Четверть девятого вечера.
Иду по знакомой улице мимо проходной. Денис уже скрылся за углом — наверное, домой, к маме или к девушке. К нормальной жизни.
А я поворачиваю направо, к бару "Кругляшка".
Не каждый день. Но сегодня можно и расслабиться.
Вывеска мигает красными буквами через одну. Стеклянная дверь исцарапана, на ней объявления: "Требуется уборщица", "Сдаю гараж”.
Толкаю дверь. Знакомый запах бьёт в лицо — пиво, сигареты, что-то кисловатое. Запах жизни после завода.
— О! Королева к нам пожаловала! — голос Олега из угла.
Поворачиваю голову. В углу у окна сидит компания с работы. Олег, Михалыч, Лёха. Ещё трое — из соседних цехов. Столы сдвинуты, бутылки пива стоят рядами, как солдаты.
— Иди к нам! — машет рукой Михалыч. — Что одна сидишь?
— Лучше одной.
— Да ладно! — Олег уже подходит ко мне, покачиваясь. — Мы хорошая компания!
Сажусь за свой обычный столик у стойки. Бармен Витёк — крупный мужик за пятьдесят с татуировкой якоря на предплечье — кивает мне:
— Как всегда?
— Как всегда.
Он достаёт бутылку водки, наливает пятьдесят граммов в граненый стакан. Ставит рядом тарелку с солёными огурцами.
— Тяжёлый день? — спрашивает привычно.
— Обычный.
Беру стакан. Холодный, знакомый вес в руке.
Не пью часто. Раз в неделю, может, два. Когда особенно достаёт.
А сегодня прямо достало.
Выпиваю залпом. Обжигает горло, но становится легче.
По телевизору над баром крутят новости. Звука не слышно из-за общего гула, но картинка мелькает — какие-то политики, цифры, графики. Чужая жизнь.
— Витёк, — кричит из угла Лёха, — прибавь звук!
— А зачем? — отвечает Витёк, протирая стаканы. — Всё равно ничего нового не скажут.
Правильно. Ничего не изменится.
За соседним столиком сидит Серёга-электрик из четвёртого цеха. Лицо красное, глаза мутные. Перед ним три пустые бутылки.
— Жена опять скандал закатила, — рассказывает он воздуху. — Денег, говорит, мало приносишь. А сколько я могу принести? Ставка — копейки, премии нет уже полгода...
За другим столом — Валентина из отдела кадров. Одна, как и я. Курит тонкие женские сигареты, пьёт вино из пластикового стакана.
Мы иногда кивнем друг другу. Солидарность одиноких.
— Квартплата опять поднимается, — доносится из угла. Михалыч размахивает квитанцией. — На тысячу рублей! Откуда брать?
— А коммуналка? — Олег качает головой. — У меня уже половина зарплаты уходит только на это.
— Надо валить отсюда, — бурчит Лёха. — В Москву, в Питер. Там хоть деньги нормальные.
— Да куда ты поедешь? — усмехается Олег. — Тебе уже сорок с хвостиком. Там молодых берут.
— И что, здесь сидеть до пенсии?
— А что делать?
Слушаю их разговор и думаю: а что делать-то действительно?
Мне тридцать два. Кроме крана, ничего толком не умею. Образование — ПТУ, три курса технического института. Бросила, когда замуж выходила.
Глупая была.
Мечтала стать... кем я мечтала стать? Конструктором? Инженером? Сейчас даже не помню.
Бывший говорил: "Зачем тебе учёба? Я буду содержать семью".
А потом он же и сказал: "Ты стала неинтересной. Только о работе говоришь".
Заказываю ещё пятьдесят граммов.
— Может, закусишь что-нибудь горячего? — предлагает Витёк. — Пельмени есть, котлеты...
— Не надо.
Пью второй стакан медленнее. В голове становится ватно, но мысли не останавливаются.
Могла бы уйти с завода. Теоретически.
Но куда?
В магазин за кассу — платят копейки, и каждый день одно и то же.
В офис уборщицей — тоже деньги смешные…
Официанткой в кафе — надо улыбаться людям. А оно мне надо?
Здесь хотя бы я знаю всё. Я — профессионал. Меня уважают, по-своему. И платят относительно стабильно.
— Анька! — голос Олега становится ближе. Он подходит к моему столику с бутылкой пива. — Чего грустишь?
— Отстань.
— Да ладно тебе! — садится напротив, не спрашивая разрешения. — Мы же коллеги. Почти семья.
Семья...
— Слушай, — Олег наклоняется ближе, от него пахнет пивом и потом, — а давай попробуем? Ты и я?
— Что попробуем?
— Ну... встречаться. Я серьёзно. Ты нормальная баба, я нормальный мужик...
Смотрю на него. Красные глаза, щетина. Руки в мозолях, ногти чёрные от машинного масла.
— У тебя жена есть, — говорю спокойно.
— Да она меня уже достала! — машет рукой. — Пилит с утра до ночи. А ты понимаешь работу, знаешь, что такое завод...
— Иди к своим, Олег.
— Да подумай хоть! — не унимается он. — Детей заведём...
Дети. От пьяного Олега, который жену свою не переносит.
— Нет.
— Почему?
А почему? Потому что я уже попробовала "семью". Потому что от мужчин воняет потом и разочарованием. Потому что я разучилась верить в сказки.
— Просто нет.
Олег обижается, встаёт:
— Ну и зря. Такое предложение отвергаешь, тоже мне!
Уходит обратно в угол. Буду теперь слушать, как он жалуется ребятам на гордую дуру.
Заказываю третий стакан. Витёк смотрит с сомнением:
— Может, хватит на сегодня?
— Последний.
Он наливает, но огурцов больше не даёт.
Пью и чувствую: голова кружится. Давно не позволяла себе столько.
— Можно присесть?
Поворачиваюсь. Рядом с моим столиком стоит Денис. Чистый, в обычной одежде — джинсы, свитер. Не похож на заводского.
— Ты что здесь делаешь? — спрашиваю.
— Шёл мимо, увидел вас в окне.
Врёт, конечно. Его дом в другой стороне. Но садится напротив, заказывает у Витька пиво.
— Трудный день? — спрашивает, когда Витёк отходит.
— Обычный. А ты что, следишь за мной?
Денис улыбается:
— Просто беспокоюсь.
— О чём?
— О том, что вы пьёте одна в баре после работы.
Смешно. Парнишка, который жизни-то не видал, беспокоится о тётке за тридцать.
— Это моё дело.
— Конечно. Но всё равно не хочется видеть, как хороший человек... ну, вы понимаете.
— Спивается? — усмехаюсь. — Да я раз в неделю сюда хожу. От силы.
— Знаю. Витёк говорил.
Значит, расспрашивал. Интересно.
— Зачем тебе это нужно, Денис? — спрашиваю прямо. — Я тебе что, мать, что ли?
Он краснеет:
— Не мать. Просто... интересная женщина.
Интересная женщина в баре "Кругляшка" пьёт водку в одиночестве.
— Чем интересная?
— Сильная. Умная. Настоящая.
— Настоящая алкашка, — говорю зло.
— Не алкашка. Просто одинокая.
Попали в точку.
Молчим. Пью свою водку, он — пиво. Из угла доносятся голоса:
— ...а наша королева мужика нашла! Молодого!
— Да не, он же новенький, ещё не понимает ничего...
— Поймёт скоро!
Олег и компания обсуждают нас. Прекрасно.
— Не обращайте внимания, — говорит Денис. — Они пьяные.
— Они правы. Ты ещё не понимаешь, где оказался.
— Понимаю. На заводе.
— На кладбище, — поправляю. — На кладбище мечтаний.
Денис смотрит на меня внимательно:
— А у вас какие были мечты?
Хороший вопрос...
Когда-то я хотела строить мосты. Красивые, изящные конструкции. Хотела, чтобы люди ездили по моим мостам и радовались жизни.
Глупость.
— Неважно уже, — говорю.
— Но ведь можно уйти?
— Куда?
— Не знаю. Учиться, переквалифицироваться...
— На что? На мои сбережения?
Денис молчит. Понимает: разговор зашёл в тупик.
— А у тебя какие планы? — спрашиваю. — Тоже до пенсии здесь торчать будешь?
— Нет. Я деньги коплю. Хочу своё дело открыть.
— Какое дело?
— Автосервис. У меня руки золотые, все говорят.
Золотые руки...
— Сколько уже накопил?
— Половину от нужной суммы.
— А вторую половину когда накопишь?
— Года через два, если экономить.
Два года в цеху с металлоломом ради мечты об автосервисе.
У него есть цель. А у меня?
— Молодец, — говорю искренне. — Держись своей мечты.
— А вы... вы могли бы попробовать что-то изменить?
Могла бы? В тридцать два года, с образованием ПТУ и десятилетним стажем крановщицы?
— Поздно уже.
— Почему поздно? Жизнь же продолжается...
Жизнь продолжается. На кладбище металлолома.
Допиваю водку, встаю:
— Спасибо за компанию. Мне домой пора.
— Проводить?
— Не надо.
Выхожу из бара. На улице прохладно, ветер треплет волосы. Голова кружится, но идти можно.
За спиной слышу шаги. Оборачиваюсь — Денис догоняет.
— Что ещё?
— Анна Петровна... можно просто идти рядом? Не говорить ничего, просто идти.
Смотрю на него. Молодое лицо, честные глаза. Когда я в последний раз видела честные глаза?
— Можно, — говорю.
Идём молча по пустынной улице. Фонари освещают асфальт жёлтыми пятнами. Где-то лает собака, где-то гудит поздний автобус.
И рядом идёт молодой человек, который зачем-то беспокоится о пьяной крановщице.
Может, не всё ещё покрылось ржавчиной?
Не знаю.
Но идти не так одиноко…
