просто очень занят сейчас. У нас маленький ребёнок, он много работает, чтобы обеспечить семью...
— Не объясняй мне про моего сына! — свекровь стукнула кулаком по столу, чашка звякнула. — До тебя он каждые выходные приезжал. Мы вместе на дачу ездили, в театр ходили. А теперь что? «Мама, не могу, Марина устала», «Мама, не могу, у ребёнка насморк». Всё Марина да Марина!
Марина устало откинулась на спинку стула. Эта история повторялась уже не первый раз. Валентина Михайловна никак не могла смириться с тем, что её тридцатилетний сын обзавёлся собственной семьёй.
— А машина при чём тут? — спросила она тихо.
— А при том, что вы на мои деньги женились, а теперь машину себе купили. На что? На кредит небось? А долги мои когда отдавать будете?
— Мы не брали кредит. Дима получил премию на работе, накопили немного...
— Врёшь! — свекровь даже встала от возмущения. — Какая премия? Он мне про никакую премию не говорил!
Марина вздохнула. Конечно, не говорил. Дмитрий вообще стал меньше рассказывать матери о своих делах, и правильно делал. Валентина Михайловна имела привычку вмешиваться во все мелочи, давать непрошеные советы, а если что-то ей не нравилось — закатывать скандалы.
— Он и не обязан вам отчитываться о каждой копейке, — осторожно заметила Марина.
— Не обязан? — Валентина Михайловна выпрямилась, как натянутая струна. — Я его тридцать лет растила! Одна растила, между прочим! Отец сбежал, когда Димке было семь лет. Я ему и отец, и мать была! Ночами не спала, когда болел. В университет его устроила, связи использовала. На работу хорошую пристроила. И что? Какая-то девица объявилась и решила, что он теперь её собственность?
Марина молчала. Она знала эту историю наизусть. Валентина Михайловна рассказывала её всем и каждому, как мантру повторяя о своих материнских подвигах. И да, она действительно много сделала для сына. Но это не давало ей права требовать от него полного подчинения до конца жизни.
— Валентина Михайловна, никто не отрицает, что вы много для Димы сделали. Но он взрослый человек, у него своя семья...
— Своя семья! — свекровь презрительно фыркнула. — А я что, чужая? Родная мать — чужая?
В этот момент дверь хлопнула, и в прихожей послышались знакомые шаги. Дмитрий вернулся с работы раньше обычного. Марина почувствовала облегчение — хоть не одна будет разбираться с этой ситуацией.
— Привет! — крикнул он из коридора. — А машина мамина во дворе стоит... Мам, ты здесь?
— Здесь, сынок, здесь, — голос Валентины Михайловны мгновенно изменился, стал мягким, ласковым.
Дмитрий вошёл в кухню, поцеловал жену в щёку, обнял мать.
— Как дела? Что-то торжественный прием устроили? — он заметил пирожные на столе.
— Дима, — Валентина Михайловна взяла сына за руку, — нам с тобой поговорить нужно.
— О чём?
— О деньгах, которые я на вашу свадьбу потратила.
Дмитрий нахмурился, посмотрел на жену. Марина едва заметно покачала головой — мол, я тут ни при чём.
— Мам, какие деньги? Ты же нам подарок делала.
— Подарок... — Валентина Михайловна горько усмехнулась. — Сынок, я думала, ты понимаешь. Я семьдесят тысяч отдала. Последние деньги! Думала, хорошо устрою тебя, невестку приму как дочку родную. А она...
— А она что?
— Тебя от матери отваживает! Три месяца ко мне не заходишь!
Дмитрий тяжело вздохнул и сел за стол.
— Мам, мы же об этом уже говорили. У меня работа, семья, ребёнок маленький...
— Ребёнок! — свекровь всплеснула руками. — А я тебе кто? Я тоже твоя семья! Родная семья!
— Конечно, родная, — Дмитрий потёр висок. Марина видела, что он устал. В последнее время на работе были сплошные авралы, приходилось задерживаться. — Но мам, понимай, теперь у меня другие обязанности.
— Другие обязанности... — Валентина Михайловна отвернулась к окну. — А обязанности перед матерью забыл.
— Да нет же! Просто времени катастрофически не хватает. Вот машину купили — теперь будет проще к тебе добираться.
— Вот именно про машину и речь! — свекровь развернулась. — На что купили? Семьдесят тысяч у меня в долгу, а машины покупают!
Дмитрий опешил.
— В долгу? Мама, о чём ты говоришь?
— О том, что семьдесят тысяч на свадьбу я вам дала в долг! И хочу их обратно!
— Но мам... — Дмитрий растерянно посмотрел на жену, потом на мать. — Мы же не просили у тебя денег взаймы. Ты сама предложила помочь, сказала, что это твой подарок...
— А я думала, что сын будет благодарным! Что останется сыном, а не превратится в чужого человека!
Марина видела, как у мужа дрожат руки. Она знала — он очень любил мать, но эти постоянные упрёки и претензии выматывали его.
— Мам, я остаюсь твоим сыном. Но у меня есть жена и ребёнок. Они тоже нуждаются во внимании.
— Значит, мне места в твоей жизни нет?
— Есть, конечно есть! Но не такое, как раньше.
Валентина Михайловна встала и начала собирать сумку.
— Понятно. Значит, решено. Тогда отдавайте деньги. Семьдесят тысяч. До конца месяца.
— Мам, откуда у нас такие деньги? Мы только машину купили, потратили все сбережения...
— Продайте машину.
— Но как же на работу ездить? На дачу к тебе? К врачу с ребёнком?
— Не моя проблема. Хотели независимости — получите. До свидания.
Валентина Михайловна резко повернулась и направилась к выходу. Дмитрий вскочил, догнал её в коридоре.
— Мам, постой! Давай спокойно поговорим!
— Не о чём говорить. Решение принято. Или деньги, или больше меня не увидишь.
Хлопнула дверь. Дмитрий вернулся в кухню мрачный и подавленный. Марина обняла его.
— Что будем делать? — тихо спросила она.
— Не знаю, — честно ответил муж. — Совсем не знаю.
В детской заворочался Артёмка. Марина пошла к сыну, а Дмитрий остался сидеть на кухне, уставившись в одну точку. Когда она вернулась, он всё ещё сидел в том же положении.
— Дим, а может, правда стоит поговорить с мамой? Объяснить ей нормально...
— Объяснить что? — он устало поднял голову. — Она считает, что я ей всю жизнь должен. А я не могу жить только ради неё.
— Понимаю. Но семьдесят тысяч...
— У нас их нет. И не будет в ближайшее время.
Марина села рядом и взяла мужа за руку.
— А помнишь, как мы свадьбу планировали? Хотели скромно, в кругу самых близких. А мама настаивала на ресторане, на большом празднике.
— Помню. Говорила, что у неё один сын, и свадьба должна быть достойной.
— И мы согласились, потому что хотели её порадовать.
— А теперь получается, что это был расчёт с её стороны, — горько усмехнулся Дмитрий. — Инвестиция в будущее послушание сына.
Марина промолчала. В глубине души она всегда чувствовала, что свекровь делает подарки не бескорыстно. За каждой помощью следовало напоминание о ней, каждая услуга превращалась в долг благодарности.
— Может, продать машину? — неуверенно предложила она.
— И что дальше? — Дмитрий встал, прошёлся по кухне. — Отдадим эти деньги, а потом что? Она найдёт новый повод для претензий. Может, за детский сад требовать будет компенсацию? Или за то, что водила меня в поликлинику в детстве?
— Не утрируй.
— А что тут утрировать? Мама не умеет отпускать. Она привыкла контролировать каждый мой шаг.
Зазвонил телефон. Дмитрий посмотрел на экран и нахмурился.
— Мама.
— Возьми.
— Дима, это я, — голос Валентины Михайловны звучал уже не так уверенно. — Я подумала... Может, мы слишком поспешно...
— Мам, давай встретимся завтра и спокойно поговорим.
— Хорошо. Только ты подумай над моими словами. Я не требую невозможного. Просто хочу справедливости.
Когда разговор закончился, Дмитрий долго смотрел в окно.
— Знаешь, Марин, а ведь она действительно многое для меня сделала.
— Я не спорю.
— И я её люблю. Только не знаю, как объяснить ей, что любовь — это не собственность.
На следующий день Дмитрий пошёл к матери один. Вернулся поздно вечером, усталый, но более спокойный.
— Договорились? — спросила Марина.
— Частично. Она согласилась не требовать деньги, если я буду приезжать к ней хотя бы раз в неделю.
— И машину продавать не нужно?
— Не нужно. Правда, есть одно условие.
— Какое?
— Ты с Артёмкой тоже должна приезжать. Мама сказала, что хочет лучше узнать свою невестку и внука.
Марина кивнула. В конце концов, это был компромисс. И может быть, со временем отношения наладятся. Ведь семьдесят тысяч рублей — это действительно большие деньги для пенсионерки. А машина... машина никуда не денется.
— Договорились, — сказала она и улыбнулась мужу.
А через окно светило весеннее солнце, обещая, что даже самые сложные проблемы можно решить, если есть желание понимать друг друга.