К сожалению, текст интервью с Ниной Ананиашвили вышел в газете «Смена» в сильно сокращённом виде, а оригинал я утратил. Помню, что Нина Гедевановна вспоминала о своей учёбе в тбилисском хореографическом училище, делилась впечатлениями о заграничных гастролях. Так, она сказала, что в Испании она «не ходила, а летала», так ей понравилась эта страна.
Примечание от 20 августа 2025 года
Любителям балета не нужно представлять Нину Ананиашвили. Они прекрасно знают, что она – прима-балерина Большого театра, звезда мировой величины. Во время обменных гастролей Большого и Мариинского театров петербуржцы её увидели в «Жизели», «Прелестях маньеризма» и «Снах о Японии». После одного из спектаклей Нина любезно согласилась ответить на вопросы «Смены».
– Трудно не заметить, что в русском балете много людей с экзотическими (для русского уха) фамилиями. Как вы это объясните?
– Я грузинка. Но – балерина русской школы. И горжусь этим. Русская балетная школа – великая школа. Почему в нашем балете много тех, кого называют нацменами? Это объясняется очень просто. Советские педагоги-хореографы не ленились ездить по городам и сёлам всего Советского Союза, чтобы найти талантливых детей. Поэтому в русском балете и появились Алтынай Асылмуратова, Фарух Рузиматов, Махар Вазиев...
– А как вы попали в русский балет?
– В моей жизни большую роль сыграл господин Случай. В детстве я не мечтала о призвании балерины. В моей семье никто не связан ни с балетом, ни с театром вообще. Все мои родственники врачи, геологи, филологи... Правда, я занималась фигурным катанием. В семилетнем возрасте станцевала на коньках Умирающего лебедя. И тот хореограф, который поставил мне этот номер, стал переманивать меня в балет. На это ушло у него три года. В десять лет я поступила в балетное училище.
– Многие говорят, что за последние годы критерии женской красоты в балете существенно изменились.
– Раньше ценились миниатюрные и живые балерины, сегодня пошла мода на высоких девочек. В былые времена из балетных школ выгоняли девочек-переростков. Если она метр восемьдесят, какого же роста должен быть её партнёр? Сегодня мальчики немного подросли. Но я не считаю, что рост – это критерий какой-то новой женской балетной эстетики. Балерины всё-таки не манекенщицы. Главное, чтобы девочки умели танцевать.
– Что вы скажете о нынешнем соперничестве Мариинского и Большого театров?
– Мне обидно, что сейчас противопоставляют Мариинский и Большой. Это безобразие. Наши театры всегда жили одной жизнью. Одно время существовали под общим руководством. Мы должны вместе прославлять наш русский балет по всему миру. Что мы в общем-то и делаем. Но критикам и журналистам почему-то доставляет удовольствие сталкивать нас лбами. Создаётся такое впечатление, что, если журналист напишет статью, в которой не будет ругани в чей-то адрес, её просто не напечатают. Неужели нужно обязательно смешивать артистов с грязью? Существует же такое понятие, как этика!
– Похоже, что вы обижены на масс-медиа...
– Если после моего выступления долго не смолкают аплодисменты, какое мне дело до того, что какой-то журналист в какой-то газете, извините за выражение, выпендрился, чтобы заявить: вот я какой?
– Вы балетная звезда мировой величины. И тем не менее ваше имя широкой публике гораздо менее известно, чем имя какой-нибудь третьеразрядной эстрадной певички. Вам не обидно?
– Балет нельзя сравнивать с эстрадой. Наше искусство очень трудное и очень умное. У нас своя публика.
– Вы танцуете Жизель. Эту же партию в вашем театре исполняет юная Лунькина. Как вы считаете, Жизель – это роль для юной балерины или опытной?
– На роль Жизель Лунькину поставил наш балетмейстер. Ему хочется, чтобы эту партию танцевала девочка, только что закончившая хореографическое училище. В том, что совсем молодая девочка танцует Жизель, конечно же, нет ничего плохого. Но я уверена, что через несколько лет, приобретя жизненный и сценический опыт, она будет совершенно по-другому танцевать в этой партии. Я танцую Жизель уже давно. И, безусловно, сегодня я её танцую совершенно иначе, нежели десять лет назад. При этом я не поменяла ни одного движения: как выучила однажды эту партию, так её и танцую. Но сейчас я по-другому ощущаю эту роль. Вообще-то Жизель можно танцевать в любом возрасте. Галина Сергеевна Уланова первый раз станцевала Жизель, будучи далеко не девочкой.
– Наполнить по-новому эту роль заставил жизненный опыт?
– В юности я танцевала практически те же спектакли, что и сегодня. Разумом я понимала смысл той или иной роли. Но пока ты сама не полюбишь, ты не поймёшь, что такое любовь. Если ты никогда не целовалась, ты не изобразишь правдиво поцелуй.
Беседовал Дмитрий ЖВАНИЯ
Газета «Смена» №30 (21902) от 11 февраля 1998 года