При её появлении подростки на лавочке у подъезда смолкли и Мадина успела уловить на себе их взгляды. В них читалась насмешка. Вся её фигура вызывала у них явное презрение, и Мадина остро это ощущала.
— Привет, Мадина, — проговорила девчонка, восседающая на коленях у парня. Она ехидно ухмыльнулась, окидывая Мадину оценивающим взглядом с головы до ног.
— Добрый вечер, — с притворной почтительностью, пряча улыбку, кивнул модно одетый юнец. Его свита, словно эхо, тут же подхватила: «Здрасьте, здрасьте».
— Привет, Алина, привет все, — сдержанно улыбнулась Мадина и, прислонила магнитный ключ к двери подъезда.
Ей стало любопытно, станут ли эти дети её обсуждать? Она притворила дверь не до конца, оставив узкую щель, и замерла, прислушиваясь. Эти ребята были всего на шесть лет младше. С Алиной она когда-то гуляла, а точнее — присматривала за ней, приезжая к матери. Тогда Алине было лет семь, а Мадине — тринадцать.
— Ты знакома с этой толстой тёткой? — раздался чей-то голос.
— Да она ещё не тётка, просто расплылась, — снисходительно поведала Алина,— Вообще, в детстве она была нормальной, мы с ней играли.
— А чего это её так разнесло?
— Может, уже троих родила? — высказала предположение другая девочка.
— Она пока бездетная, — парировала Оля.
— Теперь-то нет, она же их, наверное, съела, ха-ха-ха!
Приятели дружно рассмеялись.
— Капец, конечно, — с презрением сказал парень. — Обещай, Алина, что не будешь так обжираться, а то я тебя брошу.
— Вот ещё! Я никогда такой жирной не буду. Это надо себя совсем не уважать!
Мадина почему-то приоткрыла рот — возможно, собравшись возразить им через закрытую дверь. В этот момент её довольно грубо оттолкнули в сторону.
— Женщина, пройти дайте. О, Мадина, это ты, прости, не признала.
Это была шикарно одетая соседка с пятого этажа, с матерью Мадины они были в приятельских отношениях.
— Как дела? Ещё не родила? — кокетливо поинтересовалась она.
— Должна вот-вот, — с горькой иронией бросила Мадина.
— Серьёзно?!
— Ага.
— Ну тогда лёгких родов! — стремительно выскочила она на улицу.
У Мадины не хватило времени объяснить, что это была всего лишь шутка.
Обычно усталость после рабочей смены Мадина смывала контрастным душем. Естественно, после плотного ужина. Многочасовое стояние у конвейера с электронными платами сказывалось на спине и шее - они затекали и ныли. Душ помогал расслабить зажатые мышцы. На этот раз она была настолько подавлена услышанным разговором, что решила отказаться от ужина и сразу отправилась в душ.
Вытерев запотевшее зеркало, она пристально всмотрелась в своё отражение. Абсолютно круглое лицо, крошечный нос, тонущий между пухлых щёк. Мадина глубоко вздохнула и произнесла вслух то, что должна была сказать себе ещё утром, но забыла в спешке:
— Привет, красотка. Я обалденная девочка и безумно себя обожаю. У меня нет никаких недостатков и уж тем более комплексов. Вот просто нет и всё. Я прекрасна абсолютно во всём...
Она с усилием вспоминала, что нужно делать дальше. Ах, да: сказать себе всё то, что ей так хотелось слышать в детстве.
— Мама и бабушка тоже тебя любят. Они всегда тебя поддерживают и интересуются твоей жизнью. Ты рождена для любви! Все окружающие сходят с ума от твоей фигуры и внутреннего света, у тебя множество друзей...
Сама же Мадина этим словам не верила абсолютно. Просто такой совет дала всем обездоленным, толстым и страшным бочкам одна размалёванная блогерша из тик-тока. Какие друзья? Сонька, которая постоянно язвит по поводу её веса? Наташка, которая ищет её общества лишь для выгодного контраста? Ещё бы! Рядом с Мадиной любая, даже Сонька с кривым носом и лёгким косоглазием, смотрится красоткой!
«Хватит жалеть себя! Где моя сила воли? Неужели и капли нет?!» — пронеслось в голове.
Мадина распахнула дверь холодильника. Полки ломились от кастрюль с домашней едой. Всё сытное, наваристое, калорийное — готовила она для себя, любимой... А точнее — ненавистной! Стал бы человек, который себя действительно ценит, пихать в себя все эти лишние калории? Можно ли представить ухоженную девушку, уплетающую пропитанные маслом пирожки? Твёрдым шагом Мадина направилась к балкону и вернулась с большой картонной коробкой. Выбрасывать еду просто так было жалко — вдруг пригодится какому-нибудь бездомному? Она аккуратно разложила содержимое кастрюль по пакетам и сложила в коробку. Туда же отправились плавленые сырки, нераспечатанные сливки, сало, майонез и прочее. С полок она смела сладости, выпечку, солёные орешки. Две баночки пива, которыми она иногда баловала себя, тоже переезжали. Себе она оставила лишь самое, на её взгляд, диетическое: овощи, кефир, какой-то йогурт и залежавшиеся диетические хлебцы. Мадина выглянула в окно, убедилась, что подростки разошлись, и лишь тогда вынесла собранные продукты и оставила их на скамейке. Сверху она оставила записку: "Всё свежее! Заберите пожалуйста!"
Поскольку спорт, особенно в зале рядом с подтянутыми и накачанными девушками, казался ей чем-то недосягаемым, Мадина решила сконцентрироваться на питании. Для начала она решила организовать красивый стол. Была куплена новая скатерть, изящные тарелки маленького размера, салфетница и ваза для цветов. Время, сэкономленное на готовке, она тратила на эстетику сервировки — в таких блюдах было минимум калорий, зато есть их было одно удовольствие. Уже через пару недель она почувствовала, что одежда сидит на ней свободнее, а дышать стало как-то легче. Эти маленькие победы придавали ей новых сил.
Однажды, проходя мимо школьного стадиона, Мадина заметила тренажёры. Возле одного из них занимался парень. Он остался бы для неё совершенно незамеченным, если бы не одно обстоятельство — у него отсутствовала нога. Он сидел у конструкции для прокачки мышц спины, корпуса и рук. Его здоровая нога уверенно упиралась в землю, а культя непроизвольно приподнималась при каждом усилии. Рядом лежал протез.
— Что? Интересно поглазеть на калеку? — резко спросил он, прервав занятие.
— На какого калеку? — растерянно заморгала Мадина.
— Ты что, издеваешься?
— Нет, я наоборот восхищаюсь. Здесь инвалид всего один, и это я. Взгляни на меня, — она провела рукой по своему телу.
— И что не так?
— Я толстая и некрасивая.
— Да ну... Что ты... Это всё поправимо. Не такая уж ты и... э-э-э... большая. Тебе, наверное, лет двадцать-двадцать три?
— Как ты догадался? — удивилась Мадина. Обычно ей давали не меньше тридцати.
— По глазам. Они у тебя совсем детские. Знаешь, не стоит ждать, когда уйдут килограммы, начни нравиться себе прямо сейчас: причёска, маникюр, стильная одежда и улыбка назло всем врагам! Радуй себя!
— А я погляжу, ты специалист, — усмехнулась Мадина.
— Моя мама так же худела. Она была крупнее тебя... Просто когда ты работаешь с тем, что имеешь, а не ждёшь заветной худобы, обещая себе, что вот тогда-то всё и начнётся, это не даёт опустить руки в минуты слабости. Ты уже видишь результат в зеркале. И люди начинают относиться к тебе иначе.
Мадина задумалась, выпятив нижнюю губу.
— Удачи тебе, — подмигнул парень и вернулся к тренировке.
Снова стоя перед зеркалом, Мадина разглядывала себя. «Что это за жалкий хвостик болтается у меня на спине? Когда я в последний раз красила ресницы?» Она распустила волосы — они были густыми и блестящими, но Мадина всегда собирала их в небрежное нечто. Может, подкрутить кончики завтра? Выпив на ужин стакан кефира, она села за институтские конспекты, а перед сном два часа слушала советы специалистов о стиле для полных людей. Действительно, ждать, когда она похудеет, придётся долго, а хочется быть красивой уже сейчас! И к чёрту всякое стеснение! После сессии она немедленно запишется в тренажёрный зал!
Впервые в жизни Мадина стала получать комплименты: на работе, в институте, просто на улице. Подростки у подъезда уже не смотрели на неё с откровенной насмешкой, хотя любопытство в их взглядах ещё оставалось.
— Ты стала очень хорошо выглядеть, Мадина!
— Да тебя не узнать! Преобразилась!
Но самый неожиданный и тёплый комплимент ждал её у мусорных баков. Пожилой сосед, копошившийся в картонных коробках, восхищённо свистнул, увидев её:
— Ну и красотка! До чего же хороша толстуха! Обожаю, когда в женщине есть что полюбить!
В благодарность за столь прямолинейную, но искреннюю похвалу Мадина испекла тирамису и занесла ему вечером.
— А что вы искали возле баков? — поинтересовалась она, передавая угощение.
— Да внуку присматриваю всякие диковинки, — оживился старик. — Он у меня скульптор, создаёт причудливые вещи из, казалось бы, хлама. Работает и с гипсом, и с мрамором, и с деревом... Талантище! Заказов — вот! — он широко развёл руками. — Видишь эту вешалку? — он указал на причудливо изогнутую лозу с крючками в виде змеиных голов. — Это его работа! Заходи, познакомлю! Он как раз онлайн!
— Он здесь? — растерялась Мадина.
— В компьютере! По интернету мы с ним беседуем. Заходи, внучка, не стесняйся!
С первых же минут общения по видеочату Мадина поняла — это ОН. Костю, в свою очередь, тронул её жест по отношению к деду, а её формы показались ему идеальными. Он сказал прямо:
— Вы восхитительны, Мадина, и невероятно милы. Воплотить ваш образ в скульптуре было бы для меня высшей наградой.
— Так в чём дело? — проскрипел за её спиной дед, с аппетитом уплетая тирамису. — Приезжай и ваяй! Только поторопись, а то я один всю эту вкуснятину прикончу!
Мадина и Костя переглянулись и рассмеялись.
Уже через час Костя сидел на дедовой кухне и вместе с ним доедал десерт. Пока он ехал, Мадина успела приготовить ещё и лёгкие закуски. За столом она, волнуясь, съела лишь маленький кусочек курицы в ореховом соусе, и хотела было закусить его ложечкой земляничного варенья, да с ложки сорвалась капля и упала на её светлую кофту.
— Надо застирать! Это же ягода! - спохватилась Мадина.
— Постой, - остановил её Костя и порылся в кармане, - у меня для такого случая кое-что есть. - он достал маленькую пачку влажных салфеток, - это специальные, от пятен. Очень выручают в дороге или кафе.
Мадина без труда избавилась от пятнышка и сказала, что надо бы и себе такие приобрести, ведь с ней часто бывают подобные казусы. Костя подарил ей оставшуюся пачку и пообещал подарить ещё.
А потом они гуляли по ночному городу, и Мадина даже забыла, что завтра с утра ей на работу.
— Знаете, Мадина, я никогда не встречал таких девушек, как вы.
— Каких именно?
— Настоящих. Одновременно ранимых и невероятно сильных.
— С чего вы решили, что я сильная?
— Это читается во всём вашем облике! В вас столько объёмного, душевного шарма! Поедете ко мне в студию на выходных? Вернее, ко мне домой. Я хочу слепить вашу фигурку из гипса.
— Боюсь, вам не хватит материала на мои объёмы, — усмехнулась Мадина.
— Во-первых, это будет не монументальная скульптура, а во-вторых, ваши формы — это просто эталон.
— Вижу, вкусы с дедом у вас общие.
— Да, это у нас семейное, — рассмеялся Костя.
— Да брось, это не я.
Через неделю Мадина с недоверием разглядывала изящную гипсовую статуэтку.
— Не может быть! Я не такая... красивая.
— Именно такая! У тебя фигура богини - всё на месте: и талия, и выпуклости, ммм...
— Но ты никогда не видел меня в нижнем белье.
— Я обладаю воображением, — обнял её за плечи Костя. — И ещё... не худей, пожалуйста, больше. Ты сейчас идеальна!
Так Мадина и обрела своё счастье. Она не избавилась от всех лишних, по мнению общества, килограммов. Но в ней не осталось ничего лишнего для себя самой. У красоты, как говорит её муж, должна быть форма, и желательно — округлая и сочная. И ещё одну вещь поняла Мадина: путь к сердцу мужчины, вопреки словам бабушки, лежит не через желудок. Если набивать его под завязку, можно добиться только того, что он или уснёт, или сбежит, спасая свою жизнь. Во всём должна быть мера: в ужине, в килограммах на бёдрах, в довольстве собой... А без меры может быть только любовь.