С 1 по 7 классы я училась в обычной районной московской школе. Родители думали про английскую спецшколу, но туда меня нужно было возить. Машины у нас не было – в советские времена это считалось роскошью, и надо было ездить на автобусе. А я была не самым крепким ребенком, часто болела. Родители взвесили все и решили, что не стоит меня так перегружать, пойду учиться в обычную, а там видно будет. В 1984 году я пошла в школу 811. В этой школе училась моя мама, многие учителя помнили ее.
Дневник у меня пестрел красными записями, родителей вызывали в школу за красные колготы (нельзя, видите ли, в советскую школу такие носить), учителя меня ненапряжно буллили, хотя я училась лучше всех. В 4 классе начался английский, я просила родителей взять мне частного преподавателя. И стала заниматься углубленно.
Когда училась в 7 классе, стало совершенно очевидно, что пришло что-то менять. Нужна сильная школа. Мой одноклассник на тот момент перешёл в лучшую школу города, одну из первых трёх, получивших статус гимназии. Учился он в биологическом классе, сейчас известный врач. Родители подумали, что мне тоже надо попробовать свои силы и поступить в эту школу.
И вот я пошла на первые в своей жизни серьёзные экзамены в гуманитарный класс 67 гимназии.
Сдавали русский, литературу, иностранный язык и проходили собеседование, а по его итогам могли отсеять, даже если все предметы сдал отлично. Помню, мы говорили о европейской литературе.
Школа находится на Кутузовском проспекте, я ездила туда на автобусе, поездка занимала около 30 минут. Это за Бородинской панорамой – через дом вглубь.
В гимназии я провела четыре счастливых года – с 1991 по 1994. Если в первой моей школе я была не такой, как все, то тут все были такими, как я. У нас была театральная студия, мы взахлёб читали, преподавание велось по авторским программам без учебников, и у меня автоматически выработалась привычка писать конспекты. Преподаватели обращались к нам на «вы», несли высокую культуру, учили уважению к книге, пониманию искусства. Учили правильно формулировать и выражать мысли, оказывали влияние на формирование нашего художественного вкуса. Уроки литературы традиционно открывала «поэтическая разминка», на которой любой желающий мог прочесть стихотворение на выбор.
В театральной студии мы часто ставили водевили с песнями и танцами. У нас было достаточно много владеющих инструментами учеников, так что на гитаре и фортепиано всегда было кому сыграть. Я после художественной гимнастики и хореографии танцевала хорошо, пела тоже хорошо, поэтому роли в водевилях получала без труда. Хотелось попробовать себя в драматических ролях. Но бралась за любые. Однажды мне досталась роль учителя танцев без единой реплики, и я расстроилась. Тогда наш классный руководитель – он же и режиссер – придумал её для меня. Наши постановки мы репетировали 3-4 месяца, а играли один раз. И зрители говорили нам, что наше исполнение не уступало профессиональному, а в чем-то и превосходило, так как мы выкладывались полностью и вкладывали в игру всю душу. А театральные костюмы просили в настоящих театрах, и нам их давали под честное слово с возвратом. После театральной студии я никогда не испытывала проблем с публичными выступлениями. Я могу выступать на любую аудиторию.
А каждые каникулы мы с учителями ездили в другие города! Мы объездили практически все Золотое кольцо, Углич, Торжок, Тверь, Коломну и другие города. Летом мы участвовали в восстановлении усадьбы Остафьево и потом давали там гимназический бал.
Вместо отелей у нас были школьные спортзалы, где мы спали в спальных мешках на матах, вместо олинклюзива - вкуснейшая варёная сгущенка с белым хлебом и чайник простейшего заварного чая на всех. Как-то раз кто-то закапризничал, мол, хочу чай Липтон, а не вот это вот. В ответ немедленно прозвучала хлесткая и едкая фраза преподавателя: Вам, наверное, надо было ехать не в Углич, а в Липтонск.
Помню наши байронические посиделки в сумерках на подоконниках верхних школьных этажей, приколы вроде вытаскивания спящих на матах в коридор, гулкие шаги утром в коридорах, звонкие струи воды, плещущие об умывальники...
А ещё меня ждал сюрприз.
За хорошую учебу ученики нашей гимназии ездили по обмену за рубеж. Обычно начинали ездить с 10 класса, но во время моей учебы ценз понизили и стали рассматривать учеников 8 и 9 класса тоже. Весной 1991 года двадцать пять лучших учеников гимназии отправились в Италию. Среди них была и я.
И вот мы машем из окна поезда родителям, уплывает вдаль перрон, звенит гитара, звучат весёлые песни, а два наших преподавателя читают нам прекрасные стихи. И пересадка в Будапеште, и бежим бегом на другой поезд, чуть не опоздали, едем опять – трое суток вышло. Недолюбливаю поезда с тех пор искренне и от души, предпочитаю летать. Потом ещё ехали на автобусах и наконец добрались до городка Понтедера, провинция Пиза, Тоскана. Тут мы познакомились с принимающей стороной – такими же школьниками-итальянцами, нас разобрали по домам и повезли к себе уже на машинах.
Мы прожили в семьях 15 дней и ходили с нашими новыми друзьями в школу. Мою новую подругу звали Микела, у неё была младшая сестра, но я не помню ее имя.
Вот тут я получила сокрушительный удар по матрице, она просто разлетелась на куски. Оказывается, можно жить в собственном особняке с камином и вышитыми руками хозяйки гобеленами и иметь по машине на каждого взрослого, при этом работает только папа-инженер. Оказывается, можно ходить в школу без формы, а если тебе надо выйти на уроке, ты просто тихо встаёшь и бесшумно выходишь. Оказывается, во всем мире есть хорошие и добрые люди, на каких бы языках они не говорили. Я себе завела блокнотик и добросовестно выписывала и заучивала итальянские слова, пыталась говорить.
А сколько всего мы увидели! Мы были на приеме у мэра Понтедеры в нашу честь и устраивали концерт, ходили на экскурсию на знаменитый завод Piaggio, где делают культовые мотороллеры Vespa, видели в Пизе падающую башню, побывали в портовом городе Ливорно, восхищались прелестной средневековой Флоренцией и шедеврами мирового искусства в галерее Уффици, наконец, ездили в Рим. Это было за неделю до Пасхи, папа римский вёл свою проповедь, огромная толпа заливала площадь и прилегающие улицы, и если б меня спросили, встретила ли я папу в Риме, я могла бы сказать - да, я его хоть издалека, но видела.
Наши друзья нам надарили кучу подарков, было очень неловко их принимать. Конечно, мы тоже не с пустыми руками приехали, но меня просто одели с ног до головы, распечатали на память фотографии, подарили красивый браслет. Для моего проживания мне отвели отдельную спальню с видом на горы, к спальне примыкала отдельная же ванная комната. У меня в мои 13 лет просто голова шла кругом.
... через 15 дней мы, обливаясь слезами и обнимаясь с друзьями, снова стояли на перроне. Подали поезд. Мы махали руками в окно, а друзья махали в ответ, и снова уплывал перрон, поезд уносил нас все дальше и дальше, а в кармане у меня лежал листок бумаги с адресом. Зимой наши друзья приехали к нам тоже на 15 дней, у нас остановилась Микела и ещё одна девочка, Серена. Мы потом долго переписывались, Микела присылала открытки со всего света. Она мне – Монте-Карло, Монако. А я ей – Торжок, Углич. А потом как-то плавно переписка прекратилась.
Но с Микелой и Сереной мы относительно недавно вновь нашлись в соцсетях. И мне было очень радостно. Они обе теперь преподают в университетах гуманитарные науки. Мир тесен, а хорошие люди должны держаться друг друга – даже на расстоянии.
Я иногда перебираю в памяти забавные казусы. Например, один раз сбежали всем классом с физкультуры в кафе-мороженое. Не сговаривались. Но там оказался весь класс. Помню, как покупали пончики с сахарной пудрой в пончиковой у Бородинской панорамы и съедали их под хвостом коня Кутузова – это было наше излюбленное место встреч.
Я вспоминаю наш выпускной, на котором девочки предстали в совершенно необычных образах. Многие впервые были намакияжены и пришли с салонными укладками, было много красивых платьев и интересных ансамблей, кто-то сделал и новую стрижку. Было видно, что старались, готовились, продумывали. Я тоже впервые вышла в свет с настоящей укладкой, а чтобы пристреляться, заранее делала в салоне такую же. Макияжилась я сама как могла. Многих мальчишек мы впервые увидели в костюмах, они сразу стали такими взрослыми.
Выпускной – это неуловимая и зыбкая грань, которая отделяет юного человека от перехода в мир взрослых. Ты находишься на перепутье. Уже сдал экзамены и фактически закрыл очень важную главу своей жизни, но ещё не прошёл новые испытания и не начал новую главу. Тебе предстоит быть студентом, прилежно грызть гранит науки и стремиться к светлым вершинам знаний, именно поэтому в своё время ты пробился в число лучших, учившихся в этой школе. И поэтому так символична была завершающая наш выпускной ночная прогулка на кораблике. Это прекрасная аллегория: корабль плывет в новый день словно в новую жизнь.
Эта статья написана для конкурса Дзена к 1 сентября: