Метафора как инструмент
Метафора — мой родной язык, но не только мой. Он является нашим общим родным языком, правда, многие им не пользуются. Начиная пользоваться метафорами, мы рассказываем о внутренних состояниях образно и конкретно, и клиент быстро начинает подхватывать этот способ мышления. Когда человек думает на языке метафор в периоды между сессиями, в обычной жизни, он начинает более живо видеть взаимосвязи явлений, распознавать свои и чужие чувства, увереннее принимать решения, «видеть всю поляну», думать мир.
В этой главе мы поговорим о том, что может сделать метафора с мышлением клиента на сессии, какие роли может играть. До известной степени это разделение условно: обычно одна и та же метафора выполняет несколько разных ролей, и, наоборот, цепочка метафор может служить примерно одной и той же цели.
Поэтому выделение разных целей использования метафоры, которым мы займемся в этой главе, нужно мне скорее для того, чтобы подчеркнуть те функции, которые метафора может выполнять на разных этапах разговора с клиентом.
*
Сессия с клиентом в моем методе, который я называю экшн-коучингом, обычно проходит несколько фаз. Конечно, всякий раз не одинаковых: разные клиенты, разные цели, форматы, разный уровень знаний друг о друге. Неизменно одно: я ставлю на первое место не линейное поступательное движение к цели «добывания истины», не правила и вопросы, а собственные догадки и наброски, которые предлагаю клиенту в виде серии последовательных приближений. В метафорическом коучинге «истина» не то чтобы не важна — ее не обязательно проговаривать, фиксировать и закреплять словами.
Вообще, любая «истина», в той мере, в какой мы можем о ней говорить применительно к человеческой коммуникации, похожа на нестабильный элемент, который может в чистом виде жить только в колбе, в определенной искусственной среде. В жизни «истины» формируют ряд устойчивых «химических соединений», в которых самого элемента уже нет, а есть как бы его производные и следствия. Например, нет в чистом виде истины о том, что «вы агрессивны»: есть разные проявления агрессии в разных обстоятельствах. Соответственно и формулировка истин имеет очень малое прикладное значение по сравнению со знанием о том, в какие соединения вступает агрессия, в каких реакциях она себя проявляет, где их хранить, как делать всю эту кухню полезной и не мешающей. Метафора и есть та естественная среда, в которой мы можем проделывать все эти химические опыты, не рискуя стать бесполезно абстрактными. Истина доходит до клиента в упаковке метафоры, потому что ровно в такой упаковке она вообще-то и живет.
*
Развитие метафоры в ходе сессии происходит постепенно и начинается еще до разговора. В кучку складывается все: от фона, на котором сидит клиент, если это онлайн-сессия, до его соцсетей. Мне хочется уловить почерк человека, чтобы как можно раньше начать формировать и корректировать фактуру.
Начиная разговор с клиентом, я стараюсь, чтобы наша беседа не была похожа ни на один из традиционных форматов, к которым клиент привык. Это не интервью при приеме на работу, не светская беседа, не разговор по душам. Должны все время происходить маленькие сбои дезавтоматизации, когда я своими вопросами прошу клиента отойти от привычного ритма, если рассказ о себе катится по накатанной.
Я слежу за тем, чтобы не пользоваться ни своими концептами, ни теми, которые предлагает мне клиент. Для формирования метафор правильно, чтобы мне было любопытно, интересно, чтобы я как бы с опаской следовал куда-то в неведомое.
Для этого я стараюсь задавать вопросы, которые требуют конкретных ответов, воспоминаний, чувственных образов. Какой именно вопрос я задаю, не так важно. Вообще в мире нашей сессии точность не так важна, как направление. Важно именно предложение этого нового способа думать.
Конкретика — сырье для метафор. На конкретные вопросы у клиента не получится ответить затверженными фразами вроде «я сильная женщина», «меня драйвит возможность узнавать новое», «я бы хотел зарабатывать больше». Таким образом мы сразу убираем ожидания, что мы будем говорить, по сути дела, и в контексте рационального мира, и предложить ему думать образами, картинками, конкретными представлениями.
Длинные монологи клиента нужны мне в начале сессии, чтобы пронаблюдать его «рельеф и ландшафт» поведения. Какие у него темп, ритм, перепады высот (например, одни клиенты говорят очень правильно и монотонно, другие используют яркие образы, вплоть до обсценной лексики, третьи то воодушевляются и начинают частить, то замирают, и т. д.).
При этом сам клиент уже чувствует, что диалог течет в определенном направлении и что мы не просто говорим «о чем-то», но чувствуем и видим вместе, как бы глядим в одно окно.
Может быть, я пока не предлагаю метафор, но слежу за тем, какие метафоры использует клиент (если они есть), и из чего можно было бы их построить. Наводящие вопросы не дают клиенту уйти в абстрагирование, если он к нему склонен. Чувства, факты, эмоции, воспоминания, впечатления — то, что нам нужно, сырье для метафор. Мы идем по дороге в своем темпе, я наблюдаю, между нами формируется доверие.
Далее между нами может начаться обмен вопросами о жизненных обстоятельствах клиента. Часто это вопросы о семье, картине мира папы и мамы, бабушек и дедушек, об эмоциональном фоне, культурной среде, ярких пиковых впечатлениях или семейных преданиях. Все это дает возможность строить прочные метафоры на историческом фундаменте: «Как ваша бабушка среди войны и дыма все сажала и сажала свой сад, так вы думаете, что можете здесь своим упорным трудом создать нечто плодоносящее». Еще раз повторю, что нам не столько важна истина, сколько гипотезы, которые будят мысль и которые можно корректировать сколько угодно раз.
Цель разговора о прошлом состоит еще и в том, что к такому разговору невозможно быть вполне готовым. Клиент обычно представляет мне целостную, рациональную картинку того, что происходит с ним сейчас (в семье или на работе). А вот прошлое гораздо более обрывочно, он просто не успел его концептуализировать. Поэтому приходится чувствовать и вдумываться по ходу дела, а это уже гораздо полезнее для наших целей.
В какой-то момент по неслышимому внутреннему щелчку у меня начинает складываться общее поле, поляна метафор. Я не могу сказать, что к этому моменту я все понимаю про клиента. Но формируется как бы некий общий купол ассоциаций, фантазий, возможностей, внутри которого мы можем оперировать. Эти фантазии и образы я начинаю подкидывать клиенту. Сырье для метафор начинает перерабатываться в готовые экспериментальные образцы. Они действуют с разных сторон и с разными целями, какие-то из них будут отброшены, какие-то развиты. Это тот самый момент, когда сильнее всего действуют GPS-метафоры. Смутные представления сами связываются с другими ассоциациями, и возникает эскиз. Если клиенту этот эскиз не близок, можно тут же взять соседний: у нас с клиентом нет ни контроля, ни обязательности, ни оценочности. Я не ведущий, а клиент не ведомый: мы вместе нащупываем решение в неопределенности.
Иногда в результате появляется какая-то большая мета-метафора, рядом с которой крутятся метафоры-спутники. Иногда мы формируем вереницу разнообразных метафор друг за дружкой, а иногда — вариации, разные метафоры, служащие одной цели. Это похоже на совместную работу в мастерской, когда мы вместе изготавливаем разные изделия. Примерно треть этих изделий могут быть чрезвычайно удачными и работать потом долго после сессии. В этот момент я одновременно стараюсь успеть за клиентом и его мыслью, с другой (как это ни парадоксально) стараюсь, чтобы клиент успел за мной, поэтому нужны паузы, чтобы мы успевали сверить восприятие друг друга. (Работа метафорической GPS должна быть без сбоев). Обсуждение становится все более и более полным, мы обшариваем все поле и подбираем все нити нашего разговора.
К концу этой работы перед клиентом предстают те его точки внимания, о которых он начинал говорить вначале, но в другом ракурсе, и еще часть новых, совершенно иных. Иногда возникают инсайты в рамках тех метафор, которые мы используем. Я могу развернуть эскиз в полноценную картинку, и мы с клиентом можем ее какое-то время разглядывать, или, наоборот, клиент описывает картинку, а я делаю ее более лаконичной и свожу к эскизу.
Мы получаем представление о состояниях человека и его ролях. Я больше не создаю новых метафор: мы разглядываем уже готовые и можем дополнять их подробностями.
Разумеется, в подобном разговоре неуместно «подведение итогов». Это обесценило бы процесс, в котором много такого, что невозможно свести к одной-двум фразам. Нас интересует не сухой остаток, а все, что было в сессии. Очень важно, что метафоры, даже те, которые в ходе сессии пришли и ушли, — это не мимолетные иллюстрации к «главному», к абстрактной истине: они и есть результат, они и есть то, что мы с клиентом выносим из сессии, и то, что будет работать после нее. Конкретика, атмосфера, ассоциации и фантазии — это и есть наша с клиентом совместная продукция.
Итак, посмотрим более пристально на то, какие задачи выполняет инструмент метафоры, и что метафора помогает сделать вместе с клиентом.
Продолжение следует...